bevardis acordas | безымянный аккорд

Уже второй час Лея бегает по квартире с полотенцем на голове. София недовольно подгоняет её, все это время слоняясь с набитым портфелем у выхода.

— Давай скорее, у нас времени в обрез!
— Сейчас только семь утра, Софа. Концерт в четыре, — бурчит Лея, забрасывая в портфель футболку с названием любимой группы.

Лукшис в который раз поглядывает на часы и нервно трясет ногой. — Нам ещё нужно успеть заехать в один магазинчик в Вильнюсе, докупить подарочки ребятам, ну и раньше всех прийти, конечно!

— Ты на эти «подарочки» потратила больше, чем на сами билеты. - указывает старшая и продолжает механически заталкивать вещи в рюкзак. — У тебя meet&greet, нас и так впустят пораньше.

— Мы не одни купили такие билеты, их более чем достаточно. Я должна встретиться с ними первая, чтобы запомнится! И первой попасть в концертный зал тоже. А то мало ли, и места у сцены не останется, ты хочешь стоять где-то в заднице?

Лея одаривает полячку сомнительным взглядом, но оставляет ее без ответа. Только в голове крутилось навязчивое: я вообще не хочу там стоять. Девушка последний раз промачивает волосы о полотенце и бросает влажную ткань на ближайшую батарею.

На выходе София забегает к соседке, которую заранее попросила присмотреть за Ю-ю. Она торопливо тараторит инструкции, которые уже повторяла несколько раз: сколько корма, где лежит, как часто стоит заходить.
В завершение протягивает женщине две мятые купюры номиналом в двадцать евро и вбегает в лифт. Двери захлопываются сразу после того, как она ступает внутрь и оставляют позади спокойную, размеренную жизнь, уступая место чему-то сумбурному.

—
На перроне их встречает серебряный скоростной поезд, рядом с которым улыбчивая контролерша ловко, почти машинально проверяет билеты и кивает, пропуская пассажиров. Подруги предоставляют свои и проходят в вагон.

Лее, в отличие от Софи, редко предоставляется возможность попутешествовать, съездить куда-либо кроме знакомого и приевшегося маршрута «Каунас - Клайпеда». Она осторожно шагает вперед, скользит взглядом по пока еще полупустым сидениям.

Лукшис в свою очередь быстрым шагом и без особых проблем находит девушкам их места, занимает свое у окна, хлопает пару раз о соседнее сидение, немым жестом приглашая подругу сесть рядом. Брюнетка забрасывает их портфели на полку и спустя двадцать минут долгого ожидания вагон наконец заполняется людьми.

Кто-то смеется, кто-то недовольно переговаривается между собой, а кто-то, как Лея, молча, без лишней суеты занимает свое место. Гул голосов перебивает резкий, записанный звук диспетчера, с небольшими помехами объявляющий о начале пути.

Поезд вздрагивает, двигается с места и все медленно затихает. Колеса издают знакомый с детства ритмичный стук. Как сердце, громко стучащее в груди, словно норовит выпрыгнуть.

София прижимается к окну, наблюдает за сменяющимися видами за окном — сероватые окраины. Скучно. 

В её наушниках Marshall звучит katarsis и она еле слышно шевелит губами, проговаривая давным-давно заученные тексты. Беззвучный концерт - только для нее. Людям вокруг это может показаться странным? Наверное. Но все слишком заняты своими заботами, так что – плевать.

В груди скапливается необъяснимая тревога перед концертом и встречей с кумирами. Тяжелый ком, плотный и тугой засел внутри еще четыре дня назад, не позволяя кареглазой вдохнуть полной грудью. С каждым километром он только крепчает.

Несмотря на то, что Софии уже однажды выпадала честь посетить целых два концерта этой группы, когда те еще только начинали их давать, именно этот казался ей чем то «особенным» и на ступень выше по масштабу.

