АГЕНТСТВО

   В те моменты, когда твоë тело раз за разом испытывает определëнные физические нагрузки, оно словно по-настоящему становится с тобой одним целым. Именно тогда чувствуешь себя живым, когда полностью погружаешься в эти ощущения: мощные удары ногами по поверхности, напряжëнность и собранность мышц при очередном прыжке, секундную лëгкость нахождения в воздухе и такое же стремительное движение вниз. Мгновенную гибкость в момент уклонения от препятствий и восторг, искренний и чистый, смешивающийся с такими же естественными вещами как бешенный стук сердца. Сердце. Этот мощный орган в те моменты как будто засполняет собой всë тело, ты ощущаеть его мерные удары в области груди, чувствуешь, как оно отзывается в каждом быстром толчке и слышишь отголоски стука в ушах.

   И эта мощь поразительна. Она завораживает, заставляя с каждым разом испытывать своë тело, ставить ставки выше и выше, словно бросая себе вызов с каждой тренировкой, заставляет ликовать и превозмогать внезапную ноющую боль мышц. Эта боль порой захватывает всë тело, тем самым само себя заглушая, из-за чего кажется, что ты остановился, замер в пространстве между своим сознанием и реальностью где-то посередине.

   Но всë это обманчиво, ведь ты всë равно бежишь.

   И Эмма сейчас бежит, вдыхая каждый раз до тех пор, пока лëгкие не врезаются в рëбра, насыщая привыкшее к таким нагрузкам тело необходимой энергией.

   Она движется стремительно, ещё и ещё уклоняясь от летевших на неë препятствий, двигаясь по заданной траектории ближе к выходу. Ближе к очередной еë маленькой победе.

   В том, что это будет победа она была уверена. Она просчитала всë точно до миллисекунд, каждый поворот и каждый манëвр.

   «Потому я буду настоящей неудачницей, если карта в итоге не соберëтся,» – мысль исчезает с той же стремительностью, с какой приходит очередной прыжок.

   Эмма сосредоточенно хмурится, румянец пышет на щеках алым, почти болезненным напряжением, девушка резко поворачивает направо и бежит дальше.

   Двадцать секунд.

   Если получится, то она сможет сократить своë время прохождения этой трассы на двадцать секунд.

   Она долго тренировалась для этого. Ещё никому из девушек еë корпуса не удавалось так прыгнуть вверх с еë-то уже неплохими результатами.

   Она обязана быть первой. Она всë для этого сделала. От точного просчëта, до переработки в спортзале.

   Потому, какое бы удовольствие не приносила бы сейчас ей эта тренировка, если Эмма не добежит – она будет напрасной.

   Эти мысли будоражат кровь, заставляют ускоряться ещë и ещë, всë скорее к желанной цели. Ближе. Быстрее. Сильнее. Она уже не слышит ничего кроме тока крови в ушах и не видит ничего, кроме выхода из лабиринта.

   Последние заветные шаги и внутри разряжаются феерверки.

   Всë. Это конец.

   Эмму трясëт от напряжения с такой силой, что как только девушка по инерции пробегает ещë пару метров от финиша она буквально падает на пол подобно тряпичной кукле.

    Грудь тяжело вздымается, заглатывая воздух подобно мощному насосу, словно всë это время девушка совершенно не дышала.

   – Ну и ну.... Эй, ты там хоть живая? – слышится насмешливый возглас откуда-то сверху, заставляя неосознанно повернуть голову в сторону звука.

   – Сколько...? – сдавленно. Воздуха хватило только на одно слово, но Лëке, прекрасно осведомлëнному не только о её целях, но и лично видевшему всё еë старания, этого достаточно, чтобы понять суть вопроса.

   Но эта зараза всё равно тянет время: сначала медленно подходит к девушке, потом как бы невзначай зачëсывает рукой свои пшеничные пряди назад, и только потом, сверкая зелëными глазами, медленно начинает:

   – Ну, конечно, до вершины мужского рейтинга тебе ещë нужно работать....

   Эмма наконец переводит дыхание, усаживаясь рядом с другом, а после, когда до неë доходит смысл сказанного, возмущëнно восклицает:

   – Так нечестно, у вас как мимум объëм лëгких больше! – и, выражая всë презрение к неуместному замечанию, слегка толкает Лëку в плечо.

   Тот смеëтся, капитулирует, поднимая руки вверх:

   – Успокойся, терминатор! На двадцать две секунды меньше, довольна? Ты снова на вершине женского рейтинга!

   Эмма вмиг затихает, а после вспыхивает ликующим пламенем, разом забыв всë на свете: и свои возмущения и тянущую боль в теле. Она от радости кидается Лëке на шею и крепко-крепко его обнимает.

   – Ура-а-а!

   Парень заливисто смеётся, пытаясь одновременно удержать девушку и самому удержаться на месте.

   – Ай-ай-ай, Эмма, блин, ты мне сейчас руку свернëшь...! Да-да, я тоже рад за тебя! Просто супер, согласен...ты молодец!

