4:30

Эрика стояла на перроне, ощущая, как шум вокруг будто глушится внутри неё. Гул голосов, свистки дежурных, стук колес — всё это размывалось, превращаясь в невнятный фон. Перед ней стояли двое мужчин, каждый по-своему связанный с её прошлым и болью.
Фабио — живой, вопреки всему, и всё же чужой, почти незнакомый. Его взгляд был полон того, что она когда-то искала: тепла, нежности, обещания безопасности. Но теперь это не имело значения.
Эрнест — тот, кто вёл её через страх и мрак, но чьи игры с правдой и ложью оставили глубокие раны.
Они не смотрели друг на друга. Каждый из них знал: между ними стоит она.
— Ты правда уезжаешь? — спросил Фабио, шагнув ближе. Его голос дрожал, будто он боялся услышать ответ.
Эрика опустила глаза.
— Я должна. Здесь... слишком много крови, тайн, предательства. Если я останусь, то просто перестану быть собой.
Эрнест не произнёс ни слова. Его лицо оставалось каменным, но пальцы на руке нервно сжимались, выдавая напряжение. Он будто понимал, что любые слова будут бессильны.
— Я не возвращусь, — добавила она твёрже. — Не ждите.
Она хотела добавить ещё что-то, но ком подступил к горлу. Вместо слов вырвалось только:
— Прощайте.
Она развернулась и шагнула в вагон, не позволяя себе оглянуться. Если бы она посмотрела назад, то увидела бы, как Фабио сжимает кулаки так, что белеют костяшки пальцев, а Эрнест, впервые за долгое время, позволяет эмоциям прорваться в его глаза.
Поезд увозил её прочь. За окнами мелькали поля, станции, силуэты городов, но Эрика не видела их. В груди было пусто, как будто часть её самой осталась на перроне.
«Может быть, я совершаю ошибку», — пронеслось в голове.
Но тут же внутри раздался другой голос, холодный и упрямый:
«Ты должна вырваться. Иначе они уничтожат тебя.»
Она закрыла глаза, вспоминая всё: их взгляды, слова, прикосновения, ту игру, в которую её втянули. Слёзы скатились по щекам, но она вытерла их ладонью. Она уже не та девушка, что позволяла другим решать её судьбу.
Испания встретила её иначе — словно чужая страна, в которую она приехала прятаться от самой себя. Небо было слишком ярким, воздух слишком чистым, люди слишком спокойными. Эрика сняла маленькую квартиру на окраине Мадрида и устроилась в книжную лавку.
Каждый день она пыталась привыкнуть: к новым улицам, к запаху кофе по утрам, к одиночеству, которое не отпускало.
Но стоило ей остаться одной, как прошлое возвращалось. Образы той ночи, предательство, вопросы без ответов. И главное — взгляд матери из сна, предупреждающий, умоляющий: «Не верь никому.»
Однажды вечером, когда она возвращалась с работы, у двери своей квартиры Эрика увидела конверт. Белый, без подписи.
Сначала сердце ухнуло в пятки. Она стояла, держа его в руках, боясь вскрыть. Но дрожащими пальцами разорвала край.
Внутри — фотография.
Она. На пляже в Испании, всего неделю назад. Кто-то снимал её исподтишка, в тот момент, когда она сидела, обняв колени, и смотрела на море, думая, что здесь наконец-то безопасно.
На обороте чётким почерком было написано:
«Эрика, игра не окончена.
Ты не хочешь узнать, как всё-таки погибли твои родители?»
Эрика застыла, прижимая фото к груди. Колени подогнулись, и она осела прямо на пол у двери. Слёзы выступили на глазах, но вместе с ними пришло и что-то другое — злость.
Она не знала, кто оставил это письмо. Эрнест? Фабио? Кто-то третий? Или те самые люди, из-за которых ей пришлось бежать?
Но она поняла одно:
побега не существует.
Прошлое всё равно найдёт её.
И именно в тот момент, когда фотография выпала из её рук на пол, Эрика поняла — новая игра началась.