Лея её переживаний не разделяла, единственное, что ее сейчас заботило - сильная усталость. Первое время она пыталась отвлечься на телефон, лениво водя пальцем по экрану, но все быстро надоедает и попытки бодрствовать оказываются тщетны. Глаза устают, все раздражает – свет, шум, даже музыка. Литовке никогда не удавалось засыпать сидя. Она склонила голову на хрупкое, чуть напряженное плечо подруги. София даже не дернулась, потому что привыкла, и такая реакция давала Лее зеленый свет. Значит можно задремать. Устроившись поудобнее, оказавшись полу-лежа – она так и сделала. Лея прикрывает глаза и затихает. Сон приходит неохотно.

Софи машинально гладит её темные пряди – в этом движении больше заботы, чем она когда либо выражала словами. Себе сомкнуть глаз не разрешила. Так и провела остаток пути сосредоточенно глядя на незнакомые улочки, после – быстро пробегающие деревья.

—
Вильнюс радует глаз с первой же минуты. Еще не успев покинуть вокзал, девушки восхищено всматриваются в город — в его изящные фасады, узкие улицы и потрясающую архитектуру. Все кажется новым, свежим и по-своему красивым. Даже погода, по сравнению со вчерашней, казалась издевательски идеальной. Прохладно, но солнце разливалось по городу как мед – густо, неотвратимо, одарив этот город своим светом сполна. Это заставляет и без того сонную Лею щуриться больше прежнего и прикрыть ладонью глаза. Яркий свет раздражает, всегда раздражал.

София тоже не любила, но, когда солнечные лучи падали на её блондинистые волосы — она становилась похожа на одуванчик. Это почему-то улыбало всех, кроме нее самой.

Пока девушки ожидали такси недалеко от оживленного центра, Лея оглядывалась вокруг как потерянный маленький котенок, еще не совсем осознавший как себя вести. Она осматривается по сторонам: шум незнакомых улиц, запах кофеен, влажный воздух после ночного дождя — все это напоминает Каунас, но намного живее.

Наконец добравшись до концертного зала Софи к большому удивлению для себя замечает, что какая-то девчонка с парнем уже явно заняли первое место в еще не сформировавшейся очереди.

Увидев, что перед входом осталось немного свободного пространства, она незамедлительно бросает там свои вещи, упирает руки в бока и отводит свой взгляд в сторону, будто ничего особенного не произошло.

Молодая пара подходит к девушкам, намереваясь разобраться и выяснить, почему неизвестная влезла перед ними, но Лукшис с театральным удивлением прерывает их попытки.

— przepraszam, nie mówię po litewsku.. nie rozumiem.. no understand.. no-no / извините, я не говорю по-литовски.. не понимаюю.. нет-нет / - с ярким польским акцентом. Отмахивается от них рукой и недовольно покачивая головой из стороны в сторону продолжает настойчиво стоять на месте. Грубый и очень наглый поступок. Но София приехала сюда с четкой целью и ничто не могло помешать её настрою. Лея улыбается и прикрывает лицо ладонью в попытке сдержать непроизвольный смех.

До концерта остается пять часов, до встречи с музыкантами - четыре пятнадцать. Римша, не зная куда себя деть, от нечего делать уже успела обходить вокруг здания двадцать кругов, сбегать два раза в ближайшую закусочную за оверпрайс хот-догами, кофе и какао. Еще немного и научилась бы делать сальто назад. Время как назло тянулось дольше обычного.

Очередь постепенно набирала обороты, тонкой змейкой растянулась до начала другой улицы. У входа собралась небольшая группа счастливчиков, которым также как и подругам удалось урвать один из 20 билетов на город. Это Лея узнала из разговоров в толпе.

И вот, на экране телефона виднеются заветные цифры «16:15». Как по заказу двери в помещение открываются. Организатор просит подойти людей, оплативших заветный билет и София, хватая свою сумочку с подарками трогается с места и самая первая, как стрела, подлетает к высокому мужчине, не оставляя шансов другим. Тягаться с ней бесполезно.

—
До встречи остаются считаные минуты. Блондинка шустро мельтешит перед глазами Римши, бубня себе под нос одно и то же, словно повторяя мантру: я забыла все слова на литовском, что им говорить? пиздец-пиздец.

