Не верь его улыбке

- Десять лет назад. Через день после смерти отца Чан Гюна. -

Чан Гюн, рано утром, когда они сидели с мамой на кухне и пытались привыкнуть к тому, что их теперь двое, сообщил, что собирается закончить учёбу за границей. Женщина, пыталась выглядеть спокойной перед сыном. Даже если он ничего не чувствовал, легко улавливал перемену настроения, а она не хотела, чтобы между ними образовалась пропасть из-за горя, пришедшего в их семью. Теперь, когда муж был в лучшем мире, Чан Гюн стал для неё главной поддержкой и смыслом не отчаиваться, а идти вперёд. И хотя она предпочла бы, чтобы он оставался с ней, понимала, что возможно перемена места пойдёт ему на пользу.

— Мам, я правда не хочу оставлять тебя одну после случившегося, и знаю, что ты притворяешься сильной, но надеюсь, что ты согласишься со мной.
— Я подберу для тебя школу и отправлю документы о переводе, — сказала она, ласково посмотрев на сына. — Ты стал таким взрослым и самостоятельным, всё чего я хочу — это видеть тебя счастливым.
— Обещаю, что сделаю всё, чтобы ты гордилась мной.
— Уже горжусь, — ответила женщина, крепко обнимая сына, и он, не понимая, чем помогает такой вид поддержки, обнял в ответ. — Сегодня можешь не ходить в школу, я предупредила учителя.
— Можешь подвезти меня к больнице?
— Тебя что-то тревожит? — обеспокоенно спросила она, выпуская его из объятий и заглядывая в глаза, пытаясь найти правду, которую он, в отличие от большинства людей, очень хорошо умел скрывать, а теперь, умея подделывать улыбку, мог обвести любого вокруг пальца. Однако Чан Гюн всегда старался быть честным, поэтому без лишних уловок и оправданий ответил:
— Мне нужно сообщить другу, что я уезжаю.
— Тот, про которого ты рассказывал, Кристиан, кажется?
— Да, — подтвердил он.
— Я рада, что кроме Лео в твоей жизни ещё появляются друзья. Конечно же я тебя подвезу, но сначала позавтракай.

Минут через сорок машина матери остановилась у здания больницы, куда он войдёт в последний раз. Он не знал, как отреагирует Крис на новость, но считал необходимым рассказать ему, ведь он обещал, что не исчезнет просто так, получив желаемое. Убедив маму, что сможет обратно добраться сам и проводив её взглядом до поворота, он вошёл в открывшиеся перед ним двери. Сегодня была не среда, и Кристиан скорее всего не ждал его, но времени ждать не было, ведь Чан Гюн не знал, насколько дней или недель ещё останется в городе, прежде чем отправиться туда, где его будет ждать совершенно новая жизнь. Почти у самой двери он столкнулся с мужчиной, который был отцом Криса.

— Снова ты, — с призрением сказал тот. — Давай поговорим.

Мужчина прошёл в конец коридора, и Чан Гюну не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Он не боялся его, потому что знал, что сможет с уверенностью в своих словах ответить , как это сделал в первый день встречи.

— Я не хочу, чтобы ты общался с моим сыном. Ему не нужны друзья, которые имеют какие-то отклонения.
— Это не вам решать, — возразил парень.
— Как раз мне, ведь я его отец и знаю, как для него будет лучше.
— Называете себя отцом, а сами даже не знаете, чем живёт ваш сын. Вы в курсе, что он прекрасно рисует?
— В курсе, но я запретил ему заниматься этой ерундой.
— Ерундой, — усмехнулся Чан Гюн. — Упекли его в больницу, думая, что с ним что-то не так, но это вам стоит лечиться, — проговорил он, и звонкая пощёчина разрезала тишину.

Чан Гюн даже не моргнул глазом, лишь с силой сжал кулаки, чтобы не ответить тем же и не уподобляться мужчине.

— Слушай сюда, малец. Ты не смеешь меня учить, как воспитывать собственного сына. Тебе ясно?
— Со временем вы поймёте, что делали не так, но будет поздно, — ответил Чан Гюн. — Но можете радоваться, я уезжаю в другую страну, пришёл попрощаться с Крисом.
— Просто уходи, я передам ему, что ты приходил.
— И я должен вам поверить?
— Парень без чувств, — с издёвкой сказал мужчина. — Неужели тебе не всё равно на то, что думает Кристиан?
— Даже без чувств я понимаю вашего сына лучше, чем вы.

Мужчина закипал от гнева, и готов был влепить ещё одну пощёчину, но медсестра, появившаяся из ниоткуда, сдержала его пыл.

