Чужая жизнь-месть отвергнутого

(Запомните здесь все ДАЛЕКО НЕ КАК В КАНОНЕ!!!!! Кто против, просьба дальше не читать и не писать комментарии, типо но как же так? Этого быть не должно! Или другие комментарии подобного рода! Здесь ТЕМНЫЕ ВСЕ!!! Родители Гарри, Дамби, Уизли, Блек, Гермиона (в начале только хотя и так я считаю что она темная :), но сами все увидите), ВСЕ!!! Гарри тоже но уже по другой причине, по причине предательства всех!)

– Гарри, мальчик мой! – голос Альбуса Дамблдора, спустя целый год после его похорон, прозвучал, по понятным причинам, пугающе нереально и чересчур оптимистично.
Прошло, черт возьми, лишь два дня после Битвы за Хогвартс, Гарри Поттер был взвинчен до самого предела и был на грани срыва. Голос умершего на его глазах директора заставил парня резко повернуться кругом с палочкой наготове, ожидая какого-то подвоха, например – злую шутку Малфоя, или призрака Пивза. Но – нет, к нему бодрым шагом приближался уже год, как умерший директор Хогвартса, но живой, живехонький, как бы парадоксально это ни звучало.
Хотя, наверное, правильно было бы называть его теперь „бывшим директором", т.к., школу Чародейства и Колдовства, в настоящий момент, возглавляет профессор Северус Снейп, который, после укуса Нагайны, вот уже два дня, как валяется в больнице. Св. Мунго.
Так кем же, при наличии действующего директора, считать этого «немертвого»? Воскресший бывший директор, который так «во время» пришел «на помощь» Герою волшебного мира? Следует ли относиться к нему с тем же уважением, как в годы его директорства; после всех пикантных и нелицеприятных подробностей, которые он узнал из книги Риты Скитер, той зимой?
Никогда!
Не после всей той горькой правды о роли Альбуса Дамблдора в жизни Гарри Поттера, о которой тот узнал у гоблинов в банке Гринготтс, два дня назад!

Гоблины, поворчали, конечно, после его незаконного проникновения в чужую ячейку, но выслушав доводы Героя магмира насчет того, что Чаша была хоркруксом – вещью омерзительной по своей сути, скрипя зубами, ограничились незначительной суммой за нанесенный ущерб банку. Провожая героя волшебного мира, новоиспеченный личный поверенный Поттеров пожал юноше руку и отпустил его с пожеланиями о дальнейшем взаимовыгодном сотрудничестве, а также папкой, заполненной документами.
За те двое суток одиночества, обеспеченного кем-то заботливым или напротив – незаинтересованным, человеком, эти документы были старательно прочитаны, обдуманы и рассортированы по значимости. После всей кропотливой и весьма специфической работы, Гарри Поттером были сделаны соответствующие выводы. И выводы эти оказались роковыми для отдельно взятой семьи и катастрофическими для всего магического общества в целом.

Сейчас, глядя с недоверием на развевающуюся бороду Дамблдора, парень поймал себя на том, что задумался над совершенно неуместным вопросом. А именно: как так получилось, что спустя два дня после битвы никто из друзей и знакомых не захотел с ним даже пообщаться. Никто не поздравил Героя с победой над Волдемортом, черт возьми, словно ТО сражение, на глазах у всех, и не происходило в реальности, а было лишь плодом больного воображения самого Поттера!
В Хогвартсе, во время учебы, Гарри впервые встречался с полным пренебрежением со стороны друзей – как со стороны Рона, так и со стороны Гермионы. Чтобы Рон не вился вокруг и не отвлекал своим нытьем поиграть во что-нибудь бессмысленное – подрывного дурака или плюй-камни (Фу-фу! что за х---ю понапридумали волшебники!), или Гермиона не преследовавшая Гарри с каким-нибудь толстым и заумным талмудом – такого еще не бывало!
А тут – два дня мир и тишина ... И блаженное одиночество.
Без Джинни, без Рона с Гермионой ...
Хотя, с Гермионой они, за время поисков и охоты за хоркруксами Волдеморта, сблизились настолько, что Гарри начал подумывать, а не стоит ли начать встречаться с ней? (Хм, подумать только, „охота"! Как-будто, хоркруксы обзавелись ножками и сами пустились в бега по всей стране!)

От этих двоих уже два дня не было ни весточки. Их отсутствие не было никоим образом связано с похоронами Фреда, иначе мистер Уизли пригласил бы и Гарри.
Такое впечатление, что все просто воспользовались Поттером, чтобы избавиться от Змеелицего; а как только он выполнил „свое предназначение", они все дружно прикинулись, что он и вовсе не существовал. Из взрослых никто толком и не поинтересовался самочувствием Победителя Волдеморта, не спросил как он, чем занимался эти два дня, здоров ли после Финальной битвы и, наконец, не нужна ли парню какая-нибудь помощь?! Все, как будто, в землю провалились – испарились, каждый отправился по своим делам, забив на Героя. Это, по большому счету, было совершенно нехарактерно для семьи Уизли, как и для подруги Гермионы Грейнджер. Постоянно досаждать Гарри своими расспросами было для нее делом чести.
Но больше нет. И слава Мерлину – Поттера, наконец-то, все оставили в покое, предоставив полную свободу действий – мол, делай что хочешь, ты больше нам не интересен. За все семь лет осознанной жизни в волшебном мире, такое случалось с Гарри впервые.
А предоставленное свободное время позволило парню тщательно разобраться с теми документами в папке. Напоследок, Гарри нашел и отложил в сторону несколько бумажек с таким скандальным содержанием, что, ознакомившись с ним, сам не поверил своим глазам. После десятого перепрочтения, он решился и отправил школьной совой письмо своему новому поверенному в Гринготтс, чтобы тот уточнил достоверность его находки, который тянет на компромат мирового масштаба.
Потому что, в этих документах упоминались такие факты, которыми Гарри Поттер добровольно не поделился бы ни с кем из ныне живущих. Пока.
Дождавшись от поверенного подтверждения этих фактов, парень глубоко задумался, пытаясь решить, что делать. А представив себе свое будущее, даже в столь юном возрасте, чуть не получил сердечный приступ.
Чтобы как-то восстановить свое душевное равновесие, сегодня Гарри решил сам отправиться поискать друзей в гостиной Гриффиндора.