Заученные наизусть реплики, вопросы, благодарственная речь — все испарилось перед тем самым моментом. Из головы пропал даже воздух, оставляя только абсолютную пустоту. Оглушающую, как после взрыва, тишину.

Девушек провожают в комнату. Мягкий свет контрастирует с ярким, что только что прожигал им глаза в коридоре ожидания. Создается ощущение покоя и уюта. Спокойная и непринужденная беседа напрашивается сама по себе.

Участники группы хором, в один голос приветствуют вошедших подруг на английском. София медленно мотает головой и приветствуется на литовском. Её голос заметно дрожит, как и её руки, которые держат небольшую собственноручно кастомизированную сумочку, в которой аккуратно сложены подарки для каждого.
Она делает еще один шаг ближе и начинает свой монолог, который все присутствующие слушают с легкими улыбками.

— Я так восхищаюсь творчеством вашей группы, спасибо за музыку, которая заставляет меня улыбаться и испытывать разные эмоции, спасибо за вдохновение. Ваши песни правда дают мне второе дыхание и я слушаю их днями напролет.- блондинка запинается, путается в ударениях, порой поворачивается к Лее с умоляющим взглядом, немой просьбой помочь вспомнить слово. — Не даст соврать. - кивает София в сторону Римши, на что она одобрительно кивает.

Музыканты благодарят её за теплые слова и стараются продолжить диалог. Эмилия утешительно улыбается, а Аланас протягивает ладонь к девушке и по-дружески, с особой осторожностью проводит ею по плечу, — Все хорошо, не волнуйся, - просьба успокоиться и не нервничать была произнесена с легким смешком, словно Брасас старался разбавить её тревогу. Софии и вправду становиться спокойнее, но больше из-за молчаливой поддержки рядом - Леи. Она просто смотрит, существует где-то в этом пространстве и молчит. Это греет и вселяет чувство уверенности больше, чем любые слова поддержки.

Далее митка проходит намного спокойнее. Лукшис задает половину из идеально отрепетированных вопросов. Она собирала их днями и ночами, записывала мысли в маленький блокнот. Часами говорила сама с собой и просила Лею оценить. Она словно боялась, что скажет, сделает что-то не так. Римша не спрашивала ничего, не встревала в диалог. Ей хватило просто смотреть, слушать, запоминать. В их реакциях было больше смысла, чем в заготовленных фразах, наигранных эмоциях специально для зрителей. София говорила, сияла в этом моменте. Так же изредка продолжала дрожать. Лея будто сквозь аквариум наблюдала за остальными, подмечая что-то о каждом.

Эмилия – миловидная, хоть и молчаливая. Лея увидела для себя их с Софией едва заметную схожесть - обе источали ощущение надежности, «якоря» своей компании, точка опоры в хаосе. Искренняя, лучезарная улыбка, красивые, непослушные кудри вряд ли могли оставить кого-то равнодушным. Красивая до безумия. Лея даже задумалась о её личной жизни: кому так посчастливилось?

Йокубас сперва показался самым отстраненным, но стоило обстановке разбавиться и перейти разговору в более свободное русло – он влетел в беседу как родной, будто всегда ждал этого момента, болтая больше всех. Эмоциональный, живой и по-своему очаровательный он вызвал у Римши чувство «родственной души». Иногда та видела схожести в их повадках, и теперь поняла, почему София спорила с ней на тему, на кого из участников больше всего похожа сероглазая. Сейчас Андрюлис напоминал ей ту часть себя, которая выходила наружу только в самом близком кругу. Ту, которая закрывалась за ширмой в нелепой попытке спрятаться. Ту, что мать прозвала «слишком громкой». Такое чувство делало её слишком уязвимой. Она быстро перевела взгляд в попытке зацепится за другого участника.

Аланас сразу бросился в глаза – высокий, тот самый «добрый громила» из клишированных американских сериалов. С виду недовольный всем и вся вокруг, хмурый и сосредоточенный. Но стоило ему заговорить, как эта мысль рушиться. Улыбка у него была почти детская, теплая и заразная. Он напоминал большого, немного неуклюжего щенка: преданного, ласкового, надежного.. Теперь тот источал чувство безопасности. Казался тем человеком, которому можно было доверить свою жизнь без задней мысли. Если ты оступишься — он тут же подхватит тебя и не даст упасть. Говорил он спокойно, чуть замедленным темпом, подбирая нужные слова, и, когда проявил жест заботы к Софии – заслужил отдельное уважение в глазах Леи.

