Глава 51
На следующей неделе Ваня наконец пришел в школу. Мы встретились в коридоре, и он за руку потащил меня в укромный уголок рядом с подсобкой, где хранились швабры и прочий хозяйственный инвентарь.
Едва его губы коснулись моих, я поняла, что между нами все по-прежнему. Ваня сжимал меня в объятьях так, будто мы не виделись год.
— Я скучал, скучал, скучал по тебе, — выдыхал он мне в ухо.
Я прижималась к Бессмертних. осознавая, что он мой человек. Близкий, родной, любимый. Он был нежнее весеннего ветра и нужнее воздуха.
— Вань , ты меня напугал, — призналась я, ласкаясь о его кожу. — Я думала, ты больше не хочешь общаться.
— Алиса, такого никогда не будет, — зацепив мой подбородок и скользя по лицу внимательным взглядом, проговорил он. — Скорее океаны иссохнут, чем я перехочу с тобой общаться. Я люблю тебя. И это навсегда, поняла?
Его тон был таким нетерпящим возражений, что мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и расплыться в глупой счастливой улыбке.
К сожалению, после свадьбы Беллы мамин контроль не ослаб, и мы с Ванем выкручивались, как могли. Пересадили Павлика к Наташе, а сами сели вместе.
Я недоумевала, почему мы не решались на это раньше, ведь Бессмертних здорово разбирался в математике, и в этом были свои бонусы. Например, во время самостоятельной работы по геометрии помимо своего варианта он успел решить еще и мой. Так я получила первую халявную петярку.
Несколько раз, когда его друг Саша уходил на работу в ночную смену, я сбегала из дома и приезжала к нему в интернат. Все это время мы проводили в кровати: занимались любовью, а потом разговаривали обо всем на свете до зари.
Ване катастрофически не хватало сна, ведь когда я не приезжала к нему ночью, он шел работать. Но парень не жаловался и говорил, что отсыпается днем после школы.
Так прошло несколько недель. Близился конец учебы, и я тешила себя мыслью о том, что скоро мы с Ванем оба поступим в Москву, где моя мама меня не достанет. И между нами все будет так же хорошо, даже лучше.
Я никак не могла предположить, что в один момент все может оборваться. Резко и болезненно. Я не думала, что наш мир может рассыпаться на части, которые будет невозможно склеить. Не знала, что буду рвать на себе волосы в тщетных попытках спасти то, что когда-то было моей реальностью. Жизнь совсем не банка с оливками. Она может бить тебя в лицо с колена и при этом смеяться. Громко и беспощадно.
Тот день я запомнила на всю жизнь. Ведь именно он стал началом конца.
До окончания учебного года оставалась лишь пара дней. Посредине третьего урока Ваня вызвали к директору по громкой связи. Срочно.
Я непонимающе уставилась на него, но он лишь пожал плечами и, одарив меня успокаивающей улыбкой, покинул кабинет. Я постаралась сосредоточиться на занятиях, но когда на перемене Ваня так и не появился в классе, я запаниковала.
Спустилась на первый этаж к кабинету директора и стала ждать. Прозвенел звонок на следующий урок, но я не собиралась уходить. У меня было дурное предчувствие, и, к сожалению, интуиция меня не подвела.
Спустя десять минут дверь кабинета наконец распахнулась, и из него вышел Ваня в сопровождении двух полицейских. Они направились к выходу, а он шел следом за ними. Его лицо было каменным, никаких эмоций, глаза в пол.
— Вань , что происходит? — я вскочила со скамейки, и мой голос прозвучал пискляво.
Он повернулся ко мне, и когда наши взгляды встретились, мое сердце упало. Мне не нужно было слов. Я прочитала все в его глазах: у него проблемы. Серьезные проблемы.
— Куда? Куда тебя ведут? — я подбежала к нему.
— Алиса, поговорим потом. Не переживай, ладно? Я позвоню, — его голос звучал уверенно, но меня это не успокоило.
— Не понимаю, что все это значит? Объясните мне! Пожалуйста! — я начала в панике заламывать руки.
— Задержание подозреваемого с целью доставления его в органы дознания, — сухо ответил мне один из полицейских, бросив на меня косой взгляд.
Я продолжала семенить рядом с Ванем , задавая вопросы и не получая на них вразумительных ответов, вплоть до полицейской машины, в которую, судя по всему, Бессмертних собирался сесть.
