Искупление

Дамьена разбудил будильник. Он мерзко горланил свою мелодию, а детектив не был в состоянии его выключить. На одной его руке спала Авелин, а на другой Мари. Странно было то, что Дамьен помнил, как засыпал на полу один, а эти двое на кровати.

- Как же он противно орет! - констатировала факт Авелин, но все еще не шевелясь.

- Так может подымишься и выключишь?

- Неа, влом... Сам выключиться.

- Не выключиться, – сказал Дамьен. - Там режим такой что...

- Эх, - перебила его Авелин, поднимаясь.

Она выключила будильник и завязала волосы канцелярской резинкой. Синяк под глазом практически исчез, а пластырь на губе она просто боялась снимать.

- Авелин, не менять пластырь три дня – такое себе занятие. Пора посмотреть, что у тебя с губой.

- Наверное ты прав, - сказала Авелин, с размаху оторвав пластырь с губы.

На губе виднелся вертикальный рубец. Как и говорил Дамьен: «без шрама не обойдется». Авелин еще долго стояла и рассматривала себя в зеркало.

- Знаешь, теперь в твоей внешности появилась некая изюминка. В жизни не видел шрамов, которые умеют украшать.

- Может ты и прав. Все равно я не люблю губные помады, а тут вон как получилось.

Дамьен так и не понял, это было сказано как шутка или утвердительно... Посмотрев на все еще спящую Мари, Дамьен попытался встать так чтоб ее не разбудить. Но поняв, что её не разбудить даже артиллерией детектив сказал:

- Авелин, пойдем поговорим.

Услышав такую формулировку она явно потеряла в настроении и почти что поползла на кухню.

- Дамьен... Я догадываюсь что ты хочешь мне сказать. У тебя теперь есть дочь. Ты должен её уделять много сил. А я должна уйти. Я соберу вещи сразу после фестиваля.

Стоявший у плиты Дамьен скрестил руки на груди.

- Я, конечно, все понимаю, но я не это хотел сказать. Я благодарен твоей рассудительности и не желанию мешать, но дело сейчас в другом. Присядь.

Авелин послушно села на табуретку за кухонным столиком.

- Слушай. Все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Я, конечно, нашел дочь и очень этому рад, но я за эти дни нашел еще кое-что что теперь просто так не отпущу.

Она подняла глаза полные надежды.

- Не поняла.

- А пора и понять, Авелин. Пора... - Дамьен подошел и присел на корточки рядом с табуреткой.

- Понимаешь ли, когда человек один – ему тяжело справляться со всеми напастями, будь они физическими или моральными. Я жил в потерянном состоянии изо дня в день на протяжении десяти лет. Помогал неинтересным мне людям, возвращался в неинтересный мне дом... До недавнего момента. Мне очень жаль, что именно твои травмы стали для меня озарением, но Авелин...

- Да? - не отрываясь Авелин смотрела на детектива.

- Я потеряю очень много если ты действительно от меня уйдешь... И не только я... Мари тебя чуть ли не в идолы возводит и это только за один день! Я понимаю, что старше тебя на пятнадцать лет и это неправильно, но в нашем с Мари мире разрушиться нечто очень важное и весомое с твои уходом. Пожалуйста... не рушь этого.

С глаз Авелин потекли слезы, а губы исказила гримаса точно такая-же какая была у Жанетт, когда умер Жак. Она шмыгнула носом и крепко обняла Дамьена за шею повалив детектива с корточек на пол кухни:

- Я... не посмею разрушить ваш мир! – сказала Авели продолжая плакать, уткнувшись носов в грудь Дамьена.

Эта сцена продолжилась до того момента как проснулась Мари. Она зашла на кухню терши заспанные глаза, а как увидела данную картину то спросила:

- Пап, почему Авелин плачет? Это ты её обидел?

Авелин на это только поднялась и молча обняла уже Мари, пока та стояла и не понимала, что происходит.

- Твой папа меня только что сделал очень счастливой, Мари. Я вас никогда не брошу.

- Рада это слышать – Мари ответила на объятия Авелин.