Последний, самый яркий персонаж. Тот, за ради которого Лукшис притащила подругу на этот концерт — Лукас.
Он оказался совсем не таким, каким она представляла судя по песням, отрывкам из интервью, которыми делилась София. Его голос в жизни очень отличался от того, что Лее приходилось слышать в музыке из-за стены. Он словно мурчал при разговоре.

Там — грозный, хрипловатый, иногда даже пугающий. Тут он был удивительно тихим, почти нежным. Говорил приглушенно, осторожно, словно боялся быть лишним в собственном присутствии. Временами казалось, будто он нарочно говорить чуть тише чем нужно, заставляя наклониться ближе. В какой-то степени литовке даже удалось понять, почему её подруга так сходит от него с ума: в нем смешивалось два совершенно противоположных чувства. Он казался недосягаемым, человеком, которого невозможно потревожить, будто существовал в другом мире. Он не задерживался ни на ком и ни на чем, тихо утопал в своем горе и не оставлял за собой ничего, даже тени. Его суровая отрешенность, грубый взгляд и ледяное выражение лица вызвали странное желание рассматривать его снова и снова, в попытке зацепиться, найти трещину в этой холодной и нерушимой броне. Раньше Лея предпочитала называть его «обычный мамкин дединсайд». Для наивных девчонок, к которым невольно приписывала Софию. Но сейчас она впервые уловила в нем нечто большее.

С другой стороны в нём было что-то необъяснимо трогательное. Его хотелось обнять со всей силы, скрыть ото всех. Сперва взъерошить, после – погладить и привести в порядок непослушные блондинистые волосы. Уверить, что все у него будет хорошо. Радзявичюс, несмотря на всю свою внешнюю отстраненность не упускал из виду Софию: то интересовался, все ли с ней в порядке, то просто внимательным взглядом провожал её растерянные движения. В прочем — настоящий душка.

В общем и целом мнение о группе сложилось совершенно иначе, чем та представляла его себе с рассказов подруги. Черты лица Лукаса, его говор казались литовке подозрительно знакомыми, из-за чего ее взгляд дольше обычного задержался на певце. Это девушка списала на то, что вечно видит его физиономию на плакатах, развешанных по квартире, по тому, что София не упускала возможности сбросить сожительнице очередной эдит, клип или новостную сводку с участием блондина.

— Тоже хочешь что-то спросить? - неожиданно интересуется солист, заметив ее пристальный взгляд.
— Нет-нет, спасибо, - тихо промолвила Лея и уставилась в пол, не желая прерывать диалог подруги. Не хотелось привлекать лишнее внимание.

Организатор осторожно оповещает девушек, что время встречи походит к концу.

— Ах, точно, у меня есть для вас небольшие подарки!, - София достает из сумки красивую коробочку и протягивает её Эмилии. Внутри цепочка с различными камушками, сочетающимися между собой по цвету. Лукшис очень долго изучала их значение и старалась найти настоящие минералы, зная, какое значение символике придает басистка. В этом они с Софией были схожи, её тоже увлекала вся эта тематика.

Над подарком для Брасаса она тоже достаточно заморочилась, предоставив ему брелочек со съемным медиатором. На аксессуаре выгравировано его имя, а чуть ниже название группы.

Лукасу София заботливо и кропотливо делала браслет своими руками. Тот был в темных тонах и по её мнению отлично подходил музыканту. Так же ему достался самый большой подарок - картина с изображением всего состава. Талантливой художницей Лукшис не была, но рисунок выглядел действительно достойным.

Йокубасу подарок та забирала уже в Вильнюсе. Это был набор красивых колец из черной нержавеющей стали. Лея с удивлением взглянула на них, так как сейчас на её пальцах тоже красовались подобные украшения. София часто сравнивала барабанщика и свою подругу, начиная с того, что оба отлично владеют игрой на одном и том же музыкальном инструменте, заканчивая похожим поведением, которое Лукшис трепетно изучала из различных интервью.

