Тени Лондона

Будь у вас сотня фунтов, стали бы рисковать ей, чтобы приумножить свое состояние? А если бы знали, что сумма увеличиться на толику, скажем, на десятку?

Равноценна эта метафора ситуации или нет, Ирэн рассуждала, натягивая дешевый длинный парик с черными волосами на голову.

Она уже успела намазать веки серыми тенями с блестками и накрасить губы вишневой помадой. Где-то в тумбочке еще нужно было найти старые круглые солнцезащитные очки с темными стеклами.

Ирэн собиралась отправиться в Скотланд-Ярд, чтобы попытаться выудить из Смита информацию по убийствам. И, нужно сказать, без подробностей план звучал как крупнейшее фиаско криминального мира.

Глупый маскарад, как в фильмах про супергероев, когда костюм в облипку и маска, не закрывающая и половины лица, делали из них неузнаваемых людей, всегда казался Ирэн абсурдом. И вот, до чего же она докатилась? Сама как чертова женщина-кошка, уму непостижимо.

Как бы Адлер не хотелось, пристально наблюдающий за ее сборами с самого утра Портман все-таки добился своего и выпытал, куда она так выряжается.

– Будь ты одета так в доме Вильсонов, я забрал бы что-нибудь еще, чтобы наверняка встретить такую роковую красотку вновь, – осмотрев образ Ирэн, бросил Портман и игриво повел бровями. За что секунду спустя получил хлесткий удар подушкой по груди.

Ключ щелкнул в скважине. Ирэн оказалась на улице, мысленно настраивая себя на выбранную роль. Машину брать она не станет, придется тащиться пешком, так что времени, чтобы припомнить самые трогательные и печальные события жизни у нее будет предостаточно. Главное, не размышлять о том, что Портман спалит или ограбит ее квартиру и сбежит, оставив двери нараспашку. Ярость и тревога – не первые эмоции для только что потерявшей любимого мужа вдовы.

Оказавшись в здании полиции Лондона, Ирэн вежливо обратилась к охраннику, черный мужчина в теле осмотрел ее, несколько секунд игнорируя звуки из рации, висящей у него на поясе, а затем направил Адлер к стойке, за которой сидела девушка.

– Простите, – обратилась Ирэн к шатенке, что-то печатающей на компьютере. Из-за монитора торчали только глаза девушки. На стойке располагалась прямоугольная золотистая табличка с именем Сара.

– У Вас что-то случилось, мэм? – она отвлеклась от экрана, и Ирэн пришлось подойти ближе, чтобы видеть лицо полицейской.

Приподняв очки, Адлер смахнула притворную слезинку с лица. По плану она должна притвориться молодой вдовой, утопающей в горе.

– Мой муж...он...он... – хныкала Ирэн, делая вид, что ищет платок в своей маленькой сумочке.

– Мне жаль. Думаете, его убили, мэм? – поинтересовалась девушка за стойкой.

– Я уверена в этом! Мне нужно в отдел уголовных расследований, чтобы написать заявление, – девушка понизила голос и наклонилась к сотруднице совсем близко. – Кажется, я подозреваю кое-кого.

Девушка снова быстро застучала пальцами по клавиатуре, что-то проверяя.

– Вам на третий этаж. Первые три кабинета слева занимаются расследованием убийств. Вас провести?

– Нет, нет. Спасибо, Сара, – ответила Ирэн, медленно направляясь в сторону лифта, по пути еще несколько раз шмыгнув носом и поднося к нему лишь приличия и прикрытия ради специально взятый платок. В кабине лифта, осмотревшись и убедившись, что никаких камер нет, она смогла немного расслабиться. Играла она как дешевая актриса, возомнившая себя Эдит Эванс, хотя, в прочем, это неважно, главное, что она у цели.

Будучи офицером, Смит обычно патрулировал улочки Лондона, однако пару раз девушка видела его пухлое серьезное лицо в газетах, в постах о раскрытии преступлений.

Поэтому сейчас, выходя из медленно открывающихся дверей железной кабины лифта, Адлер молилась, чтобы констебль был достаточно хорош на службе, дабы иметь личный кабинет. Если идея провалится, она просто уйдет, а маскарад окажется пустой тратой времени.

Джейкобсон, Хоггарт... Ирэн зажмурилась, чтобы продлить интригу на пару секунд. Разумеется, никакого Смита на двери не оказалось, зато оказался какой-то В. Бэйли. Адлер замерла у входа в кабинет. Тот ли это паренек Винс, за сестрой которого она присматривала почти год?

Трижды постучав, Ирэн открыла дверь. Ей не доводилось бывать в полицейских кабинетах прежде, но выглядели они ровно так, как Ирэн себе их и представляла – скудно. Серое рабочее помещение с письменным столом, парой стульев и пробковой доской рядом с окном, на которой висели фотографии и вырезки из газет.

Среди кипы бумаг и папок сидел молодой человек, лет двадцати с небольшим. Сложив два плюс два в своей голове, Ирэн тут же поняла, что парень – действительно Бэйли младший, ведь они были ровесниками.

Лицо его практически не изменилось, лишь щеки стали впалыми, а вид более усталым, появились серовато-синие мешки под глазами, особенно выделяющиеся на светлой тонкой коже.