   Эта сбивчивая поддержка мешается в невнятных счастливых возгласах и эйфорией от маленькой победы.

   У неë получилось. Действительно получилось.

   – Фу-ух! Всë, пошли, минутка нежностей окончена, – Эмма вскакивает с места, самодовольно улыбаясь.

   – Нежностей? Да ты мне чуть шею не свернула! – саркастичный тон не умоляет улыбке Лëки, но он всë равно решает высказаться.

   – Ой, ну тебя! – Эмма закатывает глаза и складывает руки на груди.

   Лëка вновь смеëтся. Он всë ещë сидит на том же месте, вытянув ноги и смотря на девушку снизу вверх. Эмма умиляется этому виду и трепет его волосы.

   – Нет! Эмма, – теперь уже Эмма откровенно хохочет, смотря, как парень возмущëнно пытается пригладить взъерошенные волосы, – я теперь на воробья похож!

   Девушка вновь падает рядом с другом, молча признавая, что в ближайшее время они отсюда не уйдут. С другой стороны, куда спешить?

   – Ну, всë! Я не могу их обратно причесать! Опять все причитать будут, что ты мне причëску испортила...

   Эмма цокает:

   – Хоть не сводят из-за этого, на том спасибо.

   – Я просто единственный, с кем ты не флиртуешь, дорогуша! – Лëка с таким поучительным видом смотрит на девушку, будто учитель, объяснявший ученику, почему неверна очевидная глупость.

   – М-м-м, а ты ревнуешь? – Эмма ухмыляется, кокетливо обводя пальцем воротник футболки парня. – В целом я могу устроить...

   – Эй, ты чего удумала?! – оскроблëнно восклицает Лëка, отпрыгивая от девушки под еë заливистый смех. – Найди себе другую жертву, будь добра, я ж потом от Кэсс не отделаюсь! Да и к тому же, – он хитро щурится, растягивая губы в улыбке, – твой Енох не оценит.

   Наступает очередь Эммы проявить уважение к внезапно образовшейся дистанции и отвернуться, сложив руки на груди.

   – Ну, не мой...пока что.

   Лëка заходится раздражëнным стоном и придвигается ближе:

   – Твоë «пока что» немного затянулось, тебе не кажется? Может, если тебе действительно не заполучить эту холодную глыбу, нужно перестать упрямиться и обратить внимание на кого-нибудь другого? Кэсс растрепала, что по тебе куча парней из нашего корпуса сохнут. Да и не только из нашего, чего греха таить.... Ты хоть в курсе об этом?

   Эмма отвечать не стала, уставившись на крохи, отколовшиеся от резиновой обшивки пола. Она не знала, что ответить на это.

   Она в целом не особо понимала, каким образом из-за неосторожно кинутой фразы во время дружеской посиделки и шутливых подколов со стороны девушки, будто «поцелуй истинной любви» способен растопить сердце даже любого, подобное поведение стало для неë...привычкой. Особым ритуалом, происходившим изо дня в день. Вот уже Эмма не представляет, как будет общаться с парнем без задорной мишуры в стиле флирта и беззлобных подколов, разряжая атмосферу, а порой рождая между ними крайне интересные споры. Вот уже Эмма не представляет, как она будет жить, не разжигая флегматично спокойного Еноха, будя в нëм не привычную, а совершенно новую сторону язвительности и замечания, от точной колкости которых порой дыхание восторженно перехватывало.

   Они в целом хорошо ладили чуть ли не с самого начала их пути в Агентстве, вот только дружбой назвать их общение у Эммы язык не поворачивался.

   Так неужели эта симпатия – зачатки будущей влюблëнности?

   Думать об этом не хотелось. Да и зачем? В её-то годы разве не рано ещё пускать в жизнь что-то более серьёзное, чем подростковое желание познать весь спектр возможных человеку эмоций? Что если при серьёзных чувствах ей слишком рано наскучит взрослая степенность? Да и разве место ей в такой опасной работе агентов?

  Эмма насупилась, взглянув на Лëку обречëнно-задумчивым взглядом. Вот и всë! Это растрëпанное и обеспокоенное чудо вновь пустило еë бурное воображение во все тяжкие! Какая влюблëнность?! Какая взрослая степенность?! Енох порой вообще на неë как на дурочку смотрит во время еë шутливых подкатов (вполне неплохих между-прочим!), а фантазия уже разгулялась на все четыре стороны.

   «И вовсе не важно, что порой полезно всë продумывать наперëд. Это всë равно странно!»

   Лëка же, в свою очередь, еë пронзительный взгляд в попыхах растолковал совершенно иначе:

   – Эмма, я это не в обиду говорю! – он густо покраснел и эмоционально замахал руками, как делал, когда считал, что сморозил невероятную глупость. – Не из желания лезть в твою личную жизнь! Просто хочется знать, что у тебя всë под контролем....