Но, увидев погибшего на собственных глазах Дамблдора, он позабыл обо всех своих утренних переживаниях, а вопросом дня стало, как расправиться с волшебником под Обороткой.
– Ревелио! – крикнул Гарри, направив на подошедшего „бородатого" безумца уже свою Бузинную палочку. К его огромному удивлению, заклинание не возымело никакого эффекта, разве что бородач чуть-чуть смутился и оторопел. Парень среагировал мгновенно, выкрикнув: Ступефай!
Мощное сногсшибательное отбросило наряженное в длинную мантию тело бывшего директора к стенке напротив, куда оно ударилось со всей своей тяжестью спиной вперед. Что-то внутри него хрустнуло, старик крякнул, закатив глазки за очками-половинками, обмяк и безжизненно сполз вниз по стенке. Своевременная смерть стала для того, кто изображал из себя (А изображал ли?) Дамблдора, спасением от жуткой боли, превратив его в уже мертвого Дамблдора. Доказательством этого стала быстро разрастающаяся лужа крови на каменном полу коридора.
Гарри постоял над трупом минуту-другую в ожидании того, как фальшивая внешность схлынет с заигравшегося шутника, но внешний вид старика упорно не изменялся даже после смерти. Это что же получается, что он убил во второй раз директора – т.е., бывшего, похороненного во дворе? Чаша терпения семнадцатилетнего парня и героя волшебного мира и так была почти переполнена, а сегодняшний инцидент стал последней каплей. После пережитого ужаса от второй Авады Волдеморта и потусторонней встречи на призрачном вокзале Кинг Кросс с этим вот самым умершим Дамблдором, натктнуться на него сегодня – но уже живого, хотя и не надолго – стало для психики Гарри уже слишком ...
Стукнув пару раз лбом об стенку и не почувствовав обычного болезненного отклика в шраме, парень глупо захихикал, утратив последнюю каплю благоразумия. Посмотрев на скученную, кровоточащую тушку безумца, заигравшегося с судьбами всех обывателей волшебного мира Британии – особенно с его собственной судьбой, Гарри позволил себе проявить свои истинные чувства к старику. Злобно ухмыляясь, не откладывая дело в долгий ящик, Поттер взмахнул узловатой палочкой, и сломленное, окровавленное тело Альбуса Дамблдора трансфигурировалось в небольшую статуэтку из черного дерева. Второй взмах, и статуэтка вспыхнула, как спичка.
В зеленых глазах парня, смотрящих на горящие останки ненавистного чародея, разгоралось пламя, как далекий, но верный признак того, что врагам больше не будет пощады.
Минуту спустя, на месте деревянной статуэтки осталась лишь маленькая кучка жирного, черного пепла.
– Эванеско! – крикнул парень, и воздушный вихрь развеял пепел по всему коридору, а от Великого колдуна, оплота Света и Добра не осталось ни пылинки.
Дунув на кончик палочки, подражая киношным ковбоям, Гарри Поттер резво повернулся на каблуках и энергично продолжил свой первоначальный путь к башне Гриффиндора. Там он надеялся встретить Рона и Гермиону, допросить их и выяснить истинные намерения своих друзей насчет себя.
Но, пока он преодолевал лестницы одну за другой, раздумывал над только что содеянным:
„ Как мне назвать то, что я сделал с профессором Дамблдором? Убийством? Хм... Вряд ли. Уже умершего и, более того, на глазах у огромного числа скорбящих свидетелей; со всеми почестями похороненного человека убить еще раз, как?! Хм..., разве что в том случае, если какой-то злой волшебник превратил мертвого в инферри. Однако то, что гонялось за мной и звало меня по имени, инферри не назвать, как ни старайся. Я ведь воочию видел поднятых мертвяков. Но почему и главное как убитый у меня на глазах Снейпом Дамблдор, оказался живым? Или не Дамблдора Снейп заавадил, или на меня навели иллюзию. Но кого тогда хоронили-то? Аааа, как же мне все это надоело! Хватит! – решительно сказал себе Гарри. – Довольно с меня! Кем бы ни был этот несчастный, который изображал Дамблдора – хоть сам Мерлин, хоть воскресший директор, он получил за свои проделки сполна и по заслугам. А я – что? Я ничего криминального не сделал, поди – уничтожил, быть может, боггарта. Вины моей в этом нет. Сам виноват, надо было думать, прежде чем так прикалываться над победителем Волдеморта. Ха! "

Но на этой встрече приключения национального героя магической Британии, на сегодня, не закончились.
В башне Гриффиндора его ожидал не менее „приятный" сюрприз. Хотя, после посещения Гринготтса, сюрпризом он оказался только для собравшихся в гостиной.
Переступив через порог, парень осмотрелся, остановив насмешливый взгляд поочередно на всех участниках заранее отрепетированной сцены. Поттер заценил старания своих визави – что называется, картина маслом!
На обитом красным бархатом диване, с видом неоспоримого достоинства, сидели постаревшие Джеймс и Лили Поттеры, по сравнению с их фотографиями в альбоме Хагрида. Слева от женщины сидел парень, со знакомой для Гарри внешностью, которую он видел каждое утро в зеркале.
На самом краю дивана лыбился Сириус, крестный отец Гарри, смерть которого далась парню тяжелее, чем все остальные беды, вместе взятые. Сегодня, для упавшего в Арку Смерти, Блэк выглядел вполне себе живым, энергичным и довольным собой.
Наконец, устроившись вместе в одном кресле, напротив всех, сидели, беззастенчиво держась за руки, так называемые друзья - Рон и Гермиона, но сегодня они встретили Гарри с холодцом в глазах.
Весь внешний вид кудрявой дурехи и рыжего придурка кричал о гормональном насыщении, но эти двое интересовали его в последнюю очередь. Вот, встретить живых, переисполненных беспечности и беспардонной наглости родителей, так скоро после Финальной битвы, да к тому же в башне Гриффиндора, Гарри никак не ожидал.
Он передернул плечами, хмыкнул и подумал, что ничего более разумного от этих несчастных, проигравших из-за своей беспредельной глупости, людей не стоит ожидать. Сохранить семейную тайну? Ха, как бы не так, уж точно не ради этих мразей!
Предупрежден – значит вооружен. Как удачно получилось, что перед сегодняшним сюрпризом Гарри Поттер успел посетить волшебный банк и оказался готов к такому непотребству со стороны родителей и «друзей», да еще и разжился приличным компроматом на них. Он думал сохранить это в секрете, но куда там, с этими тупыми Дамблдоровскими подхалимами?!
Постаревшая Лили Эванс-Поттер, его мать, если это существо кто-то мог называть гордым словом „мать", дерзко и с вызовом смотрела на вошедшего парня, обнимая сидящего рядом пацана. Тот выглядел чуть-чуть младше Гарри, глаза у этого юноши тоже были зелеными, но не такого насыщенного, как у матери, цвета. И он, этими самыми глазами, с огромным любопытством рассматривал появившегося в дверях героя Магмира.
Джеймс Поттер, который был его отцом – сидел, справа от жены, с таким омерзительным оскалом, что Гарри всего передернуло от отвращения. Исходящая от этого мужчины ненависть была столь огромной, что, останься Гарри с ним в гостиной один на один, то тот перегрыз бы горло парню собственными зубами.
Ну, мечтать не вредно, как говорится.