В конце встречи специальный фотограф делает фото девушек вместе с группой. Всего шесть ребят, по правую сторону от Леи стоят Йокубас и Эмилия, по левую от Софи - Лукас и Аланас. Блондинка и гитарист показывают одинаковый жест и единственные ярко улыбаются.

Девушки получают только-только распечатанное фото и обещание сбросить его еще раз по почте. Подругам в руки выдают виниловые пластинки со всеми песнями, что прозвучат на сегодняшнем концерте, а так же постеры, в углу которых автографы, совсем недавно оставленные всей группой. София радовалась как дитя, а Римша принимает это как ожидаемое дополнение входящее в стоимость билетов. Хотя винил ей нравится, может, послушает.

На последок Лукшис просит подругу сфотографировать её еще раз с каждым по отдельности, на что ребята отозвались положительно и стали фотографироваться с ней вновь.

В конце встречи София со всей силы обняла каждого, будто не желая отпускать, раствориться в них и запомнить это мгновение как последнее, вновь выражая тем большую благодарность.

Лея лишь сдержанно помахала им перед тем как покинуть комнату, — Спасибо, удачного концерта, - и даже одарила участников улыбкой.

Подруг провели в большой концертный зал, который пока что был пуст. Те сразу же заняли самые вакантные места у сцены, где, судя по отметкам на полу, будет стоять солист. София тяжело дышала, её голос ломался когда она повышенным тоном описывала Лее все, что она только что испытала, параллельно листая фото на телефоне, совершенные мгновение назад.

— Боже мой как это было круто! Я сейчас заплачу от радости, Лея, ты же слышала, да, ну ты видела? Меня можно убить прям сейчас! - восторженно выкрикивает и её слова эхом проносятся по залу.

Лея одобрительно кивает, хотя это была наглая ложь. Почти весь диалог подруги и нашумевшей группы она пропустила мимо ушей, витая в своих мыслях и строя суждения о каждом. Иногда, конечно, просачивались незначительные моменты, но это вряд ли то, о чем спрашивала Лукшис. — Признаю, они даже не такие странные как я думала.

София победно подпрыгивает на месте и трясет подругу за руку. — Ну я же говорила тебе! - она резко замолкает и сует Лее телефон с фотографией. — Кто тебя фотографировать учил, божее, тут я не очень, тут вон, Лукас грустный какой-то.. - на фотографии он – с расфокусированным, чуть нахмуренным взглядом.

— Нормальная ты, а чем его гасят я не знаю. У твоего белобрысого всегда такая морда. - Лея встречается с недовольным взглядом блондинки и поднимает руки в сдающемся жесте. — Ладно-ладно, просто уже заебался и морально готовиться к толпе таких же, как ты.

Такой ответ Софию более чем устроил, и она, откинувшись на ограждение перед сценой продолжила взахлеб делиться с подругой ощущениями, не в силах остановится.

—
Когда в помещение явились две первые фанатки у Лукаса внутри появилось небольшое беспокойство. Слова благодарности тронули, ему по истине приятно, что их музыка заставляет людей чувствовать себя так необыкновенно, как это описывала София. Но слушать это так долго, так открыто, не имея возможности даже вставить слово было по-настоящему неловко.

Больше всего его сбивала с толку тихая девчонка рядом. За все семь минут она выдавила из себя только вежливое: — Здравствуйте. Спасибо за встречу. Удачного концерта. Изредка помогала подруге сформулировать предложение, не более.

В его голове с трудом укладывалось: Зачем покупать билет, по стоимости вдвое больше и не воспользоваться возможностью поболтать, задать вопрос, сделать фото в конце концов?

В любом случае деньги уплочены, а люди разные бывают, возможно, она так переживает эмоции или просто переволновалась настолько, что тяжело было сказать что-то стоящее. Хотя она не выглядела особо заинтересованной.