— Я искала вас. Пройдёмте со мной, доктор хочет обсудить с вами выписку Кристиана, — сказала она.
— Надеюсь, когда я вернусь, тебя уже здесь не будет, — процедил мужчина сквозь зубы, и быстром шагом, который выдавал в нём раздражение, граничащие с неуверенностью в самом себе, поспешил уйти подальше от того, кто пытался открыть ему глаза на происходящее, но тот, в силу своей гордости, не мог принять саму мысль о том, что какой-то подросток оказался умнее его.

Чан Гюн ещё несколько минут оставался на месте, а потом, плюнув на все запреты, направился обратно к палате друга. Мужчина спортивного телосложения, в строгом костюме, стоял возле двери. Лицо его было сосредоточенным, казалось, что он даже не моргал. Когда Чан Гюн потянулся к ручке, тот сразу его остановил:
— Мне приказали не впускать вас, — сказал он, всё ещё смотря прямо перед собой.
— Дайте войти, это важно.

Больше мужчина ничего не ответил, продолжая преграждать путь, И Чаню Гюну пришлось смириться и уйти. Был бы он более осведомлён в человеческих эмоциях, мог бы покричать, чтобы Кристиан вышел, но это было несвойственно ему. У выхода он остановился, и набрал короткое сообщение о том, что приходил, но ответа не поступило. Чан Гюн бросил последний взгляд на больницу и покинул её стены.

- Десять лет спустя. Больница -

— Я приходил к тебе каждый день до самого отъезда, но каждый раз охранник останавливал меня, а на сообщения ты не отвечал.
— Меня убедили в том, что ты уехал не попрощавшись, что я стал тебе не нужен, и ни одно твоё сообщение не дошло до меня. Могу ли я верить тому, что ты говоришь правду? — сказал Кристиан, и в его лице смешались осознание, принятие того, что он все эти десять лет был в неведение, грусть и всё же сомнение, что он может быть в очередной раз обманут.

Время утекало, как сквозь пальцы вода, шар уже наполовину наполнился дымом, и хотя дети немного успокоились, веря в нас, в их глазах всё также читался страх. Чан Гюн достал из кармана телефон, что-то быстро пролистал и вручил его Кристиану. Парень пробежался глазами по информации, представленной в доказательства, а затем поднял их на друга.

— Ты действительно писал, — обречённо сказал он, понимая, что все десять лет могли бы быть не такими мрачными для него, что он не стал бы совершать те ужасные вещи, которые повлекли за собой жертвы.

Но едва успокоившись, Кристиан снова начал закипать от гнева. На себя, за то, что поверил в то, что Чан Гюн просто использовал его, и на отца, который каждый день говорил ему о том, что он единственный, кто всегда будет поддерживать сына. Родной отец, который видел, как в лучшую сторону стал меняться его ребёнок, когда у него появился друг, удалил все сообщения и заблокировал номер, чтобы не поступали новые. Твердил, что парень, не имеющий чувств, не мог всерьёз относится к нему и при первой же возможности сбежал. Кристиан не мог и дальше выслушивать это. Ему с каждым днём становилось всё хуже, и в конечном итоге, что-то в нём сломалось, и он стал просто неуправляем. А затем случилось то, чего никто не ожидал.

- Через три месяца после отъезда Чан Гюна. Больница -

Кристиан сидел в палате и сминал один за другим рисунки. Зрачки бегали из стороны в сторону, точно маятник. Некогда волосы, цвета вороньего крыла, теперь стали тусклыми и растрёпанными, под глазами залегли синяки, больничная одежда покрылась пятнами, а комната напоминала хаус. Он так и не притронулся к завтраку, и поднос с едой стоял на том же месте, где его оставила его новая медсестра. Если бы Джуди не вынуждена была уволиться, по неизвестной ему причине, то смогла бы ему помочь, но теперь он остался совсем один. Последний лист, на котором были изображены они с Чан Гюном, был аккуратно сложен и убран во внутренний карман халата. Крис пытался найти оправдание ему. Звонил каждый день, но уже надоевший голос на той стороне линии отвечал, что абонент не в сети.

— Это всё они. Они заставили тебя уехать, — повторял парень, походя в этот момент на безумца. — Но не переживай, я заставлю их пожалеть. Каждого из них.

В течении недели он разрабатывал план и в среду, день, который, как он считал принадлежал только им, решился его исполнить.

