Терпи
Иногда ты болеешь телом, и тебе плохо. Иногда заболеваешь душой, и тебе откровенно говоря хреново. А иногда боль пронзает твое сердце. Тогда ты безслёзно плачешь в невесомость.
У Питера заболело все сразу.
В больнице ему хотелось домой. В башне мстителей же ему хотелось на свободу.
Короткие вылазки на кухню через лестничные клетки и коридоры, оснащённые безэмоциональным интеллектом за новой кружкой чая давались тяжело.
Ноги – вата. Руки – плети.
То знобит, то в жар. То душно, то из открытого окна слишком сильно тянет бензином.
Ему все говорят, что нужно больше спать, но глаза невозможно сомкнуть, когда все мысли не здесь. Не с ним.
В первую ночь после выписки Тони обещал прийти домой до одиннадцати и еще чай какой-то «крутецкий» в аптеке купить, который Брюс посоветовал: «Питер одну чашку хлебанет и все! Чувачок-паучок снова с нами!»
На часах 00:35.
Свет давно выключен, а телефон раздражает своей затянувшейся молчаливостью. По телевизору фоном идет какая-то ерунда, но это лучше, чем просто статичная тишина. Отдаленные голоса на фоне внушают Питеру, что одиночество очень далеко и ему его не достать. И он верит этим голосам, как и тем, что когда-то принадлежали ее друзьям Мстителям, которые сейчас стали не более, чем машинами для убийств.
На часах 01:15.
Свободой в башне и не пахнет.
Паркер тянется к телефону, чтобы набрать номер, но так и не дотянувшись, дергает руку в сторону, сжимая кулак и жмурясь до звездочек.
ТЕРПИ
Зажимает одеяло коленками, сворачивается клубочком, сильно-сильно стискивает зубы.
ТЕРПИ. ТЕРПИ. ТЕРПИ.
Питер сбился, сколько «терпи» насчитал той ночью, но после четырех утра на лестничной клетке, ведущей в пентхаус из лабораторий, послышались тяжелые шаги. Питер тут же дергается с кровати, подорвавшись, но замирает сидя, лишь его босые ноги коснулись холодного пола.
НЕ БЕГИ.
Дыхание свое успокаивает, волосы взъерошивает, а ручка двери в то время поворачивается. Смертельно медленно поворачивается.
Дверь захлопывается и только тогда подросток встает с кровати, заворачиваясь попутно в плед. Выходит в коридор, сонно потирая глаза.
"Он же даже спал трепко. Он же даже его не ждал" — гнусная ложь.
Тони не в адеквате. Не в полном. Стоит ему только челку засаленную назад вскинуть, как сразу становится понятно, что тот опять пил. Пьяный виноватый взгляд врезается в мальчика с немой просьбой : "Только не попадайся под горячую руку, ладно?"
А он и не думал.
Подросток бросает плед на тумбочку в коридоре и своими босыми аккуратно обходит лужи от грязи и слякоти, которые Старк оставил дизайнерской обувью. Заходит за его спину, пряча хрупкое истощавшее от болезни тельце за грузным пьяным мужским и стаскивает с плеч его куртку. Питер не успевает ее повесить, а Старк начинает шататься. Мальчик юрко проскальзывает под его руку, укладывая ту на свое плечо. Со стороны кажется, что он не выдержит такой тяжести, но это лишь кажется. Всегда выдерживал. И сейчас выдержит.
Они начинают движение вперед, но миллиардер останавливается, хватаясь за дверной косяк.
—Шшш, Пит… Пакет забыл.
Он неуклюже разворачивается, задевая тумбочку, на которой лежал плед. Тот падает на пол, впитывая всю уличную грязь, принесенную в дом. Питер делает вид, что ничего не произошло, а сам прокручивает в голове мысль о том, что надо с утра не забыть запустить стирку.
—Я купил… — тянет филантроп, улыбаясь криво, — Чай, блин, этот… — все еще улыбается, доставая из пакета коробку с чайным сбором, — Это тебе.
Тони протягивает чай подростку, но и он падает на пол у самых ног.
—П-паркер… Не понял я, а тапочки где? Надел, ну-ка!
Пит на секундочку прикрывает глаза, хватаясь за еле уловимы, их общие нежные ноты, которых ему так не хватало.
—Да пойдем-пойдем. Сейчас надену.
С горем пополам он доводит Старка до кровати, тот грузно плюхается на нее, вскидывая руки за голову и простанывает, кажется, все ругательства мира. Мальчик тянется к его рубашке, чтобы помочь ее стащить, но стоит ей коснуться края, как Тони ударяет пальцами по тыльной стороне его ладони. Слабо, вяло, но все же ударяет.
—Не надо. Сам я.
