Глава 39
Ваня
Пришли результаты второго тура олимпиады, и случилось то, чего я никак не ожидал. Я прошел дальше, то есть получил возможность ехать на последний очный тур, а Корчагин нет.
В день, когда письмо с результатами пришло на электронную почту, Павлик появился в классе чернее тучи, и по его лицу я сразу все понял. Он тяжело рухнул на стул рядом со мной и с горечью выдал:
— Провалился. У тебя как?
Мне было неловко, потому что объективно Корчагин готовился к олимпиаде гораздо больше и усерднее меня. А с тех пор, как у меня появились Алиса и подработка, я вообще открывал задания только в то время, когда мы обсуждали их с ним, сидя либо у него дома, либо в библиотеке. И я бы не сказал, что это было так уж часто.
— У меня вроде нормально, приглашают в Москву, — потирая висок, отозвался я.
— Да ладно?! — Павлик резко выпрямился и впился в меня своими огромными серыми глазами. — Ваня ! Ты прошел в чертов третий тур! Ты просто гений!
Последние фразы он практически прокричал. Одноклассники с интересом поглядывали на захлебывающегося эмоциями Павлика.
— Бессмертних ты хоть осознаешь, что из тысячи первоначальных участников олимпиады в Москву поедут только пятнадцать человек! — он задыхался от восторга, а мне было дико, что кто-то может так искренне радоваться за успехи другого человека.
— Да-да, повезло, — впервые в жизни я чувствовал что-то несколько напоминающее смущение.
Теперь я понял, почему Малыгина чуть что заливается краской. Ощущение и правда было горячительное.
— Чего ты разорался, Корчагин? — Баширов бросил на нас недовольный взгляд.
— Игнат, ты участвовал в олимпиаде от "IGM"? — Паша чуть не подпрыгнул на стуле. — Ваня едет в Москву!
Баширов ничего не ответил и, поморщившись, отвернулся. Вот уж кто был совсем не рад за меня.
Реакция Павлика поразила меня до глубины души. Ведь он же сам потерпел неудачу! Почему в нем нет ни грамма зависти? Почему он радуется за меня так, словно победил сам?
От так гордился тем, что я прошел в третий тур, что тут же побежал рассказывать об этом Одинцовой. Та присоединилась к похвалам, а я не мог поверить в то, что это все по-настоящему. Павлик был уже третьим человеком на моем пути (после Санька и Алисы), который своим поведением рушил сложившейся в моей голове стереотип "каждый ищет выгоду только для себя, каждого волнует только своя задница".
Прогресс в отношениях Корчагина и Одинцовой был на лицо. Они наконец-то начали непринужденно общаться. Пару раз за эту неделю Павлик удачно пошутил, добившись того, что Наташка кокетливо хихикала.
Теперь мы вчетвером стали общаться еще теснее, обедали в столовой за одним столом и иногда гуляли после школы.
Как-то Алиса предложила всем вместе сходить в кино вечером. Одинцова с легкостью согласилась, и Корчагин, предвкушая, как будет сидеть с ней в темном кинозале, буквально засветился от счастья.
Договорились встретиться около Наташкиного дома, потому что кинотеатр был недалеко от него. Мы с Павликом были на месте чуть раньше назначенного времени и решили немного поупражняться на турниках в соседнем дворе.
Надо сказать, Корчагин поразил меня своим упорством. Было видно, что все это время он занимался каждый день. Он выполнял все упрощенные упражнения и даже четыре раза смог подтянуться. По-настоящему, без опоры.
— Скажи честно, ты из-за Наташки так стараешься? — подшутил я над Павликом.
— В смысле? — испуганно заморгал Павлик.
— Ну в смысле ты и так покорил ее своим пением, а сейчас подкачаешься и вообще станешь парнем мечты, — усмехнулся я.
— Ты думаешь, я ей нравлюсь? — в эту секунду Павлик был похож на пса в ожидании косточки.
— Не знаю, Паш, я не силен во всей это сентиментальной лабуде, но то, что она согласилась идти с тобой в кино — хороший знак.
— Но мы же идем вчетвером, поэтому по сути это даже не свидание, — он понурил голову.