Дождавшись глубокой ночи, Кристиан проскользнул мимо охранника, пока тот разговаривал по телефону и добрался до кухни. Достав из рюкзака стакан, укравший во время обеда, он поставил в него листы со своими рисунками, а затем поджёг их, дождавшись, пока пламя разгорится, включил все газовые плиты и вышел с торжествующей улыбкой. Когда он добрался до выхода, и оключил автоматическое открытие дверей, раздался взрыв и сработала сирена. Больница сразу же оживилась, но из-за того, что всё это случилось не средь бела дня, когда люди могли быстрее сообразить, число жертв было устрашающим. Паника окружила со всех сторон, а парень стоял на улице и смотрел, как люди стучали в дверь, расталкивая друг друга, пытаясь выбраться, но их попытки были тщетны. Пока приехала пожарная и полиция, часть здания уже успела обуглиться, стёкла повылетали, и пациенты, связывая все имеющиеся вещи, спускались по ним. Кто-то срывался и падал вниз, а те кто оставался в палате, видел всё это, и не решался последовать за ним. Вариантов практически не было: либо ты всё же сможешь найти путь к спасению, либо задохнёшься и сгоришь заживо. Спасатели ставили лестницы и первым делом спасали детей. Это была трагедия, которая никогда не забудется. Отец Кристиана приехал сразу же, как услышал о случившемся, думая, что сын пострадал, но едва увидев его, понял, что произошедшее связано с ним. Схватив сына за руку, он потащил его к машине, но тот упирался, всё твердя:
— Нет, Чан Гюн должен придти.
— Хватит! — одёрнул его отец. — Мы едем домой, сейчас же! Мне нужно ещё разобраться с тем, что ты натворил.

Пламя всё продолжало полыхать, заполняя город дымом, а пронзительные крики людей, узнавших, что кто-то из родных погиб, раздавались со всех сторон.

- Наши дни. Больница -

Кристиана трясло, как от лихорадки. Он обнял себя руками, пытаясь успокоиться, затем поднял глаза, полные боли, на Чан Гюна и произнёс.
— Я убийца. Тогда для меня это не имело значения. Отец заткнул рты всем, кто хоть как-то мог выдать информацию. Стало ли мне лучше после совершенного? Поначалу да, я ведь думал, что когда ты узнаешь, то сразу же приедешь обратно, но шли недели, а новостей не было. Отец хотел увезти меня, но я притворился, что со мной всё в порядке. Представляешь, он даже перестал давить на меня, разрешил снова рисовать и заводить новых друзей, но мне они уже были не нужны. Два года в школе пролетели незаметно, затем стоял выбор, куда поступить. Отец снова удивил меня, дав право выбора. И я решил научиться делать стеклянные шары, как ты и говорил, а затем заинтересовался фокусами и стал ездить по разным городам и странам. И знаешь, что произошло?
— На одном из своих шоу, ты увидел меня, но я сделал вид, что не знаю тебя, — ответил Чан Гюн.
— Почему? Почему ты так поступил? — с мольбой в голосе спросил Кристиан.
— Твой отец узнал, что я стал детективом и связался со мной. Просил присматривать за тобой, но не приближаться. Ты не должен был увидеть меня тогда.
— Из-за тебя я решил остаться в Лос-Анджелесе. Газеты пестрели твоими фотографиями с громким заголовком: знаменитый детектив Даниэль Им снова раскрыл громкое дело. И тогда я... — Кристиан запнулся, но Чан Гюн закончил вместо него:
— И тогда ты совершил второе преступление в своей жизни, но к счастью всё закончилось благополучно.
— Я лишь пытался привлечь твоё внимание.
— Я лишь пытался спасти тебя от самого себя и от твоего отца, который мог снова упрятать тебя в больницу. Подумал, что в тюрьме, под моим наблюдением, тебе будет безопаснее. Прости, я виноват. Если бы знал, что делать десять лет назад, если бы придумал, как отвлечь охранника и зайти к тебе, всё объяснить, то ты не стал бы таким.

Кристиан заплакал. Он уже и забыл, когда в последний раз плакал, но сейчас солёные дорожки обжигали щёки. Он никогда не был один. Никогда. Но только спустя потери, разочарование и боль, правда раскрылась. Но у медали две стороны: если бы он дальше жил в неведении, то сейчас бы не чувствовал себя так, будто его душу вывернули наизнанку, а затем потоптались по ней грязными ногами. Теперь он завидовал Чан Гюну. Ему бы хотелось так же ничего не чувствовать. Голоса в голове разрывали черепную коробку, и Кристиан понял, как должен поступить. Он достал из кармана пульт и нажал на кнопку. Невидимые двери стеклянного шара открылись, позволяя детям свободно дышать. Бёль сразу подбежала, помогая им выбраться. Они выглядели обессиленными, но без единой царапины, что говорило о том, что Кристиан не причинял им вреда.