Удивление прошибло блондина в тот момент, когда сероглазая принялась фотографировать подругу с группой. За её прозрачным чехлом находилась полароидная фотография. На снимке — два подростка, которые стоят друг к другу спиной. Держат водные пистолеты, искренне улыбаются, глядя прямо в камеру. Самая обычная, беззаботная, летняя семейная фотография.

На заднем фоне Лукас непременно узнает родной Балтийский пляж. Лицо парня на фото отдает чем-то до боли знакомым. Блондин расфокусировал взгляд, отдавшись воспоминаниям, вспомнив, что раньше точно был знаком с этой семейкой.

Короткостиженного темноволосого юношу узнать было легче легкого – «Неман», - без доли сомнения пронеслось в его голове. Черты лица девушки тоже начинают казаться знакомыми, менее отчетливыми, но точно отложившимся в памяти. Он не мог вспомнить её имени.

Лукас резко моргнул и отвел взгляд, возвращаясь в реальность. Сейчас точно не время забивать этим голову, впереди — восемнадцать человек и целый концерт.

Ребята, конечно, заметили его смятение и резкую перемену настроения. Не сказать, что такое задумчивое выражение лица и поведение сильно выбивалось из его привычного образа — он и в обычном состоянии нередко бывал задумчив. Но резкость, с которой это случилось была непривычной.

— Все в порядке? - кратко уточняет барабанщик, отойдя к кулеру с водой, пока Эмилия и Аланас делятся ощущениями после первой встречи.

— Все отлично, просто отвлекся, - отмахивается Радзявичус, громко выдыхая. Поправляет свои волосы, нервно трет шею и уже через пару секунд был готов встречать следующую пару с легкой улыбкой на устах.

—
Спустя сорок пять минут зал полностью наполняется. Основной свет гаснет и вскоре пространство прорезал звук гитары. Софиты и прожекторы выхватили из темноты  силуэты участников, очерчивая их фигуры.

София старается ровно удержать телефон, направленый на сцену, а уже после исполнения первой песни ее глаза засверкали, и небольшая слеза быстро сползает по её щеке, оставляя за собой влажную дорожку.
Все происходящее казалось ей чем-то нереальным. В её глазах «катарсис» выглядели словно ангелы, сошедшие с небес и позволившие обычным смертным насладиться их пением. Строчки песен отзывались у нее где-то в глубине души. Она старалась подпевать, но голос то и дело ломался от нахлынувших эмоций. Лукшис даже не совсем видела исполнителей, ибо её взгляд был размыт, она то и дело успевала смахивать накатывающиеся слезы, стирая макияж, над которым хлопотала все утро.

Лея аккуратно опускает руку подруги, которая держит телефон. — Я сниму, ты смотри лучше, - брюнетке было не так важно ощутить этот момент и сполна пропустить его через себя. Она могла наблюдать за ними и через объектив камеры, была не против поймать для подруги лучшие кадры, что бы она потом с улыбкой пересматривала их дома. Дала кареглазой возможность насладится концертом, не заботясь о чем-либо еще.

София с благодарностью смотрит на подругу и после сразу же спешит вернуть взгляд на сцену. Резкое чувство свободы и освобождения пронзает ее, в груди больше нет того тяжелого кома, а все проблемы, которые раньше казались Софие такими тягостными теперь были настолько незначительны. Внутри словно что-то умирает и рождается снова. От этого странного спокойствия, освобождения Лукшис и проливала свои слезы.

Римша, в попытках не собо вслушиваться в текст, вновь обратила внимание на визуал группы. Темные оттенки в одежде, свободный стиль — все соответствовало их звучанию. У солиста была темно-розовая гитара, а колки на басу Эмилии были в форме сердечек. Это разрушало представление о холодной, депрессивной группе, отражало их очаровательные характера — за внешней меланхолией ощущались живые, яркие люди.

Она с удивлением заметила: гитарист действительно играет медиатором, подаренным Софией часом ранее. Та тоже обратила на это внимание и готова была завизжать от счастья — её подарок не забыли, не забросили в дальний шкаф. Им действительно пользовались.