Но Питер уже отступил назад, застыв в виноватой неловкой позе, прижимая руки к своей груди. А дальше… Дальше ничего не происходит. Секунды молчания складываются в минуты, а затем мужчина начинает тихонько посапывать. Уснул.
Питер на ощупь находит в темноте диван и обессиленно падает. Закрывает лицо руками, прижимая их к себе как можно сильнее, чтобы не сорваться на глухой болезненный стон. Не дышит — боится заплакать. Не хочет Паркер плакать.
ТЕРПИ.
Глубокий вдох.
ТЕРПИ. ТЕРПИ. ТЕРПИ.
Паркер точно помнит, что уснул на диване, но утро встречает от чего-то в кровати. На кухне пахнет горелым, а на столе у кровати уже стоит чашка с чаем и немного помятая записка :
"Выпей меня. Ну-ка!"
Мальчик улыбается и отпивает немного чая из кружки. На вкус, конечно, так себе. Тони что-то явно намудрил с пропорциями. Опускает глаза и замечает на полу у кровати тапки, а рядом очередная записка :
"Надень нас. Ну-ка!"
Подросток смеется, закрывая лицо руками, но тапочки надевает. Тихонечко крадется на кухню и застает Скарка, матерящегося у сковородки с пригоревшей яичницей, которую уже никак не спасти.
Паркер подходит со спины и легонько ударяет филантропа своим маленьким кулачком.
—Чай выпил? — серьезным тоном спрашивает другой, обернувшись, и получает положительный кивок в ответ, — Тапочки? Ага, на месте.
—Ты нам башню не спалишь? — усмехаетя мальчуган, заглядывая за спину старшего, где он прятал сковородку с пригоревшей яичницей.
—Не дождешься, паучок, — Тони тянется к нему, чтобы поцеловать, но Питер ловко уворачивается, прислушиваясь к шуму, раздающемуся из ванны, — Ты что, стирку запустил?
—Ну да… — отвечает Старк, гордо запрокинув голову вверх.
—А ты вещи, в которых я был в больнице, из машинки выложил…?
—А… Эм…
—Тооони!
Питер еле сдерживается, чтобы не закатить глаза и устремляется в ванну.
—Блин…
—А эту херовину нельзя, ну как-то это…остановить? — робко спрашивает Тони из-за спины подростка, обкусывая кожу вокруг своего большого пальца.
—Боюсь, что нет.
—Питти… — виновато тянет Тони, но мальчик прерывает его речь, обхватив тонкими пальчиками его запястье.
—Ничего. Мне этот свитер все равно не очень нравился. — (и штаны. И белье. И плед.)
Миллиардер вырывает руку и, цокая языком, возвращается на кухню. Парень разочарованно выдыхает, плевать он хотел на эти вещи, на пригоревший завтрак и сковородку, которую придется замачивать полдня.
—Тони, да ладно те…
—Прости.
Паркер останавливается в дверном проеме и смотрит на Старка, сутуло сидящего на стуле и опершегося локтями на собственные колени, — Я уебок, Питти. Прости.
Питер потеряно мнется на пороге. Подойти? Стоять и слушать? Как поступить, чтобы не сделать хуже? Мужчина заминировал все пространство вокруг себя, а из мальчика такой себе сапёр. На свой страх и риск делает шаги вперед, очень медленные и осторожные. Оказавшись напротив согнутого пополам от ненависти к себе филантропа, мальчик опускается на колени и кончиками пальцев тянется до его руки.
Только позволь мне, позволь помочь...
Касается руки и чуть ли не жмурится от страха.
Рванет или нет?
Мужские пальцы крепко сжимают ее ладонь
Не заминировано.
—Пит?
— Да, Тони?
Но он мотает головой, мол, "ничего" и тянет его на себя, заключая в крепкие горькие объятия. Так он общается, когда разрешает к себе прикоснуться. Зарываясь носом в волосы, поглаживая по спине, отвечая на все реплики младшего только понимающими, еле заметными кивками.
—Я не злюсь.
—И за вчерашнее?
—Я не злился. Я беспокоился.
—Почему не позвонил мне?
—Зачем тебя отвлекать? Сказал, что придешь, значит придешь.
—В следующий раз звони, окей? Просто звони.
—Хорошо. — юноша чуть касается губами его макушки, — Так, все, Тони Старк! Не киснуть, ну-ка!
— Ну-ка! — вторит мистер железное сердце, аккуратно щелкая мальчишку по носу.
2 марта.
Питер еле держится на ногах, перешагивая порог комнаты. Температура спешно поднималась вверх.
ТЕРПИ.
Питер доходит до кровати, падая на нее без сил.
ТЕРПИ. ТЕРПИ. ТЕРПИ.