– Мальчик, ты встретил по пути сюда профессора Дамблдора? – гаркнул Джеймс Поттер, разглядывая своими глубоко посаженными, карими глазами новоприбывшего парня, и столько презрения было в его взгляде, что Вернон, окажись он здесь, попросился бы к Джеймсу в ученики.
„Он что, рехнулся? И спрашивает о Дамблдоре так, будто знает наверняка, что тот спасся после Авады Снейпа? Ну, да – разве что все они действовали сообща!"– подумал парень и посмотрел на женщину, которая должна была быть его матерью. Лили, в девичестве Эванс. Та тоже пялилась на Гарри, а ее рука, тем временем, обнимала другого мальчика, слегка поглаживая того по голове, чтобы успокоить наверно.
Гарри решил прикинуться дурачком:
– Ээээ ... о чем вы? Какой Дамблдор, как бы я мог встретить его, если он уже год, как покоится во-о-он в том мраморном гробу? Или он восстал из мертвых в виде зомби?
– Замолчи ты, пожирательское отродье! – рявкнул Джеймс, а Сириус тем временем, не отставая от приятеля, вынул свою палочку и направил ее на Гарри. – Не смей изгаляться над именем великого человека и мастера, достойного стоять в одном ряду с Мерлином ...
Гарри пожал плечами, подумав о годах своего детства, прошедших в рабстве у Дурслей. Все это время, пока их сына маглы третировали как раба, его родители были живы и здравствовали. Все это настолько взбесило его, что он оскалившись, невербально призвал к себе палочки всех присутствующих. Серце глухо и громко застучало в грудной клетке, а магия разбушевалась и рвалась наружу. Взмахнув Бузинной палочкой в сторону камина, Гарри пустил наружу незначительную часть, как ему казалось, распирающей его изнутри мощи, собираясь лишь разжечь камин. Но получилось как всегда – неожиданно и разрушительно. От камина камня на камне не осталось, все превратилось в пыль и труху.
И тут, узловатая палочка в руках юноши, приковала к себе внимание его, неожиданно воскресших, как до недавнего времени директор Дамблдор, родичей и еще живых и не умерших „друзей".
Джеймс Поттер, покрывшись красными пятнами от ярости, вскочил на ноги и дико зарычал на Гарри:
– Пожирательское отродье, – ревел он, да так, что у свидетелей мурашки побежали по телу. – Скажи, как палочка директора Дамблдора оказалась в твоих руках?! Верни ему его палочку и наши палочки тоже, немедленно! А то, я тебя голыми руками придушу!
„Ага, счас! – подумал Гарри. – А я-то думал, что он готов меня загрызть. А он собирается еще и придушить меня, хехе ..."
Пора уже прекращать этот балаган, – решил Гарри, которого ранили обвинения родного отца больнее, чем он готов был в этом себе признаться. Не шевельнув даже пальцем, он крикнул:
– Силенцио! Петрификус тоталус максима! – В конце заклятия его голос дал петуха, и он продолжил тише. – Теперь послушайте меня, вы... трупы. Я не знаю, кто вы такие, но вы осмелились бередить мне рану, выдавая себя за моих давно умерших родителей, которые погибли, защищая меня. А ты кто, незнакомец, который прикидывается моим крестным отцом? За дурака меня держишь, что ли? Я собственными глазами видел, как Сириус Блэк упал в Арку Смерти, и я до сих пор скорблю по нему.
Гермиона начала бешено вращать глазами, стараясь привлечь внимание Гарри, пока он, наконец, не сжалился над ней и не освободил от заклинания тишины, давая ей возможность заговорить. Он надеялся, что умная девушка объяснит ему, откуда вылезли все эти воскресшие ... личности.
Или не совсем воскресшие, если вспомнить содержание ТОГО документа ИЗ гринготтской папки? Хех. Но она об этом не знала. Не знала, что он все знал ... Черт. Он совсем запутался.
– Говори, Герми, но вкратце. И без твоих нескончаемых нравоучений, наставлений и обвинений, прошу тебя. А то, не представляешь насколько всех вокруг, и меня в том числе, ты достала... Пожалуйста. Присутствие этих, хм ... созданий, – и он указал Старшей палочкой на замерших на диване людей, – довольно напрягает. И не хочется, знаешь ли, чтобы сегодня из МОЕЙ палочки неожиданно вылетело очередное смертельное проклятие. А то, попаду еще в них.
Кончик узловатой палочки повернулся в направлении побледневших волшебников. Родителей.
– Гхм, кхм, – откашлялась девушка и начала. – Гарри, ты вовсе не Гарри...
Заливистый смех парня прервал едва начавшуюся речь кудрявой девушки, и она осеклась, сбитая с толку его непривычным, грубым и издевательским смехом.
– А-а-ах, ты об этом? – хихикая, сказал он. Из слов подруги стало понятно, что эти ... покойнички о ТОМ документе ничегошеньки не знают. Ну и ну, значит пора им обо всем узнать, не так ли? – Послушай, моя дорогая ...хм, не-до-подруга? Ты, возможно, не в первый раз, но опять же ошибаешься. Я, Гарри Джеймс Карлус Поттер, клянусь своей магией, что я и есть единственный и настоящий Гарри Джеймс К. Поттер. А в этом, – он указал палочкой на сгорбившегося рядом с Лили Поттер пацана, – я даже не ощущаю своего клона.
_____________________