   Эмма же глубоко вздыхает и с улыбкой на губах прерывает лишние жестикуляции, нежно хватая за запястья. Смеëтся, замечая, как Лëка замирает, а потом расслабляется, расплываясь в облегчëнной улыбке:

   – Знаю-знаю, всë хорошо! На самом деле хорошо. Я вообще в ближайшее время вообще ничего серьëзного не планирую.

   – Эх, его и не надо планировать, оно само как-то объявляется. Во всяком случае, будем надеяться, а то если и в любви там что-то надо просчитывать я вообще загнусь. – Лëка манерно закатил глаза, на что Эмма хихикнула.

   Они одновременно поднимаются с пола, для вида отряхивают одежду и устремляются в начало зала. Лëка идëт подозрительно медленно, выжидающе стреляя глазками и скрывая многозначительную улыбку, пробуждая любопытство. Эмма не выдерживает почти сразу же:

   – Говори уже! Что ты натворил?

   – Ничего я не натворил! – упрямиться Лëка, а сам улыбается, словно Чеширский кот, – пока что....

   – Ну, Лëка, не томи! Что-то с нашим бывшим командиром? С Виктором!

   – Бинго! – Лëка восторженно хлопнул в ладоши, – его по-собственному желанию поставили на склад. Он теперь следит за привозкой материалов и оборудования.

   Эмма хмурится. Да он точно шутит! 

   – Из командиров в обслуживающий персонал? Нет, я, конечно, уважаю их работу, но с его-то историей службы? Тебе не кажется это странным?

   – Нет, а должно? – Лëка отводит взгляд и как-то несвойственно ему напряжëнно пожимает плечами, – как по мне, он только рад перестать с нами возиться....

   Но Эмма всë равно не верит. Как же так? Неужели человек, столь многое сделавший для того, чтобы попасть на приближëнную к Главам Агентства должность, тот, про кого говорили, будто он метит в Главы Командования, просто...ушëл работать на склад?! Это просто уму не постижимо! Каким бы отстранëнным и неприятным для неë человеком он не был, она просто не может просто принять тот факт, что столь целеустремленное лицо, абсолютно точно имеющее собственные незавершённые цели, просто исчезло с радаров?

   А исчезло ли? Или дело набирает новые обороты?

   Голубые глаза блестят разгорающимся азартом, интерес плещется в чëрной глубине зрачков, а Эмма тихо добавляет себе в план обсудить эту ситуацию с Енохом. Он, как староста, больше находиться в тех кругах, быть может у него будут какие-то идеи.

   Тему решает не продолжать, лишь на секунду замирает, а после подозрительно смотрит на Лëку:

   – Постой-ка.... А ты откуда знаешь?

   Лëка бы рад показаться смущëнным этим вопросом, да только глаза, полные веселья бы всë равно его выдали.

   – Каюсь! – он улыбается и заговорчески смотрит на Эмму, – не удержался, подслушал, разговор на этаже Глав.

   – Лëка-а! Там же камеры! – страдальчески воскликнула девушка, пряча лицо в ладонях. Неужели любопытно настолько вскружило голову, и он, спустя столько времени опыта слежки такого плана, так просто попался?

   – С семи до девяти был ремонт. Мне знакомая сболтнула.

   Он невинно улыбнулся, а Эмма недовольно шикнула.

   – Бедная девушка! Пала жертвой твоих коварных планов!

   Но в ответ она слышит только бессовестный смех. Который тут же прекращается от внезапно зазвучавшего вопроса:

   – Как сам? Высыпаешься? – Эмма смотрит открыто, сцепляя руки в замок за спиной.

   У Лëки на секунду кровь стынет в жилах от обеспокоенного тона, но он вымученно улыбается, прикрывая глаза.

   – Стараюсь.

   Эмма больше не спрашивает. Судя по напряжëнному тону, ничего в самом деле не изменилось с предыдущей недели. Это было видно по сильнее выразившейся худобе, что и так всегда служила парню проблемой, бледной коже и синяками под глазами, ей же искусно замазанными тональным кремом. Девушка в целом не знает, что служит причиной его внезапной бессонницы, но чувствует, что парень говорить на эту тему пока не готов. Потому и не давит.

   Ей всегда казалось, что они достаточно близки, чтобы понимать, что в любом случае придут друг другу на помощь. По первому же зову.

   Эмма ласково улыбается и берëт Лëку за руку, слегка сжимая, в знак поддержки. Парень на этот жест должным образом никак не реагирует, даже не сжимает руку в ответ, но расслабляется и, кажется, облегчëнно выдыхает.

   В огромном зале, состоявшим из лабиринта различных препятствий, в начале виднеется небольшое, относительно всего помещения, пространство, где собирается группа для тренировок. Стажирующиеся агенты – с тренерами, а уже действующие – самостоятельными группами. Вот и сейчас там топиться куча народу, уставшие, но всë ещë способные возбуждëно переговариваться и делится своими результатами.