Во время исполнени песни «DES» Лея вдруг заметила, что неосознанно негромко подпевает тексту. Он был ей хорошо знаком, так как неоднократно звучал из соседней комнаты, и теперь, заученный почти наизусть он сам собой складывался на губах. Но весь остальной концерт Лея молчала, старалась держать камеру ровно, а сама в это время проваливалась внутрь себя, где было сыро, неуютно. Даже, казалось бы, ничего живого — вымытая пустая комната, где все бездушно, и никто ее больше не посетит. Музыка будто расшатывала старые засовы.

Раньше, дома, когда София включала Катарсис, Лея сразу же закатывала глаза: «Избавь меня от этого ужаса». – и вставляла наушники, лишь бы не слушать. Ее бесило даже не то, как эта музыка звучала, а то, как часто и навязчиво София её подсовывала.

Вкрадчивое осознание: это не так уж и плохо. Точнее — это вообще не плохо. Барабаны будто проникали под ребра. Гитара и вовсе напоминает ее любимых исполнителей. Звучание ей нравилось, даже очень. Мысленно это было трудно признать, особенно если вспомнить, как она воротила нос от одного их упоминания. Проблема была не в музыке, она была в тексте. Слова, словно пули, пролетали и задевали самую суть — будто кто-то незнакомый вслух произносил то, от чего Лея так долго отворачивалась. Что-то о внутренней разрухе, телесной и душевной хрупкости, отчуждении, про то, как жить с тем, что болит и не заживает, и даже о любви. Не напрямую, скорее про созависимость или неразделенность, с особой нежностью. Она не ненавидела эту музыку, скорее боялась. Боялась того, как легко она разбирала её на части. Эту музыку не надо было слушать, её было достаточно просто чувствовать.

Перед финальной песней София вдруг сделала фото подруги. Темный силуэт, стоящий лицом к сцене был засвечен фиолетово-синими софитами. Лукшис знала — та не любит фотографироваться и точно бы отказалась от этой затеи. Но кадр был слишком красив, и Софа никак не могла от него отказаться.

Последний аккорд «Tavo akys» растворился в затихшем зале. Казалось бы, последняя песня, люди потихоньку разворачиваются что бы покинуть помещение, но микрофон резко выдает неприятный звон, и следом прозвучало: — Noriu sokt su tavimi kartu..
Участники группы озадаченно переглянулись. Еще на прошлой песне концерт должен был закончится, они даже с облегчением успели ослабить хватку на инструментах, как вдруг Лукас начал следующую. Профессионализм спас ситуацию: никто не сбился, ребята подхватили мелодию почти сразу.

София тоже удивленно глядит на Лею и дергает её за рукав дизайнерского худи. — Это šoki! Ее нет в сет-листе, она официально не вышла, прикинь какой у нас эксклюзив!. - с улыбкой произносит блондинка.

— Эксклюзив? - усмехнулась Лея, повернувшись к ней, —Может просто у твоих катарсисов организация хромает?
— Все у них в порядке, снимай давай!, - Лукшис поправляет телефон в руках подруги и сложив свои ладони в замок, словно сейчас упадет на колени и начнет произносить молитву, завораженно смотрит на сцену.

Пожимая плечами литовка продолжает съемку концерта. Под конец та замечает, что взгляд Радзявичюса, что до этого бесцельно глядел куда-то вглубь зала, особо не задерживаясь ни на ком уставлен чуть выше объектива её камеры. Брюнетка впервые за весь концерт спешно поднимает глаза на сцену и встречается с небесно-голубыми очами. Усталый взгляд, полуприкрытые веки. Время словно замирает, но на самом деле этот момент длиться не более трех секунд. После, как будто отрезвившись, тот резко поворачивает голову в совершенно другую сторону зала и наконец заканчивает исполнение, а затем и весь концерт в целом.

— Спасибо большое, это было круто. Спасибо! - с улыбкой произносит Лукас, и группа дружно кланяется перед тем, как покинуть небольшую сцену.
Толпа неохотно рассеивалась, люди аплодировали, кричали вслед имена участников, в надежде быть замеченными, несколько рук на прощание тянулись в сторону уходящих музыкантов. В зале вспыхнул обычный свет, резко выдернувший всех из концертной атмосферы.

