Эмпориум
- Что?! - выдохнула Сирин с площадки выше. Негрет прижал палец к губам и уставился на открытую дверь. Вот доктор Гауэрвайн появился снова. Негрет спрятался и подождал, пока не услышал, как дверь с тихим щелчком закрылась. Затем тихий-но-не-бесшумный доктор Гауэрвайн торопливо зашагал к лестнице и стал спускаться вниз. Он всё ещё немного задыхался. «Лучше курить поменьше, если хочешь, чтоб всё было шито-крыто», - подумал Негрет.
- Доктор Гауэрвайн пробрался в комнату Клем, - тихим голосом сообщил он, как только тот удалился на приличное расстояние.
- Вот это да! Он что-нибудь прихватил оттуда?
Негрет моргнул.
- Я... не заметил.
«Какой же я дурак», - подумал он, попытался вспомнить, было ли что-то у доктора Гауэрвайна в руках, но если и было, Негрет не увидел. Он пришёл в ужас. Тоже мне, плут называется!
Сирин спустилась и хлопнула его по плечу.
- Ну, не кори себя. Нам нужно обследовать чердак, а этот тип никуда не денется.
- Должно быть, это он залез и в мою комнату, - разозлился Негрет. - Наверное, карта у него. Что он, чёрт возьми, затеял?
- Мы пока не можем знать, украл ли он карту. Мы знаем лишь, что он заходил в комнату Клем, но понятия не имеем, взял он там что-то или нет. А главное, Негрет, мы вообще ничего не знаем ни о ком из этих типов. Нужно выяснить, кто они и зачем они тут. - Сирин посмотрела на дверь чердака. - Но сейчас, дорогой мой Негрет, давай-ка займёмся тем, зачем мы здесь.
- Правильно. - Он протянул руку к горшку с цветком на подоконнике. Это был искусственный цветок: стебель - из проволоки, обёрнутой бумагой, а бутоны - из розового стекла. Зато под цветком лежал ключ от чердака. - Подожди пока. Где-то здесь свет включается, если я смогу найти шнур.
- Стоп! - Сирин схватила его за руку. - Помни, что нужно проверить, нет ли ловушек.
Негрет застыл на пороге.
- Какие ещё ловушки?
Сирин подалась вперёд и уставилась в темноту.
- Я не знаю, но глупо просто взять и войти в незнакомое помещение. Всегда нужно сперва проверить, нет ли ловушек. Кто-то может затаиться, или внутри может оказаться приспособление, чтобы обезглавить первого, кто там окажется, или же на двери лежит проклятье, и если ты войдёшь...
- Ты говоришь о моём доме! - не выдержал он. - И несёшь всякую чушь! Проклятий не существует, и никто не прятал на нашем чердаке, как ты выразилась, «приспособлений» для обезглавливания!
Сирин пожала плечами.
- Хорошо, мистер У-меня-нет-фантазии. Может быть, доска в полу расшаталась. Или паутина висит. Я просто говорю, что прежде, чем войти, надо проверить.
Негрет нехотя осмотрел дверной косяк и правда обнаружил паутину. Затем шагнул внутрь и отыскал шнур, за который нужно дёрнуть, чтобы включить свет. Вернее, шнур сам отыскал его, поскольку маленькая круглая штуковина, привязанная к проводу, угодила ему точно между глаз. Он потянул за шнур, и в лампочке на потолке рядом с дверью ожила голубовато-серая нить. В кругу тусклого света Негрет увидел ещё один шнур, свисавший в глубине чердака. Он потянул за шнур, и лампочка ожила, за ней ещё одна, и ещё, и ещё, но даже когда все четыре лампочки загорелись, они с Сирин так и стояли почти в полной темноте.
Чердак «Дома из зелёного стекла» был чуть меньше, чем помещения внизу, из-за скошенной крыши. Наверное, когда-то здесь было просторно, но за долгие годы выросли целые горы разного хлама: коллекция сундуков из тикового дерева с железными обручами - словно брошенный багаж сказочного великана, сборная солянка из старых стульев, ненадёжно балансирующих один на другом, куча мала из мешков с одеждой, побитые молью меховые пальто, несколько пар вышитых шёлковых пижам, изношенных до состояния полупрозрачной бумаги... А между этими самодельными перегородками год за годом скапливалась всякая всячина: духовые инструменты с вмятинами на боку и заводные игрушки без ключей, порванные скатерти и свитера, шаткие стопки пыльных книг, у которых оторванные корешки были заштопаны толстой чёрной ниткой... И над всем этим великолепием - крыша, поскрипывающая в ответ на завывания ветра, порывы которого то и дело пробивались через невидимые щёлочки и трещины.
- Если бы мне было что спрятать, я бы спрятала это тут, - сказала Сирин. - Как мы тут всё обыщем?
- Понятия не имею. Мне кажется, прятать здесь - слишком уж просто.
К тому же особенность подвалов и чердаков в том, что весь хлам в них когда-то был для кого-то сокровищем. Иначе его не стали бы хранить. Если секрет навигационной карты спрятан где-то здесь, в этом муравейнике, это секрет среди тысячи других секретов. Почему-то это место не казалось... особенным.
Но чердак есть чердак, и Сирин настойчиво повторила, что обследовать все помещения в доме - важная часть любой кампании.
- Дело не просто в том, чтобы найти подсказки, - объяснила она. - Заодно можно обнаружить предметы, которые пригодятся в пути. Даже если тут нет той вещи, к которой ведёт карта, отыщутся всякие штуковины, которые могут пригодиться верхолазу, умеющему слушать дом.
- Хорошо. Думаю, что-нибудь интересное найдётся в...
- Негрет! Придётся обыскать чердак целиком. Ничего не пропускай.
- Отлично.
Итак, Негрет и Сирин принялись тщательно прочёсывать чердак.