   – Ну, что?! Получилось?! – налетела Кассандра на Эмму с расспросами, стоило той отказаться в поле зрения. – Говори, я с ума сойду, если не услышу ответ!

   Эмма загадочно и самодовольно улыбнулась, наслаждаясь нахлынувшим восторженным вниманием, которое обязательно увеличиться, стоит только тренеру Марианне Валерьевне вывести личные результаты на экран над входами в лабиринт.

   – Да! Отныне мой результат на этой трассе прыгнул до отметки две минуты сорок восемь секунд! – тихо, загаворчески прошептала Эмма, смотря, как Кассандра запищала от восторга:

   – Поздравляю! Наконец-то ко мне вернëтся моя драгоценная подруга, а не без пяти минут главный трудоголик Агентства, – ухмыльнулась Кэсс, на что Эмма закатила глаза.

   Главная красавица сто двадцать шестого корпуса, очарование которой не умолял распавшийся пучок и неприятно липнувшая к телу форма, обворожительно улыбнулась, а после, заметив Лëку, незаметно устроившегося в тени, проворковала:

   – Привет, воробушек!

   Лëка насупился, пробормотав смятое «привет», а после кинул уничтожительный взгляд на Эмму, которая, хитро улыбаясь, уже уводила подругу прочь.

   – Он выглядит вполне миленько! И почему ему не нравится? – вслух размышляет Кассандра, переводя взгляд на Эмму.

   – Я-то откуда знаю? – устало вздыхает та, а подруга не прекращает взволнованно щебетать.

   – М-да...кошмар. Ладно, что там с Марианной Валерьевной? Неужели ещë не пришла?

   И правда. Сколько девушки не вглядывались в толпу мельтешащих однокурсников, тренер как будто в воздухе испарилась, подобно утренней росе и желанием что-то делать после такой изнурительной тренировки.

    Эмма сначала выглядывает тренера, рыская взглядом среди бесформенной толпы уставших агентов. После смотрит на такого же, как она, измотанного Еноха, который в начале сегодняшней тренировки отлучился вместе с женщиной по поводу каких-то важных вопросов. А потом, не найдя тренера, благополучно забивает на это неблагодарное дело.

   – Тренер Джексон нас прикончит за опоздание, – беспокойно шелестит Кассандра, а Эмма закатывает глаза.

   Эмма складывает руки на груди, опираясь на одну ногу и всем своим видом излучает равнодушие к этой проблеме.

    – Он в любом случае нашëл бы повод докопаться, – пожимает плечами, на что Кэсс соглашается и кивает.

   – И то верно.

   Как по волшебству, стоит на часах образоваться следующее красивое число как десять утра, тренер Марианна Валерьевна, резко и колко ударяя каблучками ботинок о паркет, марширует в сторону подопечных. Эмма усмехнулась. Поразительно! Сама Марианна даже в своей внешности является просто каноном пунктуальности и точности, словно аккуратно высеченный и искусно огранëнный камень. Серьёзные лицо, выглаженная одежда и строгий низкий пучок. И такой серьëзный и чëткий голос:

   – Спешу вас обрадовать, из двухсот корпусов, именно ваш показал лучшие результаты, – она благосклонно кивнула, не выказывая ничего, кроме вежливых жестов, однако глаза выдавали, горя гордостью. – Первые восемь человек с лучшими результатами прохождения полосы препятствий будут составлять «Восьмëрку лучших». Их отберут для исполнения специального задания, после того, как удостоверятся в их надëжности в ходе беседы. Она состоится сегодня в двести тринадцатом кабинете.

   Экраны мгновенно вспыхнули, оглушив информационным потоком. Три таблицы осветили затихших подростков поразительной информацией.

   Эмма с замиранием сердца наблюдала за тем, как еë имя и порядковый номер высвечиваются в самом начале женского рейтинга.

   По залу волнообразным потоком пробежался настороженный шëпот.

   «Она же ниже по рейтингу была, разве нет?»

   «Двадцать секунд...»

   «Да быть такого не может!»

   На лице расцвела лëгкая очаровательная улыбка, когда она почувствовала на себе любопытные и завистливые взгляды. Но они не душат еë, лишь заставляют ровнее держать спину и стоять, гордо приподняв голову, полубоком к Кассандре. Та еë настрой перенимает, лишь краем глаза незаметно наблюдая за тем, как они с каждым разом приковывают взглядом ещë больше восторженных зевак. Кэсс изящно откидывает свой небрежный высокий хвост с плеча и наклоняется к Эмме, деликатно касаясь еë руки кончиками пальцев.

   Девушка слегка наклоняется, позволяя той опалить своë ухо разгорячëнным дыханием и тихо, с улыбкой шепнуть:

   – Смотри-ка, у меня третье место!

   – Вижу, Кэсси.