— Алиса, успокойся, слышишь? Все будет хорошо, — бросил он на прощанье, и сотрудники полиции захлопнули дверь автомобиля прямо перед моим носом.
У меня тряслись руки и колени, пока я наблюдала за тем, как машина исчезает вдали. Холодный пот стекал по спине, пока я неслась обратно в кабинет директора. Я ворвалась к нему без стука, проигнорировав замечание секретарши о манерах.
— Дмитрий Александрович, скажите, что сейчас было? — с трудом переводя дыхание спросила я. — Куда повезли Ваню ?
— Малыгина, я не считаю нужным посвящать тебя в эту ситуацию, — смерив меня неодобрительным взглядом, ответил директор.
— Дмитрий Александрович, — мой подбородок задрожал и слезы градинками потекли по щекам. — Я… Прошу вас!
Нервы были на пределе. Тревога медленно поднималась от живота к голове. Я начала давиться собственными словами, и паника окончательно взяла верх над моим разумом. Я перебирала слова "пожалуйста", "не могу", "помогите", "люблю" и "прошу" в разном порядке, даже не утруждаясь сложить их в связные предложения.
Я всхлипывала и смотрела на директора глазами, полными отчаяния. Должно быть, вид у меня сделался совсем сумасшедший, потому что осуждение во взгляде Дмитрия Александровича сменилось жалостью, и он произнес:
— Господи, что с тобой, Малыгина? Присядь, — он указал мне на стул, но я продолжала реветь. — Сядь говорю!
Он подтолкнул меня к стулу, а сам, высунув голову в дверь, обратился к секретарше:
— Вика, воды принеси!
Когда девушка поставила передо мной стакан, я уже почти ничего не видела. Глаза так распухли из-за слез, что вместо директора передо мной был лишь его размытый силуэт.
— Выпей, — велел он и опустился в свое кресло.
Я послушно сделала глоток.
— Малыгина, я не должен разглашать информацию. Так что надеюсь, это останется между нами? — начал директор.
Я усиленно закивала, продолжая всхлипывать.
— Ваню подозревается в разбое. Нападение в целях хищения чужого имущества с применением насилия. Я так понял, что пострадавший опознал его.
От услышанного я перестала дышать. Замерла, пытаясь осознать смысл слов. Но до меня доходило тяжело и медленно.
— Что это значит? Его посадят в тюрьму? — спросил кто-то моим голосом.
— Нужно разбираться, будет следствие, а дальше, как решит суд, — ответил директор.
"Ложь! Клевета! Ошибка!" — раздалось в моей голове. Но как? Почему именно Ваня ? Неужели просто оказался не в том месте и не в то время?
— Дмитрий Александрович, скажите, а кто пострадавший? — не ожидая от себя такого вопроса, поинтересовалась я.
— Это посторонний человек, — откликнулся он, поправляя галстук.
— Вы знаете его фамилию? — дрожа всем телом, спросила я.
Я встретилась с испытующим взглядом директора. Он явно не планировал посвящать меня в детали, но я бы ни за что не ушла без ответа. И, кажется, он это понял.
— Кхм… Что ж, — он заглянул в бумажку, лежащую у него на столе, и произнес. — Старицкий. Артемий Старицкий.
Прямой выстрел голову. Мои мозги вышибло и размазало по стене. Именно так я чувствовала себя в ту секунду. Но почему-то, несмотря на это, продолжала жить. Стук сердца тягучей вибрацией отдавался в ребрах, а ладони, лежащие на коленях, ходили ходуном.
— С-спасибо, — выдавила я и на негнущихся ногах вышла из кабинета.
Я не помню, как дошла домой, как очутилась перед удивленной мамой и как рассказала ей о случившемся. Помню только, как по мере моего рассказа затаенное злорадство вытесняло шок и непонимание на ее лице.
В какой-то момент я с ужасом осознала, что она радуется. Радуется тому, что Ване грозит тюрьма. Ведь, находясь в местах не столь отдаленных, он не будет представлять опасности. Он точно оставит в покое ее непокорную дочь, посмевшую полюбить человека без гроша за душой.
— А я говорила, что так будет, говорила?! — назидательным тоном спросила она. — Ты посмотри, с кем связалась! Напал на бедного Артема, приревновал тебя к нему, наверное… Ну ничего-ничего, по таким как раз тюрьма плачет!