(Двумя днями ранее)
В доме на площади Гриммо 12 шло экстренное заседание ближнего круга Ордена Феникса, а по совместительству и совместный ужин на кухне для прислуги особняка. Не то, чтобы фениксовцы не пытались перебраться, наконец, в хозяйскую столовую и перестать ютиться в помещениях для обслуживающего персонала, но, почему-то, путь туда для всех, включая даже Сириуса Блэка, был заблокирован мощнейшим барьером.
Некоторые из собравшихся здесь людей давно считались умершими, но, несмотря на это, они спокойно сидели вокруг большого кухонного стола и уплетали за обе щеки похлебку, состряпанную на скорую руку вездесущей домохозяйкой, миссис Молли Уизли. Она, как и почти вся ее семья, таскавшаяся за ней по пятам ради вкусной еды, не числилась среди умерших, за исключением Фреда Уизли, „погибшего" во время первого боя за Хогвартс с Пожирателями Смерти. Но он тоже был тут, жив-живехонек, и восседал рядом со своим братом-близнецом, Джорджем. Пока они оба кушали, между ними шел бурный разговор о своем.
В компании „трагически усопших" рыжая семья чувствовала себя вполне комфортно. Никто из них не был особо впечатлен ни присутствием за столом профессора Альбуса Дамблдора, якобы убитого Авадой Северуса Снейпа на вершине Астрономической башни, ни наличием за столом остальных „покойников".
Больше всего, среди «покойничков», выделялась подозрительно знакомая пара, состоящая из коренастого лохматого мужчины лет, эдак, тридцати пяти и рыжеволосой женщины, тех же лет, одетой в салатового цвета мантию. На носу мужчины красовались очки велосипеды, из-за которых выглядывали его лукавые, карие глаза. Одной рукой он держал видавшую виды алюминиевую ложку, с помощью которой уплетал свою порцию похлебки, приготовленной миссис Уизли, а другой колдовал палочкой, поддерживая над столом плоскую иллюзию, приковавшую к себе взгляды всех присутствующих.
– Нимфадора под Обороткой хорошо тебя изображает, Молли, и с Беллой резво сражается! – воскликнул бородатый колдун, поглаживая свои длинные, серебряные пряди.
Битва внезапно закончилась из-за мощной Бомбарды, превратившей верную сторонницу Того-которого-мало-кто-называет-по-имени, в кровавые ошметки. Все на кухне радостно завопили и вскочили с мест, аплодируя этой бойне.
– Я справилась бы с Беллатрисой раньше, профессор Дамблдор! Нимфадора сплоховала, – бахвалилась Молли Уизли, воинственно размахивая волшебной палочкой. – Если бы эта пожирательская дрянь посмела угрожать моей доченьке Джинни, я бы убила ее на месте, – и ласковый взгляд темных глаз заботливой мамаши обратился на сидящую рядом с отпрыском Джеймса и Лили девочку, которая незаметно, как она думала, строила глазки парнишке.
– А вот и нет, дорогая Молли, – вмешался молчавший до сего момента сероглазый мужчина, который сидел рядом с Джеймсом Поттером.
– Это еще почему же? Я не слабая волшебница, Сириус! Не слабее Волдемортовской шлюхи! В школе я ее побеждала, а не она меня! – не унималась полненькая жена Артура Уизли, который терялся на фоне своей голосистой женушки с командными замашками. И, закатав рукава, она взмахнула палочкой, на кончике которой вспыхнула зеленая звездочка, решительно объявив: – Да я пришибла бы ее одной Авадой...
– Ахаха! Не смеши меня, Молли – лающим смехом прервал дальнейшие самовосхваления своей гостьи Сириус. – Блэка может убить только другой Блэк.
– Но тебя же Беллатрикс убить не смогла! – удивленно прокричала Гермиона Грейнджер, сидящая рядом с Рональдом Уизли на правах его невесты.
– Убить меня Ступефаем? Гермиона, где твои хваленные мозги? Или я в тебе ошибся и могу не переживать за крестника, что ты выбрала не того парня?
Обида поразила кудрявую девчонку до глубины души, считающую себя самой умной ведьмой своего поколения. Сжавшись, она спряталась за широкой спиной Рона, чтобы никто не смог увидеть ее покрасневшее от стыда лицо.
– Но ты упал в Арку, Сириус! – попытался помочь невесте ее жених, не вникая в суть разговора. Ему вся эта катавасия была параллельна, потому что он принял прижимание своей девушки за недвусмысленный намек и дрожал в предвкушении страстной ночи. Он, в возбуждении, ожидал момента воплощения своих самых горячих, эротических фантазий, когда окажется в одной постели с Гермионой.
– Не упал, а имитировал падение. Иначе не восседал бы сейчас перед вами, живой и очень голодный.
Его слова напомнили Молли Уизли, что она взяла на себя роль хозяйки дома, поэтому она встала, чтобы положить в его тарелку, третью по счету, добавку. Изображая из себя заботливую домохозяйку, миссис Уизли думала над словами Сириуса. И они настолько не понравились ей, что она не удержалась от замечания.
– Сириус, ты забываешь, что мы тоже из Блэков. Моя свекровь ...
– ...была выгнана из Рода, – прервал ее "хозяин" дома. – Ее отрезали от Родового камня и высушили ее магические Дары так сильно, что она не могла передать их своему потомству, Молли. Но даже не будь это так, ты все равно не смогла бы убить Беллу. По той простой причине, что ты – не Блэк. Артур смог бы ее одолеть, твои дети – тоже, но ты – нет, потому что ты невеста Уизли. И, прости меня, Молли, но ты, даже не Прюэтт. Ты такая же безродная, как простая маглорожденная, даже хуже того. И твой внешний вид тому доказательство. Твои манеры, отсутствие любого признака воспитания у тебя и твоих младшеньких указывает на то, что ты все больше и больше отдаляешься от своих корней.
Тирада Сириуса била членов семьи Уизли по самому больному месту, и те все ниже опускали головы, стыдясь своего положения.
– Сириус, мальчик мой, – вмешался Альбус Дамблдор, прерывая хозяина дома. – Мы все тут свои, не надо так разговаривать с родными. Лучше, объясни нам, как же тогда Нимфадора, дочь другой выгнанной из Рода Блэк девицы, смогла убить свою тетку? Ведь, Тонксы, после того инцидента с Андромедой, с Блэками не связаны?!
Сириус зачерпнул ложкой еду из тарелки и, глотнув ее, некоторое время помедлил с ответом, очевидно думая, стоит ли рассказать им все или нет. Наконец он, все-таки, решился рассказать:
– Все это стало возможно только потому, что я вернул Нимфу в мой Род, когда она рассказала мне, что ожидает ребенка от моего друга, Рема. Я переместился портключем в Гринготтс и создал боковую ветвь Блэк-Тонкс ...
– Сириус, ты совсем охренел! – закричал его друг, Джеймс Поттер, подавшись вперед со своего места, с палочкой наготове. – Эта ветвь будет осквернена вервольфской кровью и сама отсечет себя от Рода Блэк, когда ребенок в первый раз обернется.
Джеймс много еще чего хотел сказать Сириусу, но его опередил Альбус Дамблдор, напялив на лицо дежурную улыбку доброго дедушки, слегка увядшую за время всеобщей ссоры. Но про себя подумал, как же он ангельски добр к своим пешкам, что собирается разъяснить им некоторые детали своих планов:
–Но-но, мой мальчик! Первенство твоего сына Гарри никто из отпрысков боковой ветви не отнимет. Я сам прослежу за тем, чтобы Сириус написал гоблинам заверенное Завещание в пользу твоего единственного спасшегося сына.
Внезапно, обстоятельства появления наследника семьи Поттер вспомнились Джеймсу как забытые, потускневшие и нереальные картины прошлого. Слова Дамблдора неожиданно вытащили на поверхность воспоминания о тех нелицеприятных подробностях, связанных с Пророчеством и спасением сынишки Гарри. Оба родителя ошарашенно заморгали, ослепленные невероятным умозаключением.
А что, если? ...