—
Девушки наконец-то едут в отель. Лея облегченно выдыхает и что-то невнятно мычит — за целый день ноги ужасно устали и отказываются работать, просто посидеть в тишине хотя бы восемь минут в такси кажется настоящим раем.

София то и дело выставляет фотографии с концерта во все социальные сети, делится впечатлениями со всеми, кто попадется ей на глаза. Даже успела достать таксиста — не унимается, как заведенная, словно совсем не растеряла энергии за день.
— Я тебе, кстати, фотки скинула. - подмечает она, прерывая свой «подкаст», который устроила одной из своих интернет подруг в голосом сообщении.

— Господи.. - бурчит Лея, недовольно берет телефон в руки и заходит в чат. — Я же не просила, но спасибо. «Хоть лица не видно» - думает она, глядя на снимки. Сохраняет их себе в галерею и в последствии выставляет их в свой инстаграм, и даже одно видео с концерта в историю.

Заселившись, девушки проходят в номер. Все, на что у Римши хватает сил - это переодеться, сходить в душ и обессилено упасть на мягкую двухспальную кровать, даже не удосужившись поесть.

София наоборот продолжает свою бурную деятельность во всех социальных сетях. Пересматривает видео с концерта, комментирует все, что попадается ей на глаза.
— Я иду ужинать, ты со мной? - в ответ её встречает лишь отрицательное мычание, — Ну и зря! - фыркает блондинка и исчезает за дверью.

Лукшис спускается на первый этаж отеля, дабы порадовать себя вкусной едой после насыщенного дня.
Лея останется одна, за окном звучит шум ночных улиц, машины, люди - все это привычно и больше не отвлекает.

—
Группа собирает инструменты и вещи, пока стафф торопливо убирает площадку, освобождая её для следующего мероприятия.

— И что это была за самодеятельность, Лукас? - спрашивает Йокубас, облокотившись о ближайшую стену, внимательно поглядывая на солиста.
— Серьезно, мы всегда отталкиваемся от четкого плана. Что случилось? Мы её даже не репетировали, - подхватывает Брасас, убирая гитару в чехол.

Лукас тяжело выдыхает, коротко осматривает друзей и тут же спешит скрыть свой взгляд, сосредоточенно укладывая шнуры в сумку. — Все в порядке. Просто захотелось исполнить и все, какая разница? Вы же итак знаете как её играть.

Обладательница густых, темных кудрей хмурится, глядя на парней.
Осторожно откладывает свою бас-гитару и легко касается руки Радзявичюса, пододвигаясь ближе. — Конечно знаем, просто.. у тебя точно все хорошо? Ты сам не свой еще с начала концерта, может что-то случилось? - Эмилия всегда выступала «здравым смыслом» — сглаживала все острые углы, успокаивала ребят, если они сами сделать этого не в состоянии. Потому странное поведение их солиста, а в первую очередь хорошего друга не осталось незамеченным или проигнорированным.

Он наконец сдается, больше не может держать отстраненное лицо перед дорогими людьми, плечи опускаются, а на устах появляется ели заметная, усталая, извиняющаяся улыбка. — Правда все нормально, просто день не задался, может перенервничал, -  настоящей причины тот так и не назвал, но его тон стал мягче, от прежней резкости не осталось и следа.

Йокубас переводит недоверчивый взгляд с Лукаса на Эмилию, но девушка одним взором дает понять, что лучше промолчать.

Аланас мотает головой из стороны в сторону, достает из кармана сигарету — привычный способ сбросить напряжение, особенно после большого столичного концерта.
— У нас первая митка, все на нервах. Ты нас больше не пугай только, – усмехается гитарист, похлопывает Лукаса по плечу, и, зажигая сигарету выходит из гримерки через черный выход.

Один за другим за Брасасом следуют остальные, покидая помещение. После концерта внутри все по-прежнему гудит, как расстроенная струна. Он сам не до конца понял, зачем начал это, подвергая концерт срыву. Не было плана или повода - только это странное ощущение, как от тонкого сквозняка, который врывается в душу и заставляет поежиться.