Отрывок из дневника девушки
***
12 мая, 1762
Я и не знала, что думать в тот момент. В тот момент, когда любимый человек разрушает между вами последние нити счастья. В тот момент, когда родители упокоились и ушли в мир иной. В тот момент, когда я потеряла всё, что было дорого, всё, что я строила на протяжении многих лет. Мои руки опустились, а жизнь перестала быть жизнью. Где он, этот смысл? Его нет. Ощущение, что он растворился во тьме, стал частью тумана ранним весенним утром или превратился в лёд, как вода в холодную зимнюю пору. Таким чудесным метаморфозам позавидует любой фальшивый маг во время фестиваля, но я бы не советовала им завидовать, ведь за театральным занавесом происходит куда более ужасающие вещи.
Девушка, которая была идеалом для многих, просто растворилась и стала тенью или даже мраком. Теперь моя жизнь – не жизнь. Это просто существование на самом дне одинокого пруда в глуши природы. Ласковое пение птиц должно убаюкивать, но этого не происходит. Лишь сильнее вгоняют в тёмные, как ночь, мысли. Я не думала, что до такого дойдет. Для меня это было сказкой, ложью. Всё, что было вокруг — это иллюзия, которую сама же и придумала. Я всегда смеялась в лицо мудрецам, живущим в лесу среди тишины и спокойствия. В их глазах читался страх, а на устах был яд. Они не шутили, как оказалось.
Жизнь в одинокой деревушке не сладка. Но как же прекрасно ощущать себя птицей на свободе, далеко за пределом шумных городишек рядом с замком глупых правителей. Жаль, что крылья перерубили острым ножом. Неужели я была настолько слепа и глупа? Мне говорили, я не слушала. Счастье умирает тогда, когда ты умираешь внутри. Эта боль, эти потери больно ударили по моему сердцу. И это не прекращается. Всё хуже и хуже. Стена сладкого обмана рушится по крупицам, не оставляя даже кусочка для защиты от зла извне.
„ — Аурелия, догоняй! — послышался девичий голос вдалеке."
Красивое имя для красивой малютки в ночь её рождения. Такое нежное и красочное, будто бы описание чего-то прекрасного и неизвестного. Кожа бела и чиста, а голубые омуты напоминали бушующее море в позднее время. Родители были счастливы, а другие люди из деревеньки просто завидовали, в их душах наливалась зависть. И в будущем это отразилось на мне. Да, все были милы со мной, но много раз пытались перетянуть меня на грязную дорожку.
Не зря моё имя похоже с именем смертельно опасного существа, живущего в лазурной воде моря неподалёку. Все говорят, что он монстр, другие говорят, что их несколько, что это души умерших или потерянных; они будто собираются в «стайку» и забирают жизни, наслаждаясь теплотой сердец, которые вот-вот прекратят своё очаровательное звучание. Лишь везунчики спаслись из лап чудовища, но определенной ценой. Кто-то спасся, теряя часть тела, а кто-то выжил, отдавая свою душу самому отцу-дьяволу. Эти изуродованные безумцы рассказывают свою историю деревенским детям, описывая жителя морской глубины как аметистового посланника божеств, который очищает этот мир от сгнивших душой.
Хотя моя имя связано с золотом. Два демона в одном теле?
Я виновата, матушка. Простите меня, отец. Закружили меня, окутали свой ненавистью, закрыли темнотой глаза. Я запуталась в их сетях и натворила грешные деяния, хотя вы предупреждали меня.
