Глава 37
Алиса
Это был лучший месяц в моей жизни. Наконец-то я узнала, что значит иметь настоящие отношения. В которых от каждого взгляда, от каждой улыбки любимого человека сердце трепещет. Где любое слово, любое событие вызывает эмоции.
На уроках я сидела, думая только о том, что скоро занятия закончатся, и я смогу, не нарушая школьных приличий, целовать Ванем, вдыхать его запах и запускать руку в его волосы.
Мне нравилось, как он бросает на меня короткие взгляды со своей парты, слегка приподнимая уголки губ и играя бровями. В такие мгновения все мое нутро обдавало жаром, и я еле сдерживалась, чтобы не начать счастливо смеяться прямо во время урока.
— Пойдешь ко мне? — с хитрой улыбкой спросил Ваня , когда мы вышли из школы.
— В смысле? — растерялась я.
— В прямом. Ты же уже была в детдомах раньше, не боишься? — он повернул голову и внимательно посмотрел на меня сверху вниз.
— Эм… Я была как волонтер, мы ведь договаривались с администрацией, — ответила я, по привычке закусив кончик своих волос.
— Я тоже договорился, только не с администрацией, а с Саша . Он одолжил мне пропуск одной из своих подруг, вы с ней отдаленно похожи, так что на случай чего прокатит. Но а вообще просто пройдешь, охрана все равно не смотрит. Очередь из "домашних деток", желающих попасть в детдом, поверь, не выстроилась.
— Ну, я не знаю, — с сомнением протянула я.
Идея была заманчивой, но какой-то уж слишком экстремальной.
— Пойдем, Малыгина, ничего такого прям страшного там нет. Я даже с утра специально прибрался, — он закинул мне руку на шею и прижал к себе.
— Хорошо, — неуверенно согласись я.
Когда мы подошли к двухэтажному кирпичному зданию, я почему-то разволновалась. Чувствовала себя воришкой, который пробирается в чужой дом. Хулиганка из меня была так себе, я всегда следовала правилам и никогда не считала, что они созданы для того, чтобы их нарушать.
Ваня , почувствовав мое напряжение, чуть сильнее стиснул мою ладнь и потянул за собой. Взбежав по ступенькам, мы вошли в здание и легко прошмыгнули мимо охранника, который разгадывал кроссворды, даже не подняв на нас глаза.
Внутри все было пускай не новым, но довольно чистым и опрятным. Мы поднялись на второй этаж, и нам навстречу попались две девочки, примерно наши ровесницы. При их виде Ваня едва слышно выругался. Из-за этого я задержала на них внимание.
— Привет, Ванюш , — останавливаясь перед нами, произнесла одна из них. Невысокая и довольно симпатичная русоволосая девушка с большими синими глазами.
— Привет, Ален. Как жизнь? — осклабился парень, но его улыбка показалась мне немного вымученной.
— Отлично, познакомишь? — она кивнула на меня.
— Эм… Это Алиса, — заявил он, а затем, обратившись ко мне, добавил. — А это Алена.
— Его девушка, — ядовито вставила она.
— Бывшая, Ален, бывшая, — раздраженно поправил Ваня .
От этого короткого диалога меня бросило в жар, и я усиленно старалась не показывать своего возмущения. Ваня кинул на меня беглый взгляд, и неожиданно продолжил:
— Теперь моя девушка — Алиса, так что мы пойдем. До встречи, — сказал он, обходя Алену и утягивая меня за собой.
— Надолго ли? — едко бросила она нам в спину.
"Ну и гадюка!" — пронеслось в моей голове, но я подавила в себе желание повернуться и ответить ей что-то колкое.
Мы подошли к комнате Вани и, открыв дверь, он шагнул в нее первый со словами:
— Ты одет? Я с Алисой.
— Одет-одет, — раздался в ответ веселый мужской голос. — Заходите, знакомиться будем!
Я последовала за парне и очутилась в небольшой, но довольно уютной (если так можно сказать о детдомовской спальне) комнате. У стен располагались две кровати, напротив них — шкафы, у окна стоял письменный стол со стулом.