— Ну для нас с Алисой — это точно свидание, так что у вас тоже есть все шансы, — я похлопал его по плечу.
Павлик разинул рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Вместо этого продолжил яростно выполнять упражнения.
Я тоже запрыгнул на турник, но перчаток, в отличии от Павлика, у меня не было, и ладони мгновенно обожгло холодом. Не успел я подтянуться и с десяток раз, как услышал обеспокоенный голос Корчагина:
— вань, что они тут делают? — он смотрел куда-то вдаль. — Блин, они к нам идут.
Я спрыгнул на землю и посмотрел туда, куда напряженно глядел Павлик. По направлению к нам шла толпа из семи человек, в числе которых я узнал Тарасова и Баширова. Все были одеты в черное, а на головы натянули капюшоны.
Не надо быть гением, чтобы догадаться, зачем эта многолюдная компания направлялась к нам. "Эх, семь против одного — многовато. Павлик не в счет. От него в драке проку мало," — промелькнула мысль.
Умом я понимал, что правильней всего сейчас будет свалить. И, конечно, свалил бы будь на месте моих одноклассников обычная гопота. Но почему-то тело не реагировало на команды разума. Я так и смотрел на них в упор, стоя на месте.
Наверное, мной руководили два мотива. Во-первых, гордость. Тупая, необоснованная и бесполезная. Во-вторых, я сомневался, что "домашние детки" смогут учинить то, что меня реально испугает. Даже толпой.
Когда нас разделяло меньше десяти метров, Павлик дрожащим голосом проговорил:
— Привет, ребята! Как дела?
Но ему никто не ответил. Тарасов буравил меня прямым взглядом, я не отводил глаз. Тем временем двое крупных незнакомых мне парней отделились от группы и начали обходить меня сзади.
Их план был очевиден, но поделать я ничего не мог. Я был в ловушке.
— Ну что, Бессмертних , извиняться будем? — смачно сплюнув на землю, спросил Глеб.
— Только после тебя, — улыбнулся я.
Тарасов едва заметно кивнул головой тем парням, что были сзади. И я кожей почувствовал, что они двинулись ко мне.
Первый попытался схватить меня за локоть, но я увернулся. Второй замахнулся, и его кулак пролетел в паре сантиметров от моего лица. Я нанес точный удар-подсечку по ноге первому, и тот упал на землю. Я отскочил в сторону, стараясь перемещаться как можно активнее, чтобы не дать противникам одновременно атаковать меня.
Но их дружки не дремали: полетели на меня всей гурьбой с разных сторон. Так что я бил без особой цели, просто махал кулаками, попадая кому-то то в нос, то в живот, то в бровь.
Все это время я слышал причитания Павлика, который пытался запрыгнуть на толпу, но его грубо оттесняли назад.
Конечно, эта потасовка не могла продолжаться долго. В итоге меня скрутили и поставили на колени, чтобы не рыпался.
— Вы совсем, что ли?! Я полицию сейчас вызову! — орал Павлик.
— Закрой рот, Корчагин! — оборвал его Глеб.
Затем он подошел ко мне и с размаху вмазал в челюсть.
Признаю, удар у Тарасова был славный. Хорошо поставленный, четкий и уверенный. То, что я не отключился, было счастливой случайностью. Наверное, я бы не удержался и упал на землю, если бы его соратники "заботливо" не поддерживали меня за скрученные руки и горло.
Во рту мгновенно появился железный вкус крови. Я сплюнул и улыбнулся. Как же мне все это знакомо. Разбитые губы, ноющая челюсть, слезящиеся глаза. В голове промелькнули воспоминания о десятках драк в детдоме, и во мне даже шевельнулось что-то вроде ностальгии.
Внезапно Павлик, собравшись силами, взял и, как маленький бешеный зверек, напрыгнул на Тарасова. Это было настолько неожиданно, что прежде чем Глеб успел понять, что происходит, Павлик своими маленькими кулачками пару раз умудрился ему врезать.
— Корчагин, ну ты олень! — с этими словами бугай оттолкнул от себя кучерявого очкарика, и тот повалился на землю.