"ХЭЛЛОУИН, 1979 Года

В Годриковой лощине готовились к грандиозной тусовке в накануне Хэллоуина. Молодая пара, Джеймс и Лили Поттер, недавно закончив ремонт своего маленького дома, вовсю старались его разукрасить к празднику, чтобы не ударить лицом в грязь перед друзьями из Ордена.
Молодожены хотели показать всем, но в действительности – обмануть себя, что никоим образом скандал, разразившийся в банке Гринготтс после неудачной попытки Джеймса принять главенство рода Поттер, их не затронул. Но это было поведение страуса, зарывшего голову в песок и успокаивающего себя самого, что нет вокруг врагов, что он не птица, он ящерица и все такое.
В самом деле, Джеймс буквально выпал из реальности и был в диком недоумении почему гоблины так с ним обошлись. Сказать, что он внутренне бесился, значит ничего не сказать о его реальных проблемах, возникших в связи с тем, что у него есть семья.
Как должен он в дальнейшем содержать семью, если к основным сейфам его не пустили, а детская ячейка к концу обучения была опустошена. Найти себе работу, что ли?
Джеймс лохматил еще больше свои и так вихрастые волосы, дергая их двумя руками, пробуя отработанный годами метод концентрироваться и найти решение неожиданной проблемы с деньгами. Он не понимал как такое могло случиться, что бы единственному сыну и наследнику Рода было отказано и не кем иным, а родным отцом, Карлусом Поттером, вступить в свои законные права на банковские сейфы?!
Но факт оставался фактом, как бы ни старался Джеймс подавить дикую обиду, когда зеленокожие гады, скалясь и изгаляясь над молодым магом, вышвырнули того из здания Гринготтса, бросив в догонку, что в скором времени ему тут будут не рады, ничего не выходило.
Чему могли быть рады банкиры Волшебного мира – матерным словам, которыми обозвало их чмо, брошенное своим отцом? Или новым пробоинам в помещениях белокаменного здания Гринготтса, которые оно создало, убегая оттуда, узнав о своем незавидном финансовом положении?
Но Джеймс Поттер думал иначе. Он сожалел, что не устроил гоблинам скандал по грандиознее , когда те читали ему Завещание Карлуса, а потом и Дореи Поттер, чем тот, который разыгрался. Обманутый сын должен был побольше вреда причинить зданию банка, после оглашения причины, по которой родители оставили своего единственного наследника без гроша.
Джеймс своих предков не понимал. Не мог прощупать источник их абсолютного отвержения идей Света, самого великого человека в мире, Альбуса Дамблдора, директора школы и главы Ордена Феникса. Он, единственный из всех живых, самоотверженно бросился на борьбу с самим Темным Лордом двадцатого столетия! Вместо того, чтобы изо всех сил помогать силам Света, хотя бы посочувствовать пострадавшим от произвола Волдеморта и его приспешников, спонсировать что ли? Но нет - старшие Поттеры запечатали доступы к поместьям, закрыли Целевой сейф и на связь с сыном не выходили. Не смогли понять и принять решение Джеймса вступить в Орден Феникса в день совершеннолетия, прежде чем закончить обучение.
В тот день, когда из Министерства магии пришло известие о смерти его родителей, Джеймс чуть ли не прыгал от радости, ожидая, что ему уже все дозволено. Обретя все богатство своего Рода, его мечты приблизиться к своему кумиру, директору Дамблдору, быть тому правой рукой в руководстве Ордена, сбывались.
И он начал воплощать список своих намерений с предложения Лили Эванс выйти за него. Красавица и умница, Лили была не лыком шита. Получив предложение руки и сердца от богатенького, чистокровного парня, она экспедитивно подготовила и устроила настоящий магический брак с ним.
Молодая жена Джеймса, как любая молоденькая невестушка, была во всем согласна со своим буйным, вспыльчивым супругом, но когда тот уведомил ее о новостях с Гринготтса, приуныла. Где будет жить молодая пара, на что?
И она позвонила, выйдя в магловский мир, своим родителям.
Эвансы ранней свадьбы младшей дочери не обрадовались, но смирились так как всегда принимали все ее закидоны. Посовещавшись недолго, родители молодой миссис Поттер пригласили ее с зятем в гости и вручили тем половину своих сбережений, с условием, чтобы те закупили себе дом, как недавно поступила старшая дочь семьи, Петуния, выйдя замуж за рано осиротевшего парня, которого вырастила его старшая сестра.
Узнав от молодой четы Поттеров о настигшей их беде, директор Дамблдор сразу отозвался и продал им свой отцовский дом в Годриковой лощине, хутор, который не стоил и четверти суммы, которую ему заплатили юнцы зеленые. Своему брату, Аберфорту, за принадлежавшую тому долю имущества, Альбус дал считанную мелочь, оправдываясь тем, что дом и так разваливается, а молодым надо помогать.