Обхватывает руками подушку и проклинает всех, чьи имена только знает: Беннера, Стрэнджа, Роджерса, Романофф, Максимофф, Одисона, Лафейсона, Бартона, Квилла, а так же свое вечное, бесконтрольное "все для него, все для него одного". Он ему новые жертвы посвящает, а ему бы лишь подвиги и иллюзию счастья, которого нет.
Ему бы его.
Понимает, что за эти недели ничего не менялось, а становилось лишь хуже. Что "терпи" больше не лечило, а проникало ядом под кожу, вызывая жгучий, нестерпимый зуд. Питер Паркер хотел содрать с себя кожу, или же срезать её лезвием, как хирург, чтобы больше не терпеть, а отпустить. Он сам решил уехать с after-party раньше, оставив Тони с ребятами, оставив Тони со Стивом. Он не просил провожать, не просил ехать с ним, он просто ушел, увидев первые признаки типичного поведения Старка под алкоголем. В такие моменты с ним не поспоришь, в такие моменты не уговоришь, в такие моменты ему не напомнишь, что он обещал не пить слишком часто на этой неделе, что он обещал возвращаться домой сразу, как спасёт мир, что он обещал не кричать на мальчика, что он обещал не смотреть на него так хищно и плотоядно, втрахивая по-пьяни в кровать, что он просто обещал быть здесь, с ним.
Питер переодевается в пижаму, заваривает жаропонижающее и берет в руки карандаш с блокнотом. Не хочется ему сегодня красками рисовать. Пара четких линий и карандаш ломается, а вместе с ним и Паркер, срывающийся на мгновенные слезы.
Больше не стерпишь.
Он плачет навзрыд, тянется к телефону и в первый раз за все время поступает, как глупая девчонка. Звонит раз — одни гудки. Два. Три. На четвертый понимает, что это ничего не изменит. Плачет до полного бессилия и даже засыпает.
Будит его звонок в дверь. Подросток выходит в коридор, сонно шатаясь, и видит, что Стив держит Тони на собственном плече. Паркер открывает дверь и отступает.
—Питти, прости, что разбудили, тут такое дело, ну… сам видишь. Я постараюсь потише его уложить, — виноватый тон тоже подвыпившего Роджерса заставляет мальчика ещё сильнее ненавидеть мир и каждого мстителя в частности.
Пит на реплику мужчины ничего не отвечает, а просто молча уходит в комнату, потому что больше не в состоянии смотреть на такого Старка. Нет больше сил.
Стив больше двух часов возился с миллиардером, не требуя никакой помощи от мальчика. Но Старк даже в полном беспамятстве постоянно звал его. Просил подойти, поговорить. Просто просил подростка быть рядом.
Паркер собирал вещи.
—Ты куда, Паркер? — напряженно спросил Стив, завидев в коридоре ободранный чемодан.
—Домой. К Мей.
—Это было запланировано, надеюсь? — уточняет Роджерс, опершись рукой об дверной косяк.
—Ага. Просто меня должны были проводить, но кажется, у кого-то сегодня другие планы.
—Питти, ты только на него не злись. Ты же его знаешь.
—Знаю. В этом-то и дело.
Он не едет к Мей. Он сам не знает, на какой самолёт купит билет, и куда полетит сквозь пунцовые облака и собственную боль. Пусть Мей думает, что Питер у Тони, а Тони — что у Мей. Комедийная ситуация, только вместо смеха слезы наворачиваются.
Стив Пита очень крепко обнимает, понимая если не все, то многое.
—Ты за ним проследи, Стив, хорошо? Он же даже стирать не умеет...
Мальчик в руках старшего размяк совсем, не сдерживает слез и своей усталости. Больше вообще себя не сдерживает. Не понимает, для кого и зачем это делать.
—Да конечно. Ты только возвращайся, хорошо? Передохни и возвращайся.
Не вернётся. Пит знает, что он не вернётся. Либо вскроется где-нибудь в придорожном мотеле, ведь на большее денег не хватит, либо наглотается таблеток, либо просто станет сильным и отпустит.
Роджерс провожает младшего до такси и показывает жест телефонной трубки у уха, мол, он всегда на связи, если нужно.
Не нужно. Больше не нужно.
Питер заходил в самолет, когда его телефон зазвонил. Он знал, кто это, тот, чьи звонки были в последнее время редкостью. Мальчик набирает побольше воздуха и нажимает на зеленую трубку.
—Питер? Блять-блять-блять… Прости меня. Это пиздец, я знаю, что это пиздец. Возвращайся домой, а? Поехали со мной? Где ты сейчас? Давай я тебя прямо сейчас от Мей заберу, давай? Пит? Паркер… Не молчи, ты только не молчи!
Если Старк на грани истерики — то Питер уже в ней.
По горло.
—Питти... Что же мне делать?
—Терпите, мистер Старк...
ТЕРПИТЕ. ТЕРПИТЕ. ТЕРПИТЕ.