4:30

Дождь не прекращался весь день. Тонкая морось, будто сотканная из тысяч холодных иголочек, оседала на ресницах, на волосах, пробирала до костей. Санкт-Петербург встретил Эрику равнодушно: серым небом, тусклыми фонарями и пронзительным ветром, в котором слышался гул огромного города, знающего слишком много чужих тайн.
Она стояла у окна маленького гостиничного номера. Стекло покрывалось узорами дождевых капель, за которыми мутно проступали очертания Невы и куполов церквей. Город казался живым. И враждебным.
В руках у неё была папка, которую она держала, как оружие. Внутри — фотографии, документы, вырезки из газет, которые она получила вчера. Пожилой мужчина, бывший знакомый её родителей, рассказал ей то, что перевернуло мир: смерть отца не была несчастным случаем. Это было убийство. Хладнокровное, расчетливое. И теперь эти факты давили на неё с такой силой, что ей хотелось закричать.
— Ты готова? — голос Эрнеста прозвучал за спиной.
Эрика вздрогнула и обернулась. Он стоял у двери, высокий, в темном пальто, волосы влажные от дождя. Его лицо было привычно спокойным, но в глазах, глубоких и серых, что-то мелькало — тревога, скрытая за привычной сдержанностью.
— Готова, — ответила она.
Её голос прозвучал твердо, но внутри всё дрожало.
Они спустились вниз, прошли мимо стойки администратора, вышли в холодный вечер. Серый автомобиль ждал у тротуара. Эрнест сел за руль, Эрика рядом. Машина тронулась, и город начал проплывать мимо — мокрые улицы, темные дворы, редкие прохожие, прячущие лица под зонтами.
Эрнест молчал. Он почти всегда молчал в пути, но сейчас эта тишина давила особенно сильно. Эрика смотрела на его профиль, на напряженную линию челюсти, и вдруг сказала:
— Ты что-то скрываешь.
Его пальцы чуть сильнее сжали руль, но взгляд остался на дороге.
— Я? — он усмехнулся коротко, безрадостно. — С чего ты взяла?
— Я вижу. Ты напряжен, как будто сам боишься того, что мы найдем.
Эрнест на секунду перевел взгляд на неё, и в его глазах мелькнула тень — усталость? вина? — но тут же исчезла.
— Я просто думаю. Эти люди... — он сделал паузу, будто подбирал слова. — Они контролируют всё. Архивы, полицию, медиа. Каждый встречный может быть их глазами и ушами.
— И всё же я должна знать правду, — твёрдо сказала Эрика. — Они убили моих родителей. И я не остановлюсь.
Эрнест не ответил. Но уголок его губ дрогнул, будто он хотел что-то сказать и не решился.
Архив находился в старом здании с колоннами, облупившейся штукатуркой и тусклой вывеской, потерявшей буквы. Внутри пахло пылью и старыми документами, воздух был тяжелым, застоявшимся. Сотрудник за стойкой лениво проверил их поддельные документы и выдал доступ к нужным материалам.
Они сидели за длинным дубовым столом, заваленным папками. Лампы под потолком давали тусклый желтый свет, который делал всё вокруг похожим на сцены из старого фильма.
Эрика перелистывала страницы дрожащими пальцами. Газетные статьи о «случайной аварии». Протоколы, подписанные людьми, чьи имена ей ничего не говорили. И вдруг — фамилия её отца. А рядом — фотографии. На одной он стоял возле лаборатории, окруженный коллегами. И среди этих лиц — мужчина в темных очках. Тот самый, что был на снимке у старика.
— Кто он? — спросила Эрика, указывая на фото.
Эрнест нахмурился.
— Его зовут Громов. В узких кругах известен как человек, который «решает проблемы». — Он перевел взгляд на Эрику. — Судя по всему, твой отец стал проблемой.
Эрика почувствовала, как холод пробежал по спине.
— И мама? Она знала?
— Думаю, да, — тихо ответил Эрнест. — Возможно, пыталась тебя защитить.
Эрика оттолкнула папки и поднялась.
— Мне нужно выйти.
Она выскочила на улицу. Дождь хлестал по лицу, по волосам, но она не замечала. Лишь одно слово пульсировало в голове: убили. Её родителей убили. Хладнокровно. Целенаправленно.
И тут она услышала шаги позади. Быстрые, тяжелые.
— Эрнест? — позвала она.
Ответа не было. Она обернулась — пустая улица. Сердце забилось быстрее.
В следующую секунду чья-то рука схватила её за локоть и рванула в сторону. Она не успела закричать — рот зажала ладонь.
— Тише, — прошептал Эрнест, притягивая её в тень подворотни. — Смотри.
Она выглянула из-за его плеча и увидела: у входа в архив стояли двое мужчин в темных куртках. Один из них что-то говорил по телефону, другой оглядывался по сторонам.
— Они? — прошептала Эрика.
— Они, — подтвердил Эрнест. — Мы уходим. Сейчас же.
Поздно вечером они оказались на окраине города, у заброшенного склада. По слухам, здесь когда-то хранилось оборудование, связанное с проектом её отца.
Но едва они вошли, стало ясно — тут уже побывали. Следы шин на пыльном полу, окурки, свежий запах табака.
— Плохое предчувствие, — пробормотала Эрика.
И в этот момент сверху сорвалась тяжелая цепь, едва не задев её голову. Эрнест успел дернуть её в сторону.
— Ловушка, — процедил он. — Нас ждали.
Дверь за их спинами захлопнулась. В проеме стояли двое в масках.
Эрнест выхватил пистолет.
— Приготовься.
Началась схватка. Всё смешалось: удары, крики, звук выстрелов, запах пороха. Эрика, сама не понимая как, схватила металлический прут и отбилась от нападавшего. В конце концов они вырвались наружу и побежали прочь по темным улицам.
Лишь когда скрылись в одном из дворов-колодцев, Эрнест остановился, тяжело дыша.
— Теперь ты понимаешь? — сказал он. — Они пойдут до конца.
Эрика села на скамью, дрожа.
— И я тоже, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.
В его взгляде мелькнуло что-то новое. Не просто решимость. Что-то личное.