Продав Поттерам свой дом, Альбус не перестал считать его своим и часто наведывался незванным, в гости.
( Запомните здесь все ДАЛЕКО НЕ КАК В КАНОНЕ!!!!! Кто против, просьба дальше не читать и не писать комментарии, типо но как же так? Этого быть не должно! Или другие комментарии подобного рода!)
***
Хэллоуин этого года был на особом счету у молодой четы. Уже год, как Джеймс работал в Аврорате и накопленные средства позволяли тем задуматься о пополнении семьи. Так и так Лили сидела дома и хозяйничала, почему бы не родить ребеночка, чтобы времени не тратить впустую.
После обеда, прежде чем началась вечеринка, Джеймс и Лили позаботились об этом. Несколько раз, по правде говоря.
К вечеру дом трещал по швам из-за многочисленных гостей, слетевшихся поесть и попить нахаляву, а быть может и зацепить какую-нибудь цыпу на ночь. Музыка из обычного магловского радио – благо, Годриковая лощина не была чисто Магической территорией, гремела с такой неслыханной мощью, что плиты на крыше подпрыгивали. Молодежь истошно визжала и танцевала по обезьянему, пиво, вино и виски лились галонами.
В самый разгар тусовки появился, впервые в тягость хозяевам, сам Альбус Дамблдор и призвал тех на приватный разговор.
- Дорогие мои, сегодня Сивилла произнесла Пророчество, - замогильным голосом начал директор Хогвартса.
- Вау! В кои-то веки впервые, - развязно заржал Джеймс, притянул покрасневшую из-за выпитого алкоголя Лили и звучно чмокнул ее в губы, не стесняясь старика.
Но Дамблдор сохранил свою печальную мину и начал декламировать:
- Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...
- И что? – отказывался вникать всерьез в проблему Джеймс. – Пусть погибает, нас то это какого х---а касается?
- Джеймс, Лили! – попробовал криком достучаться до своих бывших учеников Дамблдор, чтобы те перестали нагло целоваться, а слушали его предостережения. – Исход седьмого месяца – это конец июля! Рождение в конце июля означает зачатие вчера, сегодня или завтра. Скажите, что не пробовали зачать на днях!
- А если пробовали? – лыбится молодой мужчина и сжимает задницу Лили. Та согласно визжит.
Как надоели старому колдуну эти безмозглые дуры, которым только трахаться дай! Ничего путного от женщины не ожидай, дай ей только отвлекать мужчин от важных дел.
- Лили, будь серьезна, пожалуйста! – отчитал бывшую гриффиндорку директор. – Это означает только одно, Джеймс, если вы преуспели в зачатии ребенка, тот попадает под Пророчество.
Молодые супруги были настолько пьяны, что это прозвучало для них как удачная шутка. Они вытаращились друг на друга, выпучив глаза, с самым потешным выражением лица и Лили начала вещать замогильным голосом:
- Грядет тот, у кого хватить ума повернуть историю вспять и затрахать мозги всем недругам ...
Внезапно, всю комнату заполнило золотистое сияние, прозвучавший затем раскат грома пересилил звук, идущий с гостиной дома музыки и запахло озоном. Цвет лица Альбуса Дамблдора изменился и стал смертельно бледным от испуга. Произошло неслыханное – маглорожденная волшебница смогла одолеть Пророчество прирожденной пророчицы и изменить его! Стоит ли осведомлять этих двоих о произошедшем или сохранить все в секрете?
Глядя на их беспечность – лучше сдержаться и просто иметь инцидент, в дальнейшем, в виду.
Лили Поттер, не замечая знаки вокруг себя, поржав немножко, продолжала чудить:
- ... И будет у него тайный козырь в рукаве, о котором никто не догадается, пока не будет поздно для виновных. Врагов Избранного достигнет злой рок и справедливая кара. И проклянут тот день, когда преклонили головы перед Злодеем, и прольются кровавые слезы ...
Никто из смеющихся хозяев не заметил как отбыл из дома, удрученный случившимся, директор Хогвартса.

Пока молодая чета приходила в себя после грандиозной пьянки в честь праздника мертвых, Альбус Дамблдор строил планы. Они выстраивались в его голове вереницей, каждый был чем-то более привлекательным, но, в конце концов, неосуществимым, чтобы быть отброшенным, как все предыдущие.
Под утро Альбуса осенило – ДА! Три раза ДА.
Вот это было План с большой буквой, вершина хитросплетений, алмаз среди мусора. Вишенка торта состояла в том, что от воплощения Плана в жизнь выигрывал только он, Альбус Дамблдор, по сравнению с которым Мерлин выглядел незначительным муравьем.
Обдумав от начала до конца детище своего несравненного интеллекта и записав в личном, заколдованном паролем дневнике ключевые моменты Плана, чтобы не забыть их, но главное, чтобы иногда, открыв дневник, насладиться вдоволь плодом собственного искрометного разума, Альбус приступил к его исполнению.
Бросив летучий порошок в пылающий камин, он, подождав изменения цвета огня на зеленый, крикнул:
- Дом Джеймса Поттера, Годриковая лощина.
___________________