   Кассандра знает, что Эмма видит. Это лишь повод для неë завязать на глазах у публики диалог, над содержанием которого им предстоит только гадать. Девушки улыбаются друг другу так, будто только что их диалог связала какая-то общая тайна, и группа особенно заинтересованых людей замирают напряжëнной волной, словно кошка, готовая к прыжку.

   Кассандра не сдерживается и тихо смеëтся, на что Эмма, закатывая глаза, бормочит что-то неразборчивое и сплетает их пальцы вместе. И всë же люди в Агентстве – те ещë сплетники.

   Настроение – лëгкое и весëлое от их бессмысленной сценки. Рука Кэсс – мягкая и тëплая: такую приятно держать.

   Однако стоит тренеру Марианне сказать ровным, роботизированным голосом о том, что тренировка окончена, и отвлечь от девушек толпу возбуждëнных зевак, превратя их в движущуюся бесформенной кучей на выход толпу, напоминающую пингвинов, в недавно довольной и расслабленной Кассандре просыпается возмущëнная фурия.

   – Твою-ж... Эмма! – шипит она, сверкая в темноте янтарными глазами, ставшими темнее из-за отсутствия должного освещения. – Ты сказала быть в первых рядах – это круто, а теперь нас засовывают под видом «Восьмëрки лучших» чëрт знает куда!

   – Да, ладно тебе, может что-то интересное будет, – Эмма мечтательно смотрит куда-то вверх, чувствуя, как восторг пробирается в каждую клеточку еë тела, разжигая азарт.

   – Вот я вообще в это не верю!

   Кэсс в целом не любительница перерабатывать и выполнять что-либо свыше своих возможностей, но, заражëнная предвкушением Эммы добиться успеха в этом детище, тоже изо всех сил старалась не отставать от подруги. Для неë характерно было полениться на тренировках, а после, на контрольных замерах результатов, выдавать максимум. Однако к новшествам она относилась очень осторожно, даже настороженно. Для неë они были равносильны темноте, что царила в переходах из зала в зал в подземных этажах Агентства, по которым она и сейчас немного напряжëнно ступала, чуть сильнее сжав руку Эммы, будто на неë из-за угла непременно должно что-то выпрыгнуть.

   Эмма ни одного из этих страхов не понимала, но подсознательно принимала их природу, потому просто позволяла подруге доверчиво сжимать еë ладонь.

    Комната тира, их следующая тренировка, находится недалеко. Тëмно-коричневая дверь рябит своим искусственным деревянным рисунком и неприятно блестит до скрежета вычещенной табличкой: 

   «Тренер Джексон, кб. -502.»

   Просто Джексон. Ни отчества, ни фамилии, а имя это, Джексон, и вовсе им придуманный псевдоним, который учитель, чьи юношеские годы приходились на лихие девяностые, выбрал, дабы ещë сильнее себя обезопасить. По корпусу ещë слух ходил, будто он ранее был каким-то важным спецагентом, что до сих пор скрывается от преследователей. Пусть в преследователей Эмма и не особо верила, острый взгляд и блестящая память, которые проявлялись в крайне неожиданных привычках для простого преподавателя, говорили сами за себя. Потому не оставалось сомнений, что в свои годы он определëнно был успешным действующим лицом Агентства.

  – Я никогда не понимала, почему он до начала тренировки никого не впускает, – жалуется Кэсс, недовольно ковыряя плитку носком ботинка.

   – Он считает, что это небезопасно, – Эмма задумчиво смотрит на потолок. 

   Секунды тянутся невыносимо медленно.

   – В целом тоже верно. Когда работа с оружием была безопасной? Но мне всë равно претит оставаться душных коридорах.

   Претит это большей части людей, не только Кассандре. Многие даже как-то выступали за более мощную установку вентиляции коридоров, но на это, как позже сообщили старосты, нет ни времени, ни денег. Да и в целом затея слишком муторная ради парочки возмущëнных личностей. Одна из которых сейчас как-то подозрительно напряжëнно затихла.

   – Кэсс, ты чего?

   – Потом, – она как-то ревниво приблизилась к Эмме, будто кто-то мог забрать у неë внимание подруги. Раздражëнно кивнула в сторону коридора, заметив еë обеспокоенный взгляд, молча указывая местонахождение проблемы, из-за которой Кассандра оборвала свою тираду.

   «Проблема» шла ровно, словно маршировала, а кудри её тëмно-рыжих волос, собранные в идеальный блестящий хвост, забавно подпрыгивали в такт шагам. Но несмотря на серьёзное выражение лица, в серых глазах девушки плескались смятение и даже еле заметное недовольство.

   – Доброго дня, девочки, – она вежливо улыбнулась тонкими губами, блестящими от избытка розового блеска, а после как-то неловко для Кассандры остановилась перед Эммой, будто изначально обращалась только к ней.

   Кассандра молча кивнула в знак приветствия, но Эмма практически почувствовала, как та задохнулась от негодования.

   – Тебе того же, Элли, – она обворожительно улыбнулась, с наигранной в душе неловкостью замечая, как остатки самообладания Алисы, ещë с незапамятных времён просившей называть еë псевдонимом Элисон, теряются в искусственном освещении коридора.