Прическу Бэйли младший тоже сменил, наверное, сразу же, как вылетел из родительского гнезда. Во времена, когда Ирэн еще работала у них, неоднократно слышала, как мать парня настаивала, чтобы он тщательно зачесывал свои каштановые волосы. Винс отчаянно сопротивлялся, но в итоге всегда поддавался. Теперь никто не мог помешать ему наводить хаос на своей голове.

Немного помявшись у входа, Ирэн все же прошла внутрь и поздоровалась, про себя гадая, изменилась ли она настолько, чтобы Винс не узнал ее.

Стоило сообразить, что сын пойдет по стопам отца и начнет карьерный рост отнюдь не с нижней ступени.

Винсент отвлекся от чтения содержимого красной папки и взглянул на вошедшую девушку. На лице его проскочила странная эмоция, затем оно снова сделалось невозмутимым. Винс отложил бумаги, предлагая жестом присесть. Про себя Ирэн отметила, что движения некогда юноши стали жестче.

– Добрый день, – офицер бросил быстрый взгляд на руки Ирэн, отчего она несколько смутилась, – мэм. Чем я могу Вам помочь?

Чувствуя растерянность, Ирэн металась между признанием в сердцах и четким исполнением плана.

– Винс, послушай, – она проиграла порыву сердца, – это может прозвучать нелепо, но мне нужна твоя помощь.

Ирэн сняла темные очки и положила их рядом с белой кружкой, на которой виднелись подтеки от кофе. Она ждала, что парень узнает ее и, похоже, дождалась. В лице Винсента что-то переменилось, Ирэн даже показалось, что она снова видит перед собой смышленого Винса с неправильно застегнутой рубашкой. Офицер поставил локти на стол и с интересом взглянул на девушку.

– Ирэн? Как тебя сюда занесло? – когда он наклонился ближе, из-под расстёгнутого ворота белоснежной выглаженной рубашки показалась подвеска с маленьким кусочком черного оникса. Такие покупали еще детям, на удачу и чтобы уберечь от магии. Должно быть, украшение сыну подарила мать. Беатрис увлекалась всем этим мистическим антуражем, хотя мистер Бэйли этого и не одобрял. Может, со всей этой чертовщиной, наступившей на улицах Лондона, и самой Ирэн стоило увешаться амулетами?

Вздохнув, Адлер продолжила:

– Моя подруга пропала, я хочу найти ее, – выдержав небольшую паузу, девушка добавила:

– Мне нужно больше.

– Предлагаешь рассекретить конфиденциальную информацию, потому что твоя подруга пропала? – разочаровавшись, скептично спросил Винс и откинулся обратно на спинку стула.

Некоторым людям присуща невероятная способность – отражать любую информацию ровно таким образом, чтобы она начинала казаться глупой или даже абсурдной.

– Выходит, все так, – кивнула Ирэн, с каждой секундой теряя надежду на содействие парня, но в ее рукаве все еще оставался козырь. – Что, если я предложу свою информацию взамен той, что есть по этому делу у полиции?

Предложение подействовало эффективно, и Ирэн несколько расслабилась. Она дразняще медленно извлекла из сумки желтоватый конверт, наблюдая за пытливым взглядом парня. Но открывать его не спешила.

– Здесь, – Ирэн подняла находку, – то, что я случайно нашла в библиотеке, подслушав телефонный разговор.

Придвинув конверт к Винсенту, Ирэн замолчала в ожидании ответа полицейского. В переговорах, как ни тяжело было признавать ей самой, Адлер была нулем, дыркой в пончике.

– Так значит, ты отдашь это, если я расскажу все, что мы накопали?

Ирэн согласно кивнула, пока Винс осторожно выуживал содержимое улики. Когда фотографии, будто они были паззлом, оказались разложены на столе, тут же со шлепком отдал ту самую красную папку.

Среди газетных вырезок и экспертных заключений находились снимки с мест преступлений, не отданные в прессу. От одного взгляда на фото тела Синди, последней убитой, становилось дурно. Раны на спине оказались до того глубокими, что виднелись ребра.

Каждая из жертв лежала на спине с растрепанными волосами и широко распахнутыми глазами. «Я не видел их лица», – пронеслось в голове Ирэн, но, тряхнув головой, она выбросила эту мысль.

Под каждой серией фото стояли даты рождения, смерти и инициалы, среди которых Адлер отчаянно боялась найти Миранду.

Тем временем юный Бэйли сопоставил фотокарточки с прядями, положив записку над остальными уликами. А затем, прочистив горло, тихо сказал:

– Это – следующие жертвы. При осмотре тел у погибших обнаружили остриженные пряди.

Ирэн быстро посмотрела на Бэйли, а затем еще раз быстро пролистала фотографии в папке. Две фамилии, две жертвы.

– Выходит, F.F. – означало четвертую и пятую жертву. Шестой, по словам Кеннета, была сама Ирэн.

Адлер и Бэйли встретились взглядом, молодой офицер сглотнул. Ирэн ни за что не призналась бы Бэйли, что следующим снимком, снимком номер шесть, мог стать ее собственный.

Но не пошутить о том,что всю жизнь бежала от полиции, а теперь явилась по добрую душу, увы, несмогла.