- Как ты поймёшь, что это может пригодиться? - спросил Негрет, подойдя к вешалке и осторожно залезая в карманы странного зелёного пальто с длинными фалдами и золотыми эполетами на плечах. Клочок бумаги рассыпался в труху, когда он достал его, чтобы взглянуть. В другом кармане лежал лишь одинокий шарик нафталина.
- Иногда сразу не понять, - ответила Сирин, стоя у другого края вешалки. - Когда играешь в игру на бумаге, важно, чтобы мастер подсказывал: вот она, важная вещь, которая тебе пригодится. Но нам, думаю, придётся полагаться на собственное чутьё. - Она вытянула рукав тонкого шёлкового халатика из вереницы отслуживших свой век вещей. - Может, плащ-невидимка?
Негрет, хоть и пытался вести себя, как его герой, не удержался и хмыкнул, когда Сирин сняла с вешалки жёлтый халатик и набросила на плечи.
- Напомни, кто твой персонаж?
- Дух.
- Разве духу нужен плащ-невидимка? - поинтересовался он. - Ты вроде бы и так невидима для всех, кроме меня?
- А мне он нравится, - просто ответила Сирин, любуясь вышивкой. - Да ещё в нём карманы! Будет в чём носить всё твоё добро во время кампании. Я назову его Плащом Золотой Неразличимости. - Прямо в плаще Сирин нагнулась и стала открывать маленькие коробочки внизу на полке. - О, примерь-ка! - почти зарывшись головой в низко висящие пальто, Сирин протянула ему пару чёрных хлопчатобумажных тапочек. - Думаю, будут тебе как раз.
- А зачем? - хоть Негрет и задал этот вопрос, но сам понимал, как тапочки могли пригодиться верхолазу - у них была толстая вязаная подошва. Это очень тихие тапочки, не скрипят в отличие от обычной обуви, и в них можно скользить по деревянному полу или плитке, как в носках. Он смог бы передвигаться бесшумно в этих тапочках, возможно, почти так же бесшумно, как Клем.
Он снял кроссовки и натянул тапочки. С носками маловаты, но без носков отлично. Негрет сделал пару пробных шагов.
- Здоровские! Спасибо, Сирин.
- Не стоит благодарности. Хочешь одно из этих модных пальтишек?
- Не-а. - Тапочки выглядели довольно невзрачно, - на них и внимания-то никто не обратит, а верхолазу нужно смешиваться с толпой. - Не хочу выделяться.
Он подошёл к куче деревянных ящиков и поднял крышку первого попавшегося. В нём лежали старые бутылки, обёрнутые в тряпки. Негрет хотел было взглянуть поближе, но тут его внимание привлекло кое-что другое.
За ящиками у стены находилась дверь. Не дверь в какое-то неизвестное место, а просто дверь, хотя она наверняка когда-то давным-давно куда-то вела. Она стояла, прислонённая под углом к стене, петли болтались, потускнели и погрустнели, а сама дверь до мелочей напоминала тяжёлую дверь чердака, вплоть до ручки из зелёного стекла.
- Интересно, откуда она взялась? - пробормотал Негрет, пытаясь представить какой-то дверной проём в «Доме из Зелёного стекла» без двери. Закрывала ли эта дверь одну из многочисленных комнат в доме и её просто в какой-то момент заменили на новую? Но тогда зачем сохранили?
Негрет навис над ящиками и коснулся щербатой дверной ручки, и тут что-то со стуком упало. Негрет перегнулся и посмотрел вниз, но различил лишь тёмное пятно на полу.
Он слегка подался назад и неслышно приземлился в своих новых тапочках, а потом втиснулся между вешалкой и пирамидой картонных коробок, стоявших рядом. Неуклюже наклонился и пошарил на полу у двери, пока не нашёл то, что упало. Ему даже не пришлось рассматривать позвякивающие продолговатые предметы, свесившиеся с ладони: он тут же на ощупь понял, что это связка ключей. Наверное, он задел их и выбил из замка. На кожаной петле висели пять ключей, старые, такие обычно называют «универсальными» или «мастер-ключами». Ни одну другую дверь в «Доме из зелёного стекла» такими ключами не открывали, кроме чердачной, - по крайней мере, сейчас не открывали. На той же кожаной петле висел маленький чеканный диск, слегка погнутый; в нём пробили неровную дырку, чтобы надеть на кожаный шнур. Его сердце ёкнуло. На одной стороне диска были нарисованы четыре закорючки, напоминавшие китайские иероглифы. Негрет поднёс диск к глазам. Он догадался, что это иероглифы, поскольку Пайны потихоньку учили китайский, хотя и продвинулись в своих уроках недалеко, и эти иероглифы он ещё не изучал. Негрет перевернул диск и разглядел поблёкший узор наподобие короны. Он поскрёб ногтем большого пальца крошечный кусочек голубой эмали.
Негрет навис над ящиками и коснулся щербатой дверной ручки, и тут что-то со стуком упало. Негрет перегнулся и посмотрел вниз, но различил лишь тёмное пятно на полу.
Он слегка подался назад и неслышно приземлился в своих новых тапочках, а потом втиснулся между вешалкой и пирамидой картонных коробок, стоявших рядом. Неуклюже наклонился и пошарил на полу у двери, пока не нашёл то, что упало. Ему даже не пришлось рассматривать позвякивающие продолговатые предметы, свесившиеся с ладони: он тут же на ощупь понял, что это связка ключей. Наверное, он задел их и выбил из замка. На кожаной петле висели пять ключей, старые, такие обычно называют «универсальными» или «мастер-ключами». Ни одну другую дверь в «Доме из зелёного стекла» такими ключами не открывали, кроме чердачной, - по крайней мере, сейчас не открывали. На той же кожаной петле висел маленький чеканный диск, слегка погнутый; в нём пробили неровную дырку, чтобы надеть на кожаный шнур. Его сердце ёкнуло. На одной стороне диска были нарисованы четыре закорючки, напоминавшие китайские иероглифы. Негрет поднёс диск к глазам. Он догадался, что это иероглифы, поскольку Пайны потихоньку учили китайский, хотя и продвинулись в своих уроках недалеко, и эти иероглифы он ещё не изучал. Негрет перевернул диск и разглядел поблёкший узор наподобие короны. Он поскрёб ногтем большого пальца крошечный кусочек голубой эмали.