   – Эмма, я хотела поздравить тебя с блестящими результатами. Это достойно восхищения! – своей неловкости Элисон не подала, лишь сильнее стиснула пальцы в замок.

   Эмма непринуждённо поводила плечами, играя с счастливой мимикой на лице также легко, как внезапный ветер на глянцевой глади озера.

   – Что-ж...спасибо! – она выжидающе, по-кошачьи посмотрела на Алису, заранее скучая, ведь ничего кроме неловкого разговора, за этой встречей не последует.

   Хотя, безусловно, могло бы, будь Элисон на самом деле чуть поживее и порасторопнее. 

   – Эмма в целом достойна восхищения, – чересчур высокомерным тоном для этого разговора заявляет Кэсс, но сдерживается, всё-же не ляпнув «в отличие от тебя».

   Эмма сдерживает смешок. Судя по выражению лица Алисы, она так и восприняла. Обе сцепляются между собой напряжëнными взглядами, перекидываясь парочкой бессмысленных фраз, пока Эмма незаметно отходит в тень, наблюдая за разговором молчаливым слушателем. И всë же забавно, что Алиса всë равно поддаëтся чарам Кассандры, и вновь схлëстывается с ней бессмысленном поединке, когда та девушка, которая отобрала у неë первенство на полосе препятствий остаëтся невидима для всех еë претензий.

   – Всегда хорошо иметь достойных противников, – всë-таки говорит Алиса, однако из еë уст это звучит совершенно неубедительно, – как вам идея как-нибудь позаниматься вместе? – она с важным видом смотрит на девушек, переводя взгляд на Эмму, молча делая какие-то выводы насчёт того, что всë пошло не по еë плану.

   Кэсс натягивает вежливую улыбку, скрывая внутреннее напряжение и кивает:

   – Обязательно....

   Эмма переводит взгляд с одной девушки на другую, а после непринуждённо кивает. И почти смеëтся над всей абсурдностью ситуации. Но только почти.

   Алиса Кассандре не нравится. Она всегда казалась ей какой-то макетной версией идеальной дочери, которая постоянно кичится тем, что крутится в кругах старост, но при этом никогда не извлекает из этого должной пользы. Может, из-за того, что в силу характера не способна, а может, просто не знает как. Эмма еë возмущения не особо разделяет, ведь насквозь видит, какая за всей этой мишурой скрывается робкая неуверенность. Стоит только кому-то обойти еë в чëм-то, вот уже Алисе некомфортной находится в обществе с этим человеком до тех пор, пока она снова не вернëт себе желанное первенство. Быть может, отчасти Кэсс ждала победы Эммы по той причине, что та наконец выбьет из колеи эту надоедливую девчонку, вечно снующую туда-сюда, стараясь попасть в каждое назревающее мероприятия, даже если ей оно совершенно не сдалось.

   И Эмма бы рада сказать, что еë тоже Алиса раздражает и просто закрыть эту несуразную тему для разговоров. Вот только она видит, как этой девушке тяжело. Видит, как дрожит каждый раз еë губа, когда девушка со стеклянными глазами возвращается из штаба, где работает еë мать. С каким отчаянным видом она остаëтся на дополнительные тренировки, выжимая из себя весь максимум, беря те задачи, на которые, кажется, она физически не способна. Эмма еë состояние тонко чувствует, ведь даже сейчас Элисон отчаянно давит улыбку, но сама не замечает, как смотрит на девушку так, будто ждëт, что Эмма рассмеëтся и скажет, что это всё – глупая шутка, и на первое место в рейтинге она вовсе не претендует. И Эмма бы рада подарить этой маленькой девочки победу, что всем своим образом показывает всю тяжесть жизни единственного ребëнка Главной начальницы «НаШОНП» (Наблюдающие штабы основных населëнных пунктов). 

    Но Эмма на место быть лучшей претендует, и более того, успешно его добиваться, да и ставить чужие проблемы вперëд своих возможностей уж точно не в еë принципах. Потому если Алиса уж так сильно хочет, пусть хоть в обморок падает от излишней интенсивности вечерних тренировок. Первое место ей Эмма не отдаст. Быть может, до неë даже дойдëт что невозможно быть лучшим во всëм сразу. А так, пусть и дальше играет в этот театр одного актëра, если ей так угодно. Первое место заслуживают делом, а не бессмысленными страданиями.

   Дверь комнаты тира отворяется раньше, чем Алиса успевает завязать очередной бессмысленный разговор. Над агентами возвышается нескладная фигура человека в тëмно синей форме, на которой неприятно рябит серый жилет, как и у всех тренеров. Он чëтким жестом кладëт свой маленький блокнот в карман жилета, а Эмма отмечает, что лицо тренера Джексона сегодня намного бледнее обычного.

   – Сто двадцать шестой корпус, пройдите на тренировку, – слышится стрекочущий приказ.