На девятом месяце беременности, миссис Поттер больше походила на бочонок, чем на двадцатилетнюю девушку. Еле таща свой выпуклый живот, она чувствовала себя на грани изнеможения и с нетерпением ждала, когда, наконец, освободится от тяжелой ноши. Хорошо, что целители из Мунго сказали, что с маленьким сынишкой все в порядке. Он рос крепышем, здорово и иногда болезненно толкался внутри живота, пробуя плыть как рыбка.
С магическим ядром плода, после той опасной операции, что сделал, появившийся вместе с директором Дамблдором незнакомый колдун, два дня после прошлогоднего Хэллоуина, ничего плохого не случилось. Даже Лили казалось, что, наоборот, операция с зиготой прибавила, в магическом плане, мощь ее сыну, так как в некоторые моменты она чувствовала тепло волшебства и видела стихийные выбросы нерожденного еще ребенка.
Эти выбросы дико радовали Джеймса и Сириуса, будущего крестного первенца Поттеров и, когда они были особо выдающимися, скакали вокруг бочкоподобной мамочки с дикарскими выкриками.
Третий из Мародеров, который часто приходил в гости, Питер Петигрю, со второй частью программы директора Дамблдора не согласился. Не просто не согласился, а встретил вмешательство чужого для семьи друзей человека, бурным скандалом, отчаянными ударами кулаков по столу, по стенкам и по своей голове. Позволение проведения манипуляции по удалению нескольких клеток зародыша и их трансфер в утробу, выбранной в роли суррогатной мамы, клона, он назвал уродливым потворством непонятным планам Дамблдора. Джеймса и Лили обвинил в черствости и грубой халатности ко второму сыну, которому они уготовили судьбу жертвенного агнца. Наконец, выслушав их объяснения и намерения, хлопнул входной дверью, уходя из дома в Годриковой лощине и до сих пор здесь не появлялся.
В последнее время, ощущая пинки ребенка внутри живота, молодой миссис Поттер вспоминались обвинения Питера и ее обуревала необъяснимая вина. Лили задумывалась о том, другом ребенке и жестоко страдала, гадая, не уподобляются ли они с Джеймсом своим поступком самому Волдеморту?! Изредка случалось и такое, что она полностью принимала точку зрения Пита, что плод, который растет в утробе незнакомой маглы, тоже был ее сыном, но она сама, собственными руками, подписала тому смертный приговор.
Представив себе, как однажды они с Джеймсом сами бросят клона – боже мой, зачем врать самой себе? – брата-близнеца ее маленького мальчика, в ловушку, чтобы сделать приманкой для крупного хищника, Темного Лорда Волдеморта, ей становилось плохо. Ей становилось еще хуже, когда на месте ... клона она представляла своего сына.
В подобных моментах, фетус в утробе начинал брыкаться, как бы пробуя выскочить и убежать далеко от своей безнадежно глупой матери. И начинались стихийные выбросы - стеклянные вещи взлетали со своих мест и вытворяли вокруг испуганной девушки невиданные пируэты, ударяясь о стенки и потолок. Они летали, ломаясь трухой и больно впивались в нее, потому что она не могла защититься ото всех. Наконец, воспламенялись занавески на окнах и она звала Джеймса на помощь.
С приближением срока родов, Лили Поттер начала подозревать, что плод в утробе ее ненавидит.
_______________________
Альбус Дамблдор был в растерянности.
Наступал тот решающий момент его Плана, после которого к будущему вели две равновероятные и, каждое по-своему привлекательное, разветвления.
Но в одном из них ему, Дамблдору, ничего из сейфов Карлуса Поттера, закрытых им самим и его женой Завещаниями до рождения первого внука, не светило. Внука, не той нечисти, которую создал его давнишний друг-чернокнижник Отто фон Юбелькопф (Не всем жн ходить с дебильным именем :Р) и посадил в той магле расти.
А ему, Альбусу, содержание членов Ордена Феникса, шпионов в стане врага, шавок на ключевых местах в Министерстве магии, не горстью-две в золото обходилось. Ему так же были нужны деньги и для воплощения его сиятельной мечты – быть не просто членом Визенгамота, но и его Верховным Чародеем.
Так, что Альбусу пришлось выбрать из двух вариантов Плана более закрученный, но зато – гораздо более прибыльный.
Теребя Старшей палочкой побелевшую, еще во время магловского эксперимента дорогого Геллерта, бороду, Дамблдор проникся совершенством своих хитросплетений по манипулированию чужими судьбами и призадумался, а не назвать ли свой План каким-то этаким лозунгом. Вот, например, Геллерт назвал свою затею с фрицами Высшим Благом, имея в виду благо арийской расы, к которой сам себя гордо причислял.
Закидоны Геллерта закончились в тюрьме Нурменгарде, конечно, не без помощи Альбуса, за что он теперь является кавалером Ордена Мерлина, первой степени. Дамблдор должен быть очень осторожным, чтобы не повторить ошибки лю... друга. Но образ тюрьмы мелькал на грани сознания ... Тфу-тфу, сгинь, нечистая!
В настоящий момент, Дамблдор, претензий к высшему благу не имел. Зато он никак по-другому не представлял себе цель своей шахматной партии, как во благо себе самому. А как иначе ее назвать, при наличии такой благостной цели, как не Лучшее Благо. Для себя.
И он приступил:
- Дом Джеймса Поттера, Годриковая лощина, - крикнул он, бросив в камин горсть летучего порошка и вошел в вспыхнувшее зеленое пламья.
Выйдя из камина в гостиной молодой четы преданных единомышлеников и, в частности, простых пешек в шахматной партии „Дамблдор против Волшебного мира", он застал полнейший переполох.
Посреди лужи какой-то зеленоватой жидкости лежала, дико кричала от боли и билась в судорогах, Лили Потер. Вокруг нее носился потерявший любую связь с собственным головным мозгом ее молодой супруг, Джеймс, лишь в одних трусах.
Появление директора Дамблдора в центре семейного переполоха стало путеводным светом в туннеле безумия неопытной молодежи. Джеймс бросился к нему, выпучив перепуганные глаза и попробовал что-то сказать, но, видно было, что мысли его куда-то разбежались, а как дышать – забылось.
- Что происходит, мой мальчик, у Лили начались схватки? – спросил спокойным голосом Дамблдор, радуясь, что с выбором подходящего момента наведаться в Годрикову лощину попал в десятку.
Такой простой, на первый взгляд, вопрос вернул бредившему супругу ясность картины и он начал кивать головой в подтверждении слова директора.
- Ладно, зови Мунго.