Разумеется, Майло знал, что старинная безделушка в «Доме из зелёного стекла» вряд ли связана с его собственным прошлым, пусть даже на ней китайские иероглифы. А вот Негрет ничего подобного не знал. «Негрет, - подумал Майло с трепетом, - наверняка считает иначе».
Негрет мог бы знать, к примеру, что эти ключи передавались в его семье из поколения в поколение на протяжении столетий. Негрет мог бы даже помнить тот день, когда отец, и сам всемирно известный верхолаз, вручил ему ключи со словами: «Я всегда знал, что ты пойдёшь по моим стопам. Да что уж, вся семья знала, ведь ты весь в меня, мы даже внешне похожи». Негрет сдался и притворился, будто помнит, как смотрел в зеркало, стоя рядом со своим отцом, известным верхолазом, и видел тот же нос, тот же рот, те же глаза и такие же чёрные прямые волосы, как и у него самого.
Странное удовольствие закралось в сердце. Это длилось, может, всего полминуты, пока не нахлынула волна укора и не смыла это ощущение.
Он взглянул на ключи. Возможно, ими и не открыть ни один замок в доме, хотя Негрет пообещал себе опробовать их на чердачной двери, но определённо, ни один уважающий себя плут не стал бы отказываться от такого классного набора ключей. Негрет сунул их в карман и подавил угрызения совести. Бесшумные тапочки и загадочные ключи. Неплохой улов.
- Что ты нашла?
Негрет повернулся и чуть было не выпрыгнул из своих новых тапочек. Вдобавок к Плащу Золотой Неразличимости Сирин нацепила подбитую мехом шапку-ушанку с завязанными наверху ушами и пару старых солнечных очков с голубыми стёклами в проволочной оправе, с дужки которых свешивался на красной нитке пожелтевший ценник.
Сирин ткнула в шапку.
- Шлем Откровений, - сказала она с невозмутимым видом. - Очи Правды и Предельной Ясности, - добавила она, показывая на очки.
- Ты выдумываешь на ходу, - запротестовал Негрет.
- Ну да. Забавно, что ты это понял при виде волшебных очков, а не при виде плаща-невидимки. - Сирин широко улыбнулась. - Это весело. Вот, смотри. - Она вытащила из кармана брюк пару коричневых кожаных перчаток. - Тебе. Перчатки Взломщика Замков и Искусного Вора-Форточника, они же Проворные и Ловкие Пальцы. - Она посмотрела на крышу, поскрипывающую под тяжестью снега. - Они точно пригодятся, когда холодно.
Негрет взял перчатки.
- Спасибо, Сирин. - Он натянул их. Как и тапочки, перчатки оказались ему точно по размеру; когда пальцы согрелись, Негрет понял, как холодно на чердаке.
Они двинулись дальше, перерывая коробки и перелистывая книги. Сирин добавляла разные мелочи к своему костюму, время от времени вручая что-то и Негрету: свисток, который не свистел, моток бечёвки (поскольку всегда полезно иметь при себе верёвку), пыльный блокнот на пружине, чистый, если не считать списка покупок на первой странице.
- Эй, - сказал Негрет, когда его взгляд упал на картонную коробку с надписью «Для ролевых игр. Э. У.», сделанную чёрным маркером. - Ты только посмотри! Ролевая игра - это ведь то, во что мы сейчас играем? Наверное, это вещи моего папы. Могут пригодиться, да?
.MIREA.RU₽
- Эй, - сказал Негрет, когда его взгляд упал на картонную коробку с надписью «Для ролевых игр. Э. У.», сделанную чёрным маркером. - Ты только посмотри! Ролевая игра - это ведь то, во что мы сейчас играем? Наверное, это вещи моего папы. Могут пригодиться, да?
- Мы придумали собственную кампанию, - сказала Сирин, подойдя к Негрету. - Я же говорила, мы играем по своим правилам. Вряд ли нам что-то пригодится.
Негрет открыл коробку и заглянул внутрь. В коробке лежали книги в твёрдых обложках вроде тех, что листала Мэдди под ёлкой сегодня утром, буклеты, а ещё коробочки поменьше с наклейками, изображавшими группы искателей приключений в замысловатых костюмах. Сирин присела на корточки и вытащила один буклет.
- Это готовые кампании, игры, в которые играют за столом с группой игроков и мастером.
Негрет достал из коробки лист миллиметровой бумаги.
- Карта для чьей-то игры?
- Похоже на то. - Сирин, кажется, ничуть не заинтересовалась.
- Может, тут хранится что-то для игры, в которую играл мой папа? «Странные следы».
- Может быть. Слушай, давай вернёмся к нашей собственной игре!
Ещё немного порывшись, Негрет нашёл то, что искал: книгу с изображением зловещего вида путника рядом с тележкой торговца; на боку красовалась надпись: «Странствующая Галлерия». Поверх рисунка тянулось название: «„Странные следы": мусорщики, коробейники и охотники Блуждающего мира. (Пособие продвинутого игрока)».
- Круто!
Сирин вздохнула.
- Если тебя так заинтересовала вся эта ерунда, почему бы тебе не взять книжку про плутов? Хоть не совсем впустую время потеряешь.