В последнее время мне снится один и тот же сон. Такой необычный и загадочный, будто ночное небо, усыпанное множеством сияющих кристалликов. Он полностью отличается от сказов тех безумцев. Нет ни страха, ни желания сбежать от смерти. Это ведь странно, не так ли? Однако меня ничего не пугало. Я погружалась вниз, приближалась ко дну. Вокруг лишь синева и необъятный холод воды. Медленно, но верно свет, лучи солнца, угасал перед моим лицом, которое становилось бледным с каждым мгновением. В груди почти не осталось жизни, сердце вот-вот должно остановится, как вдруг темные холодные тона сменяются на яркие, как праздник, фиолетово-пурпурные, как дорогая ткань одежды, цвета. Это не иллюзия, это действительно так. Тоненькие ниточки причудливо шевелятся, двигая своеобразную «шапочку», на которой сильно выделяется крестоподобный знак с округлёнными кончиками. Их несколько. Они плывут ко мне и окружают меня, будто я та самая долгожданная добыча для них. Но у них нет ни зубов, ни клыков. Тогда как? Как такое красивое существо может убить? Однако я чувствую сердцем, что конец близок, а они все ближе. Их «ножки» тянутся ко мне, мягко оплетая тело. Мне не больно — мне неприятно от многочисленных невидимых уколов, от которых тело иногда само то замирает, то двигается. Но перед глазами все так красиво, что я почти не замечаю, как в груди пусто, а последний вздох всплывает вверх.
И сон прекращается, будто его и не было. Это происходит бесконечно.
А потом снова рутина, снова горе и презрительные взгляды соседей. И снова задаюсь вопросом: „Что не так? Что я сделала не так?" Однако никто мне не отвечает, а я лишь мчусь опять в лес, прячась ото всех. Каждый день всё дальше, дальше в глубь. И каждый день я слышу его — море.
Лазурные лапы пенящейся воды бьются об скалы неустанно, отчаянно пытаясь убрать преграду. Злой и до жути мерзлый ветер свистит и завывает так, будто играет последнюю похоронную музыку для кораблей и людей в мрачные для них дни. Дерево с хрустом ломается, отчаянные крики помощи тонут в море, так и не дождавшись спасения. Самая ужасная и страшная картина, которую можно наблюдать с берега или даже со скалы. Именно здесь сердце замирает и почти останавливается. Именно здесь природа показывает свою силу. И именно здесь живут эти существа, в этой толще воды они забирают жизни.
Когда-нибудь я узнаю врага своих снов, увижу его. И может тогда мои мучения оборвутся, как чёрная нить одних разочарований. Ведь после каждого пробуждения я вижу на своём теле ярко-розовые полосы, а в зеркало смотрит совершенно другая девушка. Мне уже не спастись. Либо я сошла с ума, либо Бог решил мучать меня каждую ночь, отправляя в то ужасное место. Но в моей крови уже течёт яд смерти. Прости, матушка. Прости, отец. Я сломалась. Скоро я вас увижу.
Аурелия Фабре
***
— Уверен, что эта девушка не сошла с ума? По её предсмертной записке понятно, что она была „слегка" не в себе. Да и к тому же мы не нашли никаких существ по описанию, а верить пьяницам — довольно гиблое дело, не согласны ли вы со мной, Господин Геббельс? — поделился своей мыслью сэр Уильямс, помощник Господина Геббельса.
— На это замечание и на эту записку сложно ответить однозначным ответом. Тем более Вы сами видели эти полосчатые ожоги, а заключение доктора говорит нам о том, что это действительно оставило что-то, а точнее, кто-то. — после этого настала небольшая пауза, после чего Геббельс продолжил: Я думаю, нам надо порыться ещё.
13 мая на берегу того самого моря нашли тело девушки. Бледная как смерть, с многочисленными полосами непонятного происхождения. Жители деревни в тот день пошли в свою церквушку, прося помощи у Бога. Все были настолько верующими, что побоялись этого «гнева божьего». Господин Геббельс, рассматривая это дело в своём рабочем кабинете, заинтересовался им. Оно показалось ему странным, ведь редко из отдаленных деревень присылают письмо с таким посылом.
— Либо это действительно религиозное поверье основанное на каких-то странных явлениях или разговорах пьяниц, либо там действительно что-то живет.
— Всё же я думаю, что та девушка была не в себе. — улыбнулся помощник.
— Не отрицаю!
***Конец.