   Все собранно входят в кабинет и молча выстраиваются к своим кабинам, чем-то напоминающим кабины тира. Внизу, в специальном выдвижном отсеке, хранилось оружие. Рядом с отсеком – табличка с номерами агентом, привязанных к данным мишеням. Крайне удобная установка! Только запускаешь мишени, так после стрельбы таблица сразу выводит на экране результаты, а после записывает их в личный номер. Его агенты отслеживают в приложении, созданном в локальном сервере Агентства, в во избежании взломов. И то, помимо номера и имени, в карточке ничего не указывают. А некоторые, не указывают даже имя.

   Тренер Джексон как-то обречённо вздыхает, быстро черкает что-то в своëм блокноте, а после отдаëт приказ о начале тренировки.

   Стрельба начинается с острого ощущения металлического привкуса на языке.

   Полтора часа стрельбы, а после тридцать минут вязания цепи узлов на твëрдом канате – так проходили тренировки в Комнате Тира. Но сегодня привычные звуки выстрелов разбавлялись ярко выраженным недовольством тренера. Джексон был, мягко говоря, не в духе, а потому за всë время его комментарии не превышали отметок «не очень» и «можете лучше».

   Вот и сейчас он в очередной раз проходит между агентами, бормоча и кряхтя что-то неопределëнное, а порой и вовсе по-старчески маша правой рукой.

   Кассандру, стоящую рядом с Эммой это поведение откровенно веселит, и стоит только недовольствам удалиться от них на приличное расстояние, она совершенно по-детски, но с поразительной точностью, копирует тренера:

   – И это корпус с лучшими результатами! – девушка в очередной раз театрально вздохнула и, кладя руку на сердце, состроила недовольную гримасу.

   – Кэсс, перестань! Я уже третий раз промазала! – Эмма уже даже не старается сдерживать смех. Лишь сосредоточеннее прицеливается к мишени.

   Кассандра лишь улыбается подруге и продолжила стрелять.

   – Вы-ж с Енохом были у Главы? – вопрос риторический, но Эмма всë равно отвечает на него смазанным «угу», – Куда Виктора вместо командования поставили? Ему ведь просто не могли дать новую группу!

   Эмма думает пару секунд, а после без всякого интереса отвечает:

   – Он ушëл на склад.

   А после морщится, ведь Кассандра реагирует эмоциональнее, чем ей бы хотелось:

    – На склад?! – она почти выкрикивает, благо, вечный шум выстрелов заглушает еë порыв. 

   – Говори тише.

   – Извини, прошу, но...Эмма! На склад, серьëзно?! Да он в своей уме? Его же в Главы метили!

   Эмма усмехается, а потом произносит:

   – Ну, во-первых, в Главы его никто не метил. Это точно слухи. Во-вторых, даже если бы и метили, после той ситуации на последнем задании ему бы ни за что не дали бы занять это место.

   – В-третьих, ты абсолютно игнорируешь саму новость, зацепившись за мою маленькую неточность! – Кэсс пронзает подругу взглядом и, не будь у неё в руках оружия, она бы точно сложила руки на груди, подчëркивая своë недовольство.

   Эмма вздыхает. Перекрыть нечем.

   – Подумаешь, устал от нас, бедолага, – она разыгрывает тот же спектакль, что и Лëка, выражая полное безразличие к происходящему, чтобы принять еë слова за сарказм.

   Вот только Кассандра знает, что Эмме командир не нравился, причëм настолько, что впору сомневаться, что она не нашла способ приложить руку к смене деятельности Виктора. Она хмурит чëрные бровки, складывает губы бантиком, прицеливается и стреляет. И вместе с этим выстелом выбивает из себя желание спорить.

   Будет надо – Эмма сама расскажет, что она задумала.

   Не просто так ведь она сообщила ей новости о Викторе, верно?

   – Достаточно! Положить оружие! – нежданно громко скомандовал тренер Джексон, – Делимся на пары и проходим в соседний кабинет, – тренер достал блокнот из кармана жилета и зачитал номера пар.

   Те менялись редко. Однако, сегодняшний день полон сюрпризов, не так ли? А потому Эмма почти не удивилась, когда ей пришлось работать с Лукой – старшим братом Кассандры, что нежданно-негаданно появился в их корпусе, в результате перевода из другого здания Агентства. Кэсс на эту новость как-то слабо улыбнулась, на что Эмма почти уже была готова вопреки правилам попросить, чтобы их поменяли парами.

   Эти двое так давно не виделись.... Было видно невооружённым глазом, как много всего, оказывается, могут в себе отпечатать злополучные три года разлуки, это включая переписку и созвоны. Их совершенно несправедливо разлучили в самом начале пути в Агентстве, из-за чего Эмма его вживую никогда и не видела до этого года. Зато видела, как бурная радость Кассандры на предстояющую живую встречу, в считанное мгновение превратилась в неловкое: «Привет, Лука».