Негрет отложил книгу в сторону.
- А откуда ты знаешь, что здесь будет что-то про плутов?
- Потому что вижу. Я знаю все эти пособия. - Она наклонилась и достала из коробки ещё одну книгу в твёрдой обложке. - Вот. Но не забывай, что это наша игра. Негрет - твой персонаж. Никто не может тебе указывать, что тебе с ним делать и чего не делать.
Тут на обложке была нарисована девушка, которая шла по канату на каком-то базарчике под открытым небом. «„Прохвосты с Большой дороги": разбойники, шулеры и шарлатаны. (Пособие продвинутого игрока)».
- Круто!
- Да, но это не подсказка, Негрет, - проворчала она. - Давай вернёмся к нашим делам.
Негрет с неохотой продолжил поиски и нашёл ещё несколько полезных вещиц: маленькое круглое зеркальце с тёмными пятнами, которое подойдёт, чтобы смотреть за угол, старое огниво с кремнём, а ещё странный кусок металла в форме лопаты с необычной ручкой, который Негрет сперва принял за замок, пока не увидел толстый конец обугленного фитиля. Нет, это не замок, решил Негрет. Это какой-то старинный фонарь. Он приготовил большой полосатый холщовый рюкзак, чтобы унести находки, а сам залез на огромную кучу из сложенной под окном парусины, чтобы сесть и разобрать свои сокровища. Сирин подбежала к нему в развевавшемся плаще-невидимке, неся что-то в руке.
- Это тебе, - сообщила она, забираясь наверх. - Ты не поверишь, что я нашла, Негрет.
- Что же?
- Это... - сказала она и выдержала театральную паузу. - Кусок той же бумаги.
Ну, скорее клочок, а ещё точнее, уголок. Негрет взял обрывок с ладони Сирин и поднял к подрагивающему свету лампочки. Водяной знак не был виден, но, быстро сравнив клочок с листом, лежавшим в кармане, он убедился, что Сирин права. Бумага на ощупь, её вес, переплетение волокон - всё то же самое.
- А где ты это нашла?
- Вон там, за той большой штуковиной. - Сирин показала на три коробки, кое-как прислонённых к восточной стене за каким-то гигантским механизмом, обвязанным толстой старой верёвкой.
- Думаю, это двигатель кухонного лифта ещё с тех времён, когда лифт работал. - Негрет соскользнул вниз, подошёл к механизму и, пока пытался протиснуться дальше, перепачкал пальцы смесью пыли и застывшей смазки. - Господи, Сирин, ты бы хоть предупредила!
Он вытер руки о колени, надеясь, что не придётся объяснять, откуда эти пятна, когда мама затеет стирку.
- Эта штука сломана, что бы это ни было, - Сирин посмотрела на него поверх мотора.
Негрет открыл верхнюю коробку рядом механизмом и встал на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. Сначала мелькнула глупая мысль: «Драгоценности!» Он взял один «камушек»: это был неровный осколок стекла, светившийся глубоким тёмным светом, как сапфир. Негрет осторожно пошарил рукой. Там были осколки всех мыслимых оттенков зелёного. Негрет отодвинул коробку в сторону и открыл ту, что стояла ниже. Вторая коробка была полна осколков цвета золота и заката. В третьей оказались красновато-коричневые, по виду напоминавшие тосты, прожаренные и не очень.
Он взял по кусочку стекла из каждой коробки.
- Давай назовём их Самоцветы Всевластия, - предложила Сирин.
- Что ты подразумеваешь под «всевластием»?
- Власть и сила. У игроков много предметов, дающих могущество. - Она сдвинула очки на лоб и прищурилась, глядя на осколки, которые он выбрал.
- Готов поспорить, они остались от большого витража на втором этаже. - Негрет сунул осколки в рюкзак вместе с остальными находками. - Мама говорила, что тот витраж изготовили прямо в доме, поскольку он был слишком большим, иначе было бы не поднять на холм...
- Отлично! Эти самоцветы наверняка впитали мощь самого дома! - победоносно заявила Сирин, подняв кулак вверх, и в этот торжественный момент с крыши что-то капнуло ей прямо в левый глаз.
- Погоди, Сирин, а где была эта бумага? - спросил Негрет, о чём-то раздумывая.
Она показала на лист коричневой обёрточной бумаги, торчавший из-под нижней коробки.
- Прилипла вот к этой.
Негрет осторожно вытащил обёрточную бумагу и прочёл выцветшую надпись: «Лаксмит. Продажа бумаги. Квартал печатников. Нагспик». Он потянул сильнее, но бумага застряла под коробкой.
- Лаксмит, - повторил он. - Возможно, это подсказка.
Они обыскивали чердак ещё десять минут, и за это время Сирин успела добавить пояс к своему Плащу Золотой Неразличимости, а Негрет нашёл отличный перочинный ножик. Наконец они встали под лампочкой у двери и осмотрели пространство, которое только что обследовали.
- Отныне, Негрет, когда мы заговорим про это место, мы будем называть его Эмпориум, то есть хранилище, - объявила Сирин.
Негрет посмотрел на неё с сомнением, ну, по крайней мере, попытался, но, глядя на Шлем, Очи и Плащ, не сдержался и прыснул от смеха.
- Ладно, было весело, - признался он, закидывая рюкзак на плечо. - Отлично потрудились этим утром, дорогая Сирин.
Когда он надевал рюкзак, из заднего кармана выпали листы бумаги и карандаш. Негрет, поднимая их, вспомнил задание, которое его подруга-дух дала внизу, сидя за ёлкой.
- Погоди-ка. Прежде чем спуститься, давай нарисуем карту этого этажа.
Негрет расчистил место на старом сундуке и принялся рисовать. Сирин заглядывала через плечо и вносила поправки, пока наконец они не выпрямились, довольные своей работой. На верху страницы аккуратными большими буквами Негрет вывел слово «ЭМПОРИУМ».