— Вы в порядке? — спросила девушка.
— Спасибо, — сказал старший из них.
— Как тебя зовут?
— Я Джу Хёк.
— Ты большой молодец. Если бы не смог их успокоить, всё могло быть хуже.
— Знаешь, почему я всегда выбирал детей для своих преступлений? — вдруг спросил Кристиан.
— Уверен, что не потому, что их легче всего обмануть.
— Великий детектив Им, как всегда, прав, — усмехнулся он по доброму. — Напоминание о детстве. Времена, когда отец контролировал каждый мой шаг. Я всегда искал тех детей, которые были похожи на меня. У них есть всё: деньги, хорошая школа и светлое будущее, но нет самого главного...
— Любви, — сказала Бёль, которая понимала человеческие чувства лучше, чем кто либо.
— Верно, — согласился Кристиан. — Когда я вернулся в город со своим новым шоу, мой шатёр всегда был заполнен, но никто из них не посетил его. Скажите мне, почему? — обратился он уже к детям.

Они всё ещё с опаской относились к нему, но когда я кивнула им, что они смело могут говорить, одна из девочек тихо произнесла:
— Мама сказала, что это пустая трата времени.
— А когда я принёс домой афишу, мне сказали, что такие шоу созданы только для глупых, и я уже достаточно взрослый, чтобы ходить на них, — отозвался Джу Хёк.
— Помню, как увидел тебя, разглядывающим афишу. Ты тогда ещё вслух произнёс, что уверен в том, что родители будут против, — сказал ему Кристиан. — Прошлое ранит, но теперь я понимаю, что если бы не был таким слабым и неуверенным в себе, то смог бы противостоять отцу, — он говорил это самому себе, а потом замолчал, думая над своим следующим шагом. — Вы можете идти, — наконец спокойно и расслабленно сказал он.
— А ты? — спросил Чан Гюн.
— Дай мне немного времени.

Чан Гюн положительно кивнул и мы, придерживая детей за плечи направились к выходу, но потом снова услышали противный звук.

— Что-то нет так, — обеспокоенно произнесла я.
— Отведи детей к машине, я проверю.
— Будь осторожен.

Чан Гюн бегом вернулся в вестибюль и увидел Кристиана, стоявшего в хрустальном шаре, а дым снова заполнял его стенки. В лице парня не было ни страха, ни паники, только принятие того, что должно произойти.

— Крис, что ты творишь! — впервые так эмоционально вскричал Чан Гюн и начал барабанить по стеклу, разбивая костяшки пальцев в кровь. — Где ключ? Крис, где ключ?!

Кристиан улыбнулся, радуясь, что в свои последние минуты с ним был человек, который научил его ценить себя, всегда пытался помочь и никогда не оставлял его. Он не мог и мечтать о лучшем исходе. В голове всплывали картинки их первой встречи, когда Чан Гюн вступился за него, их занятия, разговоры по душам: всё только самое лучшее, он хотел унести с собой. Сейчас он вернулся в ту самую среду, его любимый день недели. Он снова стал подростком, а напротив стоял лучший друг.

— Спасибо тебе, — чётко произнёс Кристиан, чтобы Чан Гюн смог прочитать по губам.
— Нет, нет, ты не можешь так поступать, — повторял Чан Гюн.

Он резко сорвался с места и куда-то побежал, а через долю секунд появился с кирпичом, и снова предпринял попытку разбить неподдающиеся стекло. Всё было напрасно, Кристиан продумал каждую мелочь. Пот застилал глаза, сил уже не было, но Чан Гюн не сдавался, не желая принять неизбежное.

— Кристиан. Кристиан, открой дверь. Я помогу тебе. Пожалуйста, Кристиан.

Бёль, не выдержавшая долгого отсутствия напарника, вернулась обратно и замерла в нескольких метрах, переводя взгляд с одного парня на другого. Затем быстро пришла в себя, и подошла к Чан Гюну, забирая из его рук кирпич. Она всегда была на повышенных эмоциях при расследование дела, но именно в этот момент старалась держать себя в руках.

— Кристиан, даже если прошлое ранит, мы можем исправить всё в будущем, — произнесла она.

Дым дошёл до подбородка парня, но это его по прежнему не беспокоило. Он расслабился, зная, что рядом с его другом есть кто-то, кто вернёт его чувства и никогда не предаст.

Кристиан сделал последний глоток свободы и погрузился в темноту, а голос Чан Гюна ещё какое-то время звучал в ушах, прежде, чем стихнуть навсегда.