На одной из кроватей сидел Саша , лучший друг Вани , про которого я уже слышала. Это был рослый, голубоглазый блондин спортивного телосложения и с невероятно добродушной улыбкой.
Увидев меня, он поднялся, протянул руку и представился. Я легонько пожала ее, смущенно оглядываясь по сторонам.
— У вас тут мило, — улыбнулась я, снимая куртку.
— Не хоромы, конечно, но пока сойдет, — дружелюбно ответил Саша . — Уже третий год в этой комнате живем.
— А вы давно знакомы с Ванем?
— Давно. Блин, Вань, сколько уже? Шесть? Семь лет?
Бессмертних неопределенно повел плечами.
— Ну, короче, около того, — продолжил Саша . — Ваня тогда только перевелся к нам. Деловой был до жути. Вот мы с пацанами и решили спеси у него поубавить. Вечером подловили и начали уму разуму учить. Ну, это, как водится. А он, знаешь, засранец, дерется, сопротивляется. А потом взял и укусил меня за ухо, — Саша продемонстрировал небольшой шрам на мочке. — Я от неожиданности так заорал, что все воспиталки на мой крик слетелись, мол, кого убивают? Ну, я думал, Ваня нас всех сдаст. А он — нет, как в рот воды набрал. После этого мы с ним периодически зад друг другу надирали. Раз, два, десять. А однажды после драки разговорились и болтали до трех ночи. Короче, весело нам было. Сдружились, на уроках вместе сидеть стали. Потом подросли, за девчонками начали ухаживать.
— Да? — я с интересом изогнула брови. Саша был находкой для шпиона.
— Ага, помню в лагере такую тему замутили. Допустим, Ване нравится девчонка. Я к ней подхожу и начинаю вести себя, как последняя сволочь: пристаю, лапаю, домогаюсь. Потом появляется Ваня и якобы учит меня манерам, мол, отвали от нее. Типа такой защитник. Пара пинков под зад, и я трусливо убегаю. А Ваня в глазах девчонки спаситель и герой, а там уж дальше проще простого.
— Да вы настоящие пикаперы, — рассмеялась я.
— Да, только вся эта тема обломилась, когда девчонки начали просекать, что мы с Сашем друзья, — улыбнулся Ваня .
— Ага, — закивал Саша . — Вот писку-то было.
— Ну и поделом вам! Разве можно так девушек обманывать? — покачала я головой.
— Ой, Алиса, — вздохнул блондин. — Когда тебе четырнадцать, у тебя ломается голос, а лицо покрыто прыщами, все средства хороши.
Друг Вани мне понравился. Он был простым, непосредственным и открытым. Всегда приятно общаться с людьми без пафоса.
— Ну, Сашка , че расселся и языком чешешь? Иди давай гуляй, — кидая в него подушку, сказал Ваня .
Саша увернулся и, подскочив, взял Бессмертних в захват. Парни начали шутливо бороться. Но комната была маловата для рукопашных боев, так что я всерьез опасалось, как бы мне не прилетело по лбу.
— Ладно-ладно, — отстраняясь, улыбнулся Саша . Пошел я к Дашке. А вам хорошего вечера: сильно не шумите, стены тонкие, все слышно.
— Да пошел ты, — подталкивая друга к двери, ответил Бессмертних .
Пока мы с Сашем болтали, Ваня успел переодеться в черные спортивные штаны и белую просторную футболку. Он прилег на кровать и притянул меня к себе, обнимая сзади. От его близости и необыкновенного аромата, в котором смешались запахи сигарет, ментола и кожи, у меня закружилась голова. Чувствовать на себе большие, налитые тугими мышцами руки Бессмертних было приятно и очень волнительно.
— Значит, Алена — твоя бывшая девушка? — задала я вопрос, который мучил меня уже минут двадцать.
Ваня закопался лицом поглубже в мои волосы и с силой втянул воздух. Слава Богу, я помыла голову сегодня утром.
— Ну, типа того, да, — наконец отозвался он.
— А почему вы расстались?