- Вот.
- Прекрасная карта, - с восторгом сказала Сирин.
- Благодарю. - Тут в желудке у Негрета заурчало так громко, что Сирин посмотрела на него во все глаза. - Интересно, не пора ли обедать? - Негрет покраснел, пошёл к двери, но остановился. - Сирин? Раз уж мы выдумываем всякое... могу ли я сам решать, что мне делать в роли Негрета? Ну, или с самим Негретом... - он замялся. - Могу я придумать для него другое прошлое? Семью и всё такое...
Вот он и произнёс это вслух.
- Можешь ли? - переспросила Сирин. - Да просто обязан! Ты придумаешь ему историю, и он будет как живой.
Он кивнул с облегчением и сунул руку в рюкзак, чтобы нащупать ключи. Это для игры, так что, может быть, и нормально разок-другой притвориться.
Оказалось, обед уже закончился.
- Боже мой, почему так поздно? - потребовала ответа миссис Пайн, разглядывая запылённую парочку, когда они прошествовали на кухню.
- На чер... то есть в Эм... я хотел сказать, так вышло...
Майло скосил глаза на Мэдди, которая дважды ткнула его локтем в бок и теперь самым невинным образом поглядывала на миссис Пайн сквозь грязные голубые стёкла Очей Правды и Предельной Ясности. Майло вздохнул и удивился, как маме удаётся сохранить серьёзный вид.
- А когда обед?
- Обед? - миссис Пайн подняла бровь. - Быстро мыть руки, причём хорошенько! - добавила она, с сомнением глядя на его грязнющие ладони. - Потом могу предложить что-нибудь перекусить, а все остальные пообедали пару часов назад. - Она показала на часы, и Майло аж рот открыл. Уже перевалило за половину пятого. - Ужинать будем около шести. Только, чур, не портить аппетит!
- Очевидно, в Эмпориуме время течёт по-другому, - пробормотал он.
Майло дошёл до четвёртой истории в книге, где героиня собиралась бросить в реку кости животного.
У этой девушки по имени Нелл была на это веская причина. В городе бушевали наводнения, люди умирали, как мухи (у Нелл не осталось никого из родных), и каким-то чудом кости могли это зло остановить.
Майло дошёл до четвёртой истории в книге, где героиня собиралась бросить в реку кости животного.
У этой девушки по имени Нелл была на это веская причина. В городе бушевали наводнения, люди умирали, как мухи (у Нелл не осталось никого из родных), и каким-то чудом кости могли это зло остановить.
Нелл отправилась к реке, затопившей берега, и бросила кости в воду. Вспенившаяся вода поглотила их все, кроме одной. Последняя кость мягко развернулась, словно бы попала в неглубокий водоворот, скользнула по течению и скрылась из виду.
Майло оторвался от книги, чтобы откусить бутерброд с ветчиной, и теперь читал, как к девушке подошёл какой-то незнакомец и спросил, зачем она его призывала. Нелл ответила, что хотела узнать, как остановить наводнение, и тогда незнакомец сказал: «Есть магические ритуалы, которые называются сиротской магией».
Майло так и выпрямился. Сложно было не запнуться на слове «сиротская», особенно в сочетании со словом «магия».
«Это магия единичности, того, что осталось от целого. Магия безысходности, единственная в своём роде. Когда что-то остаётся, значит, ему суждено было остаться. Это что-то особенное, уникальное в своей ценности, могучее, благодаря тому, что уцелело. Меня могла призвать единственная кость, но чтобы волшебство сработало, её требовалось отделить от остальных. Пока она была соединена с остальными, то обладала скрытой мощью, но когда её разлучили с остальными, её мощь сделалась явной».
Ох, как интересно!
Зимой вечер наступает так рано... Солнце уже садилось за большой холм за домом, и на белую поляну ложились тени. Майло сидел, скрестив ноги, на своём любимом диванчике у окна, вполглаза наблюдая за красками и тенями заката через дребезжащее от ветра стекло, пока те боролись на снегу, и вполуха прислушиваясь к звукам в гостиной и потрескиванию огня в камине. Открытая книга лежала на коленях, а в руке он держал остатки бутерброда.
Теперь, оказавшись среди гостей, он снова превратился в обычного Майло. И если Негрету было страшно любопытно, зачем доктор Гауэрвайн пробрался в комнату Клем Кэндлер, то Майло всё ещё не оправился от того, что некто - может, доктор Гауэрвайн, может, кто-то ещё - побывал в его собственной комнате и кое-что оттуда унёс.
Майло повернулся и посмотрел на невысокого человечка, сидящего у камина. Несмотря на его бесконечные выпады в сторону миссис Геревард - эти двое постоянно находили повод для ссоры, - доктора Гауэрвайна легко было не заметить в комнате, где сидели вместе синеволосая Джорджи, Клем с копной рыжих волос и особенно Мэдди.
Словно услышав, что Майло думает о ней, Мэдди высунула голову из-за ёлки и беззвучно спросила: «Что?» Майло покачал головой, и его взгляд скользнул дальше. Мистер Виндж, устроившийся на своём обычном месте, щеголял сегодня в новых носках (ярко-зелёные с жёлтыми ромбами). Перед ним лежала книга, но глаза были прикрыты.
«Мы ничего не знаем ни о ком из этих людей, - сказала на чердаке Сирин. - Нужно выяснить, кто они и зачем они тут».
Майло откусил ещё кусочек бутерброда, пожевал задумчиво, потом закрыл книгу. Из рюкзака, стоявшего в ногах, он достал миллиметровую бумагу и начал рисовать карту первого этажа.