Роды Лили продолжались до поздней ночи. С последней минутой, тридцать первого июля, на свете появился мальчик.
Тем временем Альбус Дамблдор устраивал еще одни роды – клона. Маглу он забрал из родильного отделения магловской больницы, наложив на персонал и, прежде всего, на взволнованных супругов, несколько Конфундусов и перевел ее в секретную комнату в Мунго. Заботиться о родах он поставил своих людей из Ордена, которым предстояло стереть память. Все это было заранее подготовлено, если бы не была одна маленькая неувязочка. Кости маглы, которую он выбрал в роли суррогатной матерью клона, не хотели раскрываться и ширина таза оставалась недостаточной, чтобы позволить плоду выйти на свет обычным способом. Весь день первого августа, магла билась и тужилась, пытаясь родить своего, как она думала, мальчика.
Наконец, на восходе второго августа ей сделали операцию, которую магловские врачи называли кесарево сечение, и освободили и плод, и выносившую его женщину от пыток.
Прежде чем поставить клона на грудь маглы, Альбус забрал туго спеленатого комочка, спрятал его в складках мантии и наложив на себя чары хамелеона, никем незамеченным, подменил того, с рожденным Лили Поттер младенцем.
Ни та, ни другая мать не смогли бы отличить детей друг от друга – оба имели сморщенное личико Джеймса и зеленые глаза Лили и были похожи друг на друга как две капли воды.
Оба были названы Гарри Джеймс Поттер. Ибо критерий, по которому Дамблдор выбрал семью суррогатной матери, было совпадение ее имени и имени ее мужа с именами четы Поттеров.
То, что отличало мальчиков, как об этом станет известно много лет позже, были две вещи, первой из которых - наследование счетов в Гринготтсе - комбинатор этой партии заранее угадал и к этому и готовился так долго. Неспроста Дамблдор устроил всю эту затею с подменой младенцев.
Он предпринял этот, на первый взгляд, бессмысленный и лишний маневр, потому что, с рождением первого Гарри, росшего в утробе Лили Поттер, колонки „Наследник" в завещаниях Карлуса и Дореи Поттер в банке Гринготтс, заполнились именем „Гарри Джеймс Карлус Поттер" и датой его рождения 31-ого июля 1980 года.
Дамблдору, как мы уже выяснили это, был нужен, как ручной герой, настоящий наследник банковских счетов Поттеров, а не та магловская нечисть.
Пусть волшебная семья Поттеров будет думать, что растит своего родного сына. Когда придет время, они унесут из Британии второго ребенка-клонинга, а настоящий наследник останется в полном распоряжении Альбуса Дамблдора.
***
Неделю спустя, каждая мать вернулась домой к своему мужу, забрав с собой свое маленькое солнышко.
Волшебница Лили унесла в Годрикову лощину клона своего сына, где ее ждала шумная компания друзей и сослуживцев Джеймса.
Маглу Лили приехал забрать ее нереально счастливый муж, Джеймс, для которого беременность жены стала настоящим чудом после рокового диагноза врачей о ее полном и неизлечимом бесплодии.
Нужно было пару дней побыть с младенцами, чтобы обе матери заметили, что с ними что-то не так.
Джеймс и Лили, которые жили в Годриковой лощине, были готовы встретить стихийные выбросы любой мощности своего Гарри, который еще в материнской утробе проявлял недюжинную силу магии. Но младенец лежал в своей, покрытой поглощающим выбросов щитом кроватке, спал, ел, делал свои дела, но выбросы не воспроизводил.
Лишь иногда, пока Гарри сосал теплое молоко, кормящая мать чувствовала вокруг оголенной груди легкий ветерок.
***
Магловскую пару, еще в первую ночь дома с младенцем, пробудил настойчивый внутренний приказ встать сию же минуту и дать проголодавшемуся младенцу присосаться к материнской груди. А утром, когда его распеленали, чтобы искупать, как учили на курсах будущих родителей повитухи, пеленки были загрязнены желтым порошком, но полностью сухими.
Испуганная мать бросилась звонить своему врачу, но что-то с ней по пути к телефону случилось, и она, сделав два шага, забыла то что ее беспокоило и просто занялась купанием ребенка.
На другой день, случилась еще одна странность с младенцем. В детской комнатке она застала пугающую картину – звенящая и поющая игрушка, повешенная над кроваткой маленького Гарри, вертелась и пела совершенно одна, без сторонней помощи. А под ней ангельским сном спал ее малютка.
А потом в ее дверь кто-то постучал, в ее дом вошел, одетый в длинную до пола хламиду, белобородый старик и все это прекратилось.
Но до вечера она забыла об инциденте.

ГОД СПУСТЯ.
- Правда он умер, профессор! – вскричала Лили Поттер, забирая со спины Сириуса Блэка, обернувшегося в свой анимагический образ пса, свое маленькое сокровище. – Что будем делать без клона Гарри? А если Сами-знаете-кто застанет нас неподготовленными?
Огромны черный кобель странно изменился, пока на его месте не появился Сириус, в человеческом виде, только очень взлохмаченный. Как только принял свой, данный богом и природой вид, он взволнованно вскрикнул:
- Надо украсть чье-нибудь пожирательское отродье, наложить чары изменения внешнего вида и подставить вместо клона!
- Какая блестящая идея, мой мальчик! – воскликнул директор, внутренне радуясь, что Сириус не забыл внушения своего наставника. – У кого из приспешников Волдеморта родился мальчик, примерно возраста Гарри?
Работающий в Аврорате Блэк имел доступ к подобного рода информации и начал перебирать имена всех известных семейных пар с детьми, которые сочувствовали идее Темного Лорда о чистокровном превосходстве.
- У белобрысого пижона Люциуса и моей кузины Нарциссы есть годовалый мальчик, кажется, Драко. Но до него хрен доберешься. У Гойлов и Крэбов – тоже родились мальчики, Теодор Нот хвастался сыном. Подождите, у моей кузины Беллатрисы тоже год назад сынишка родился, недавно родню приглашала на день рожденья. Я тоже на вечеринке родственников нагрянул, хотел матушке настроение испортить своим присутствием, агагагага ... – заржал он наконец и начал, в приступе бурного веселья бить кулаком по колену. – Она, дура, выгоняя меня, забыла наложить запрет на мои посещения в их дом.
- Кто, мой мальчик, оставил тебя в круге допуска к себе домой, твоя матушка Вальбурга? – с надеждой в голосе спросил Дамблдор.
- Белла, профессор, Белла!
И миссис Поттер, и профессор Дамблдор радостно засмеялись, присоединяясь к лающему смеху Сириуса.