— Не знаю, Алис. Почему люди расстаются? Наверное, просто больше не хотят быть друг с другом. Вот ты почему со своим мальчиком-с-иголочки рассталась?
— Ну, я поняла, что мы очень разные. И то, что я не люблю его. Больше. Или вообще не любила. Не знаю.
— Ну вот и у нас с Аленкой примерно та же фигня, — беззаботно отозвался он, прижимаясь ко мне еще ближе, если такое вообще возможно.
Я откинулась на спину, и его лицо оказалось над моим. Я внимательно всматривалась в ставшие мне уже родными черты. Изумрудные глаза под навесом густых темных, почти черных бровей. Нос с небольшой горбинкой, очевидно, образовавшейся после перелома. Пухлые губы. Резко очерченный волевой подбородок с едва заметной ямочкой посередине.
Я запустила руку в мягкий его светло -русых волос и притянула за затылок к себе. Губы Бессмертних были горячими, и от их прикосновения тело натянулось в тугую струну. Рядом с ним мне казалось, что все мои внутренности охвачены огнем, кровь кипела, и громкий стук сердца отдавался в висках.
Ногой я почувствовала нарастающее в нем возбуждение и от осознания этого едва могла контролировать себя. Гормоны отплясывали бешенные танцы, и с каждой минутой голова соображала все хуже и хуже. Поцелуй парня, пьянил похлеще любого крепкого алкоголя.
Он водил руками по моим волосам, шее, щекам, сплетал наши пальцы воедино, затем расцеплял их, накрывал ладонями мои бедра и с силой сжимал ягодицы. Наши движения были синхронными и вытекали одно их другого. Дико хотелось избавиться от одежды, которая разделяла нас, но остатками своего разума я понимала, что не могу сдаться так скоро. Это было бы неправильно. Или…?
Ваня прервал поцелуй и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был жадным и нетерпеливым. Наверное, не у меня одной возникали проблемы с самоконтролем.
— Сними футболку, — очумев от собственной наглости, попросила я.
Бессмертних отстранился и легким движением стянул с себя совершенно ненужный предмет одежды. Моему взору предстало молодое, крепкое и накаченное мужское тело во всем его великолепии. Раньше я уже видела Ваня без майки, когда мы вместе купались в реке, но тогда у меня не было возможности дотронуться до него.
Сейчас же я с восторгом перебирала пальцами по его широким плечам, мужественной груди и твердому прессу. Я задрала блузку так, чтобы своим голым животом коснуться его, и обомлела от остроты ощущений. Ваня был такой теплый, такой живой, что находиться вдали от него отныне казалось немыслимым.
Наверное, мое частичное оголение парень воспринял как сигнал к действию, потому что вдруг его поцелуй стал более глубоким, а руки более настойчивыми. Он молниеносно распахнул мою блузку, затем повернул меня на бок и, скользнув ладонью по спине, умелым движением расстегнул лифчик. Это произошло так быстро, что я едва успела среагировать.
— Вань , я не могу, — смущенно прошептала я, пока его руки хозяйничали на моей груди, ласково сжимая ее.
— Чего? — не открывая глаз, переспросил он.
— Не могу, я еще не готова, — выдохнула я, хотя, кажется, мое тело во всю транслировало обратное.
— Не понял, — ван нехотя разомкнул веки и недоуменно посмотрел на меня.
Воспользовавшись паузой, я попыталась застегнуть одной рукой лифчик, но предатель не поддавался.
— Я сейчас не могу трезво соображать и не уверена, что поступаю правильно, — пояснила я.
— Ясно, — он нахмурился, провел рукой по волосам и отстранился от меня. — Ладно.
— Ты не обижаешься? — спросила я, наконец совладав с непокорным бюстгалтером.
— Нет, но я не уверен, что мое здоровье выдержит такие сильные перепады… Как бы это лучше выразиться… Напряжения, — усмехнулся Ваня . — И сколько?
— Что сколько? — не поняла я.
— Сколько времени ты встречаешься с парнем прежде, чем спишь с ним?
Его вопрос поставил меня в тупик, и я растерянно заморгала.