Мэдди уселась на диван рядом с ним и посмотрела на большие прямоугольники, которыми Майло обозначил крыльцо и гостиную, а затем подрисовал ещё и столовую, перетекавшую в кухню.
- О, молодец! А я как раз хотела спросить, начал ли ты рисовать карту этого этажа. - Она посидела минуту спокойно, пока Майло дорисовывал детали: лестницу, кладовку, камин, холл.
- Если мы назвали чердак Эмпориумом, - прошептал Майло, - каким будет тайное название первого этажа?
Сирин задумалась.
- Ну, в большинстве игровых миров место, где все собираются и обмениваются новостями, - это кабачок, салон или что-то в этом духе. Место, где незнакомцы встречаются, чтобы поесть, выпить и поболтать.
В книге постоялый двор, где все застряли, отрезанные от дома наводнением, назывался «Таверна „Голубая жила"».
- Тогда пусть будет «Таверна».
- Не возражаю.
Майло написал новое название первого этажа аккуратными заглавными буквами, поработал над картой ещё пару минут и отложил в сторону. Он залез в рюкзак, чтобы достать справочник «Прохвосты с Большой дороги», и под руку ему попался брелок с ключами. Майло вынул ключи, пристально посмотрел, а потом сунул в карман. Что посоветовал бы отец Негрета, будь он тут?
Он представил, как тот даёт ему наставления: «Мы не просто должны изучить наших соперников. Нужно прежде всего познать самих себя».
К счастью, у Майло был целый справочник, чтобы получше узнать Негрета. Он открыл «Прохвостов с Большой дороги» на странице, озаглавленной «Общий обзор» и принялся читать.
Дорога - величайшая обманщица из всех, петляет, раздваивается, исчезает и вновь простирается впереди, смеётся над картами и уводит даже тех, кто знает её как свои пять пальцев, в неизвестность. Неудивительно, что прохвост - истинное дитя дороги. Как и сами странные следы, прохвост исчезает и появляется по своему хотению. Ему подвластны любые замки, стены и тайники. И никому от него не укрыться: интуиция прохвоста, умение убедить и обвести вокруг пальца, а порой и владение воровским искусством уже вошли в легенды.
Там было много такого, что прямо сейчас, как показалось Майло, ему знать не обязательно. Майло и Мэдди обсуждали, какими качествами должен обладать Негрет, и Мэдди вскользь упомянула про очки за навыки, но Майло все равно многого не понимал: убытки, уровни, разные типы подвигов, попадания, промахи и превращения. Кроме того, многие «подвиги» - похоже, речь шла о разных уловках и трюках - подразумевали ещё и умение драться, но Майло казалось, в их с Сирин игре Негрету это не нужно, поскольку все остальные участники - реальные люди.
Были там и кое-какие полезные вещи, хотя Майло и не понял до конца, как они работали в игровом мире «Странных следов».
Перелёт на ветерке: ваши ноги несут вас так же быстро и незаметно, как ветер. Всесильные уговоры: вы можете уговорить даже самых упрямых сделать то, что вам нужно. Выдумщик: вы сочиняете, а весь мир вам верит. Ну и наконец, ловкость рук: вы можете украсть любую вещь, спрятанную под замком, открыв его ключом или комбинацией ключей.
За окном снегопад начал затихать.
Ужин в тот вечер был странным, по крайней мере, так показалось Майло. Он не просто ужинал в окружении незнакомцев, которые непонятным образом оказались здесь во время каникул (и кому-то придётся возместить ему это время!), но что ещё важнее, один их них - вор и залезал в его комнату. Если это не Уилбер Гауэрвайн, то значит, взломщиков в «Доме из зелёного стекла» целых двое. Хотя Майло не нравилась мысль о том, что Клем - воровка, но после той шутки приходилось и это иметь в виду.
Майло казалось, что человек, побывавший в его комнате, будет вести себя с ним как-то иначе. Должно быть, он размышляет, обнаружил ли Майло пропажу. И доктор Гауэрвайн - допустим, он ничего не украл, но всё же забрался в чужую комнату - должен был выглядеть хоть немного виноватым.
Было бы легче, если бы миссис Каравэй не устроила сегодня шведский стол. Если бы они сидели все вместе, как в старых британских детективных сериалах, которые так нравились маме Майло, то обменивались бы многозначительными взглядами, вели вынужденные беседы, роняли ложки и, возможно, подсказки. Но нет же! Миссис Каравэй и миссис Пайн приготовили жареное мясо, гору овощей и яичной лапши - идеальный ужин для холодного вечера - и все могли есть, где им нравится: за столиками для завтрака, в гостиной... За большим столом сидел только отец Майло.
Майло нахмурился, накладывая еду на тарелку. В британских детективах всё проще.
- Эй, малыш! - голос мистера Пайна перебил невесёлые мысли Майло. - Посиди со мной.
Майло так и сделал, правда, поставил тарелку на стол немного резковато.
- Как ты? - поинтересовался отец, когда Майло сел рядом. - Мне стыдно, что мы с мамой не можем проводить с тобой больше времени.
- Я понимаю, - тут же ответил Майло. Он и правда понимал. Это ведь не встреча с родственниками, которую затеяли родители.
- Как ты? - снова спросил мистер Пайн, потянувшись за перцем.
Майло взглянул на отца, который обычно был не очень-то разговорчив. Мистер Пайн смотрел в тарелку и делал вид, что всё как обычно, но он дважды повторил свой вопрос, и это было на него не похоже.
- Нормально, пап, - сказал Майло. - Мне эта компания не особо нравится, но все вроде вполне симпатичные.
«Правда, кто-то пробрался без спросу в мою комнату». Майло сам не понимал, почему не сказал об этом вслух.
Мистер Пайн подхватил вилкой пастернак и кусочек мяса.