Но не успел Глеб снова подойти ко мне, как Павлик вскочил и опять полез к Тарасову с кулаками. Но на этот раз он доигрался. Получил настоящий удар в нос, из которого моментально хлынула кровь. Корчагин скрючился и заскулил.
— Не трогай его, дебил! У него же астма! — заорал я на Тарасова, но тот, к счастью, уже забыл про Корчагина.
"Черт! Лишь бы нос не сломал!" — пронеслось голове, но долго жалеть Павлика у меня не вышло. Очередной удар Глеба в поддых сложил меня пополам.
Финал сего невеселого действа был легко предсказуем: после того, как Тарасов, избив меня, потешит свое уязвленное самолюбие, вся толпа будет пинать меня, лежащего на земле, ногами, а мне ничего не останется, как сжаться в тугой комок и ждать пока им надоест меня мутузить. Это был стандартный сценарий, известный мне еще со времен начальной школы. Однако в этот раз что-то пошло не так.
— Никитка, поганец, ты, что ли?! — раздался откуда-то незнакомый женский крик.
Я, как и вся компания Тарасова, посмотрел в сторону, откуда доносился голос. У подъезда стояла полная женщина лет шестидесяти с воинственным видом и цветастым полотенцем в руках. На ее голове был повязан белый платок, а поверх ярко-желтого халата с подсолнухами она накинула кудрявую то ли шубу, то ли пальто.
Повисла пауза. А женщина тем временем приближалась к нам, щурясь и внимательно вглядываясь в одного из тех амбалов, которые держали меня.
— Ах ты, ирод окаянный! — завопила она.
— Теть Надь, я это… Вы не то подумали, — хватка за спиной ослабла и парень попятился назад. Вслед за ним меня отпустили и двое его помощников.
— Ах ты, скотина бессовестная! Совсем страх потерял! Под моими окнами безобразничаешь?! Посрамился бы! — женщина подбежала к испуганному парню и начала лупить его полотенцем.
Зрелище это было уморительное. "Паршивец Никитка", как все время называла его тетя Надя, отскакивал и уворачивался от цветастого полотенца, которым женщина орудовала, словно самурай мечом. При этом он выкрикивал оправдания типа: "теть Надь, я ж ниче не делал", "теть Надь, бате не говорите" или "теть Надь, я больше так не буду".
— Со мной шутки плохи, оболтус ты эдакий! Я такого позора у себя под окнами не потерплю! Иш собрались тут, здоровые лбы, целой гурьбой на двоих поперли! Стыд-то какой! Сила есть, ума не надо! — грозно ругала "паршивца Никитку" женщина, стоя перед ним с упертыми в бок руками и смотря на него снизу вверх.
Парень перед ней весь сжался и с виноватым видом потупил взгляд в землю, изредка кивая головой.
Боевой настрой женщины распугал всю компанию моих "карателей". Некоторые из них улизнули в самом начале концерта тети Нади. Остальные тихонько пятились назад сейчас, когда поняли, что завершить начатое у них не получится.
Воспользовавшись ситуацией, я поднялся на ноги, проверил работоспособность челюсти и отряхнул колени. Затем перевел взгляд на Павлика, который сидел на лавочке и прижимал руку к лицу.
— Покажи, — сказал я, аккуратно отводя ладонь Павлика и внимательно всматриваясь в него.
— Перелома нет, — вынес я свой вердикт. — Это я как эксперт по сломанным носам могу сказать.
— Уф, — облегченно выдохнул Корчагин. — А ты как? Цел?
— Ой, да я вообще легко отделался, — с улыбкой отозвался я, переводя взгляд на тетю Надю, которая уводила паршивца Никитку со двора, все еще ругаясь и негодуя.
Мы с Павликом вновь посмотрели друг на друга и вдруг начали ржать.
— Это моя первая драка, — признался он.
— Боевое крещение! — ответил я, садясь рядом с ним.
Теперь мы с Павликом стали еще ближе и оба чувствовали это. Я смотрел на кучерявого ботаника и с трудом мог поверить, что он стал моим другом. Ведь именно им я теперь считал Корчагина. Мы были такими разными, но, несмотря на это, смогли найти общий язык. Никогда бы не подумал, что подружусь с "домашним" пареньком, повернутым на математике. Эх, чем черт не шутит!