— Ну вообще-то до тебя я встречалась только с Артемом. Мы начали отношения, когда мне было тринадцать, и… — я замялась, — в общем-то мы с ним не спали.
Ваня уронил челюсть и недоверчиво покосился на меня.
— Вы встречались четыре года и ни разу не трахнулись?
— Ну, мы были детьми…
— Охренеть, Малыгина, — он озадаченно покачал головой. — Значит, ты…
— Да-да, — закивала я, почему-то ощущая себя не в своей тарелке.
— Круто. Нет, это правда круто, — он поднял на меня глаза, и по его тону я поняла, что он говорит серьезно.
Ваня вновь притянул меня к себе и ласково поцеловал в макушку.
— Ты настоящее сокровище. Ты знаешь об этом? — прошептал он мне в ухо.
Я замурлыкала и ничего не ответила. Было приятно, что он оценил мое целомудрие. Хотя, признаться честно, теперь я понимала, что целомудрие тут было ни при чем. Если бы я испытывала к Артему хотя бы половину той страсти, которую ощущала к Ване , то уже давно не была бы девственницей.
— У меня есть идея, — парень сел на кровати. — Давай в честь такой прекрасной новости заточим лучшие в мире оливки?
— Если ты откроешь их при мне, то тебе достанется очень и очень мало, — предупредила я.
— Это мы еще посмотрим, — улыбнулся он и достал из-под кровати подаренную мной банку.
Затем с легкостью открыл ее, и от предстоящего гастрономического удовольствия у меня выделилась слюна. Ваня достал из ящика стола две вилки, одну из которых протянул мне.
— Ну что, ты готов испытать неземное наслаждение? — хихикнула я.
— Надеюсь, эти оливки хотя бы наполовину такие же вкусные, как ты, — с улыбкой ответил он.
Мы по очереди съели по одной оливке, и я вопросительно уставилась на Ваню , ожидая его реакции. Медленно прожевав и проглотив еду, он заявил:
— Мм-мм-м… Это просто пища богов!
— Я же говорила! — удовлетворенно закивала я.
Мы слопали всю банку за считанные секунды и довольные вновь откинулись на кровать.
— Значит, эти оливки из самой Греции? — спросил Ваня .
— Да, там очень много оливковых деревьев, — кивнула я.
— А где ты еще была, кроме Греции?
— Ну, мы объездили почти всю Европу, но моя любимая страна — это Италия. Обожаю Рим. Там непередаваемая атмосфера и очень вкусная пицца. Еще мы были в Штатах, на Кубе и в Тайланде.
— Здорово, — мечтательно отозвался Ваня . — Я тоже когда-нибудь хочу увидеть океан или море.
— Какие твои годы? Это море тебе еще надоест, — устраиваясь к нему под крылышко, сказала я.
— Ты знала, что по статистике всего лишь десять процентов выпускников детских домов успешно реализуются в жизни? — неожиданно серьезно спросил он.
— Нет, не знала, — призналась я. — Почему так?
— Посмотри, как мы тут живем, Алиса, — невесело усмехнулся он. — На всем готовом, сами ничего не умеем: ни стряпать, ни стирать, ни убираться. Мы не видим распределения ролей в семье. Не знаем, что такое семья. Мы растем, как в инкубаторе, и с реальным миром встречаемся только на выходе из детдома, когда личность почти сформирована.
— Не бойся, Вань , — отозвалась я. — То, что ты все это осознаешь, уже очень много значит. У тебя есть нравственные ориентиры, ты понимаешь, что хорошо, а что плохо. Я знаю, что это может прозвучать банально, но ты особенный. Правда, особенной. Взять хотя бы твою математику. Ты пришел к нам, в одиннадцатый класс престижной школы, и стал лучшим по этому предмету.
— Алиса, — хрипло сказал Бессмертних . — Я никому и никогда в этом не признавался, даже себе. Но я боюсь. Очень боюсь. А вдруг я и правда всего лишь ни на что не годное детдомовское отрепье, каковым меня считают наши одноклассники, да и остальные окружающие? Вдруг я, как те девяносто процентов, просто просру свою жизнь? Вдруг я никогда не увижу море?