- Слушай, я просто хочу, чтобы ты знал - мы не забыли, что сейчас каникулы. И никто не отменит Рождество, что бы ни случилось, пусть даже на нас обрушатся ураганы и потопы. Ну, ты понимаешь.
- Слушай, я просто хочу, чтобы ты знал - мы не забыли, что сейчас каникулы. И никто не отменит Рождество, что бы ни случилось, пусть даже на нас обрушатся ураганы и потопы. Ну, ты понимаешь.
- Или снегопады.
- Точно!
- Хорошо, пап, - улыбнулся Майло, не поднимая глаз. - Может, как-нибудь сыграем в «Странные следы». Теперь-то я знаю, что ты играл. Нашёл на чердаке всякие штуковины для игры.
- Ты нашёл мои вещи? Вот это да! Я думал, что отнёс всё на распродажу лет сто назад.
- Нет. Всё на месте. Так что как-нибудь можем сыграть.
- С удовольствием. Послушай, Майло, я хотел сказать, если тебе захочется побыть вдвоём с мамой или со мной, просто дай знать. Договорились?
- Договорились.
- Хорошо. - Мистер Пайн сгрёб сына в охапку, поцеловал в лоб, а потом встал и пошёл за добавкой.
Мэдди забралась в кресло рядом с витражным окном.
- Привет!
- А где твоя тарелка? - спросил Майло, с удовольствием откусывая мясо.
- А я уже всё. Слушай, Негрет. Нам нужно разговорить этих типов. - Она оглядела комнату. - Если они так и будут молчать, мы никогда ничего не выясним. Нам нужны подсказки.
- Я уже подумал об этом. У тебя есть идеи?
Сирин покачала головой.
- Знаю одно: что бы мы ни придумали - переговоры на тебе. - Она поправила воротник Плаща Золотой Неразличимости, многозначительно посмотрела на Негрета, когда мистер Пайн вернулся с добавкой, и тут же убежала.
Майло жевал, ворча себе под нос.
- Скажи-ка, а как тебе книга, которую дала Джорджи? - поинтересовался отец.
Майло сглотнул.
- Очень интересная. - И тут он почувствовал, что забрезжила идея. - Я кое-что вспомнил! - Он повернулся на скамейке и огляделся. Джорджи Мозель сидела за маленьким столиком для завтрака спиной к нему. - Мисс Джорджи?
Она обернулась. Вилка застыла в воздухе.
- Да, Майло?
- Как поживает «Лэнсдегаун»?
Джорджи вздрогнула, когда что-то громко звякнуло о тарелку. Майло оглядел гостиную. Гости разбрелись кто куда, но видно было Клем, сидевшую в кресле и вытиравшую соус, брызнувший на щёку, когда она выронила вилку.
- Что ещё за «Лэнсдегаун»? - спросила Клем.
- Это название фотоаппарата из сигарной коробки, - объяснил Майло, размышляя, почему Джорджи, кажется, испытывает неловкость. - У всех самых крутых камер есть имена, - добавил он на случай, если Джорджи боится, что её засмеют за то, что она дала имя фотоаппарату. - Вы его доделали?
- Разумеется! - ответила Джорджи, с благодарностью улыбнувшись. - Если захочешь, я принесу его попозже.
- Здорово!
- И я тоже хотела бы взглянуть, - сказала Клем с улыбкой.
- И я, - поддакнула миссис Геревард. Обе девушки уставились на неё в изумлении. - Очень люблю фотографии, - сказала пожилая леди, словно бы защищаясь.
- А я люблю интересные книжки! - Майло встал и перешёл с тарелкой в гостиную. - Мне очень понравилась та, что я начал читать. - Он сел на плиту перед камином и стал рассказывать так, чтобы его все слышали. - Действие происходит на постоялом дворе. Вроде нашего. Гости застряли там из-за проливного дождя, поэтому каждый вечер кто-то из них рассказывает историю.
- Ты читаешь «Записки раконтёра» или «Остролист»? - уточнила миссис Геревард.
- «Записки раконтёра». Вы знаете эту книгу? А вторая о чём?
- Это Диккенс. То есть Диккенс - один из рассказчиков. Она так же построена. Кое-кто считает, что автор, собравший фольклорные рассказы в «Записках раконтёра», заимствовал идею у Диккенса.
Джорджи отставила тарелку.
- Вы много знаете о фольклоре, миссис Геревард? - вежливо спросила она, присаживаясь на диван рядом с пожилой леди.
- Да, кое-что, - нерешительно ответила миссис Геревард. - Совсем немного. Я старая женщина и всегда любила читать.
Похоже на правду, подумал Майло, но почему-то из уст миссис Геревард звучало как ложь. Он пообещал себе подумать об этом позже.
Всесильные уговоры: вы можете уговорить даже самых упрямых сделать то, что вам нужно.
Он дотронулся до волшебных ключей Негрета, которые спрятал в карман. Определённо, отец Негрета позаботился, чтобы сын справился с этой задачей.
- Вот было бы здорово, - он сделал вид, будто идея только что пришла ему в голову, - если бы каждый из нас рассказал какую-нибудь историю! Мы ведь тоже незнакомцы, оказавшиеся под одной крышей. Получилось бы, как в тех книгах.
Он хотел было добавить: «Вы могли бы рассказать, что привело вас сюда», но решил, что это уж слишком. Что-то подсказывало, что не каждый в этом доме готов ответить на этот вопрос честно. Но рано или поздно, может, и он проговорится. Какую бы историю ни выбрал каждый из гостей, у Майло появится шанс хоть что-то узнать об этом человеке.
В любом случае попытка - не пытка.
- Отличная идея, - похвалила миссис Пайн. - Мы с миссис Каравэй приготовим пунш, пока все заканчивают ужин, а потом сможем послушать истории.
Майло просиял.
- Тогда я помогу вымыть посуду. - Он заметил, как сильно удивился отец, но не подал виду - Майло не любил мыть посуду. Но у Негрета появился план! Пока он будет переходить от гостя к гостю, забирая грязную посуду, он сможет увидеть, кто и как воспринял его предложение. Майло обошёл комнату с самой что ни на есть доброжелательной улыбкой, пока собирал тарелки и приборы. За улыбкой, однако, скрывался верхолаз, который внимательно наблюдал за каждым из постояльцев.
Первой была Джорджи, и её улыбка казалась искренней.
- Ты это отлично придумал, - сказала она, протягивая тарелку, на которой сбоку аккуратно лежали нож и вилка. - Может, мы перестанем вести себя как незнакомцы. Раз уж мы здесь все вместе, да?
Миссис Геревард немного волновалась, когда отдавала тарелку.
- Теперь я только и думаю, какую же историю рассказать.
- Вы могли бы рассказать, что вас сюда привело, - предложил он, чтобы послушать, что она ответит.
- О, нет! - тут же заявила пожилая леди и нервно поправила причёску. - Я просто хотела уехать на зимние каникулы и выбрала это место. Ничего увлекательного.
Опять это прозвучало как ложь. «Ну, может, не совсем ложь, - подумал Негрет. - Но если это правда, то не вся».
Доктор Гауэрвайн принёс тарелку и аккуратно поставил в стопку. Он ничего не сказал, но задумчиво посмотрел на Негрета, доставая из кармана кожаный мешочек. Он кивнул, вынул трубку и отправился в холл за пальто, затем снова прошёл через гостиную и исчез за дверью, чтобы покурить на крыльце.
Негрет почувствовал, как сердце у него забилось чаще, и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. У этого типа точно есть свой секрет.
- А какие истории рассказывали герои в книге? - полюбопытствовала Клем. - Ну, есть те, что годятся или нет в таких случаях? - Она задумалась. - Я даже не знаю, рассказывала ли я когда-то раньше истории.
- Вы никогда не рассказывали историй? - спросил Негрет. - Никогда и никому? Быть такого не может.
- Ну, не такие, - запротестовала девушка. - Это не то же самое, что рассказать кому-то, как прошёл день, правда?
Он хотел было согласиться, но остановил себя.
- Вы можете рассказать, что захотите. Смысл в том, чтобы поделиться чем-то с остальными. Это же весело. Тут не может быть правил.
- Да, весело, - задумчиво протянула Клем. - Наверно, сегодня я просто послушаю, а свою историю расскажу завтра. - Она повернулась к Джорджи: - Может, ты расскажешь, как придумала такое интересное имя для своего фотоаппарата, Синевласка?
Джорджи улыбнулась, но улыбка вышла немного кислой.
- А может, ты нам расскажешь, Рыжик?
- Может, и расскажу.
- Я бы очень хотела и сама услышать эту историю, - сказала миссис Геревард, едва заметно нахмурившись.
Очень странно!
Мистер Виндж был последним. Он сидел в кресле в углу и держал тарелку в руке, но прежде, чем отдать Негрету, смерил его пронзительным взглядом. Словно бы точно знал, что на самом деле Негрет затеял, и даёт понять, что он это знает, и уж если согласится участвовать, то у него на это свои причины.
Мистер Виндж моргнул, криво улыбнулся и поправил очки в черепаховой оправе, а Негрет засомневался: он пытается выведать какую-то тайну, а может, перед ним обычный скучающий постоялец, застрявший в отеле из-за снегопада.
Миссис Каравэй вышла из кухни и забрала у него тарелки.
- Спасибо за помощь, Майло! Давай-ка я приготовлю тебе горячий шоколад по особому рецепту, ты заслужил!
Когда тарелки были вымыты и гостям раздали кофе и пунш, а также предложили отведать знаменитый торт «Красный бархат», приготовленный Лиззи Каравэй, все одиннадцать обитателей «Дома из зелёного стекла» собрались в гостиной. Странная это была компания, особенно сейчас, когда все пристально смотрели друг на друга и как будто что-то скрывали. Майло видел их глазами Негрета: от собравшихся исходило ощущение нервозности и любопытства. Все как будто чего-то ждали, но таили подозрительность.
- Итак, - сказал Негрет как ни в чём не бывало. - Кто первый?
Гости переглянулись. Негрет посмотрел на мистера Винджа, с удивлением поймав себя на том, что ждёт не дождётся, когда этот странный человек в носках с ромбиками начнёт свой рассказ. Но мистер Виндж сосредоточенно мешал ложкой в чашке и определённо не собирался рассказывать никаких историй. Во всяком случае, пока. Майло посмотрел на доктора Гауэрвайна, но и тот тоже помалкивал.
Наконец миссис Геревард постучала ложкой по ободку кружки.
- Думаю, я могу рассказать историю, - чопорно произнесла она.
Все взоры обратились к ней.
- Род мой древний и почтенный. - Старая леди неспешно помешивала чай. - Возможно, уместно будет рассказать одну из историй, которые отец называл в шутку «подержанными», поскольку в нашей семье их передавали из уст в уста. Хочу рассказать вам историю под названием «Только глупец насмехается над судьбой». Слушайте же.
- Мы и так слушаем, - проворчал доктор Гауэрвайн.
Миссис Геревард собралась было осадить его, но Джорджи её опередила:
- Нет, док, это традиционное начало фольклорных историй. Так рассказчики давали понять слушателям, что они начинают.
- Ага, - сказал Негрет, вспомнив, что некоторые истории из «Записок раконтёра» начинались именно так.
Миссис Геревард сложила руки на груди.
- Если вы готовы слушать.
Доктор Гауэрвайн закатил глаза:
- Простите, что перебил.
- Ничего, - надменно ответила старая леди. - Слушайте же.