   Но Эмма была уверена – у них есть время наверстать упущенное. Ведь вопреки неловкости, глаза Луки светились – он любит свою сестру.

    – Приветики, – Лука плюхается рядом с Эммой на мат и встречает еë очаровательной улыбкой.

   Он был красив. Изящно острые скулы, карие глаза, чëрные волосы разбросанные в милой небрежности. Изящная тонкая фигура, беспощадно спрятанная под большой рубахой, казалось, должна была пренадлежать какому-нибудь популярному танцору, а не обычному парню-сироте, которого забрали в Агентство во благо хранения порядка в стране. Сумка с разными значками и принтами была накинула на плечо и не подходила по стандартам, а галстук безвольной змеëй был накинут на шею. Лука уже по одному своему отношению к форме Агентства производил впечатление бунтаря и эмоциональной личности, однако Эмма сразу подметила, что он наоборот был гораздо спокойнее сестры.

   Эмма улыбается и непринуждëнно заводит диалог:

   – Привет. Ну, что, как тебе у нас в корпусе?

   Работать с Лукой было не скучно – каждый раз, когда у него или у Эммы не получалось завязать узел по ГОСТу, он легко переводил разговор в что-то весëлое и непринуждëнное, а порой и сам открыто смеялся над своей неудачей, прерываясь только тогда, когда тренер Джексон прожигал его чересчур серьëзным, предостерегающим взглядом.

    Этим же взглядом он одаривает и дверь, в которую только что быстро, но требовательно постучали.

   – Чтоб было тихо! Я за дверью, и слышу малейший шорох! – хрипит тренер Джексон и быстрым шагом выходит из кабинета.

   Эмма хмурится и украдкой оборачивается в сторону двери. Она уже готова свято клясться, что пронзительный взгляд светлых глаз и внушительная фигура не может принадлежать никому, кроме Виктора. Однако приглядеться должным образом не получилось, ведь дверь уже захлопнулась с глухим металлическим стуком, скрывая силуэты обоих мужчин во мраке проходного коридора.

   А потом через пару мгновений снова распахнулась, стоит только часам пару раз сменить вид электронном циферблате. Эмма вздрагивает, когда звук тяжëлых и непредсказуемо близких шагов бьëт по перепонкам.

   – Тренировка окончена! Всем покинуть помещение! – тренер повернулся к ним с нечитаемым, бледным лицом, словно за эти пару минут из него вытянули душу, а когда подметил, что все глядят на него удивлëнными глазами и с места не двигаются, сердито рявкает. – Быстро! Это приказ.

   Группа шуршит, шумит, вставая хаотичной волной со своих мест, и, вежливо прощаясь, топает прочь из Комнаты Тира, волнительно перешëптываясь. Эмма, кинув недоумевающему Луке резвое: «До встречи!», спешно выныривает из душного помещения и ловко петляет между одинаковыми людьми в форме. На еë лице – напусканное безразличие, на языке – манящий вкус предстоящей загадки.

   Тут определëнно что-то не чисто. Интуиция еë никогда не подводит, сразу чует неладное в слегка съехавшей картинке еë дня. Да и сам Джексон, казалось, при пожаре раньше конца тренировки никого не выпустит. Что могло так его разозлить?

    А злость ли это была? Блестящая поверхность грубых ладоней, чрезмерная бледность лица, словно голова на мгновение остановила кровообращение, и нервно бегающие по всему кабинету глаза.

   Может, это был страх?

   Эмма хмурится, а где-то в области солнечного сплетения завязывается узел предвкушения и беспокойства. Вмешаться и проследить, или это просто нежданная проверка? Стоит ли исключать вариант с внеплановой онлайн-проверкой для тренеров на работоспособность и верность организации? Губы сохнут, заставляя их нервно облизывать, а Эмма вжимается спиной в серую сияющую поверхность стены, сложив руки на груди. Переводит дух и понимает, что у неë слишком мало сведений, чтобы делать какие-то выводы.

    А потому ей нужен Енох. Срочно. Сию же секунду.

   Но для начала она окольными путями пробирается к заветной двери с табличкой: «Тренер Джексон, кб. -502.»

   Сердце на секунду замирает, когда девушка прислоняется к двери, не решившись открыть внешнюю дверь, и слышит очень отдалëнные голоса. Однако не доставляет труда догадаться, что в помещении люди говорили достаточно громко.

   – Вы прекрасно понимаете, во что ввязались, – ледяной тон был слышен отчётливее, несмотря на то, что его владелец расхаживал по комнате, громко стуча сапогами, в отличии от хриплого и почти пищащего от возмущения собеседника:

 – В чём проблема?! Я просто делаю свою работу!

   «Это говорит Джексон? Подумать только, я и не знала, что он умеет так пищать»

 – Всё равно придётся выбрать одну из сторон, – теперь уже определëнно точно ясно, что именно Виктор вëл пространственные и угрожабщие беседы в Комнате Тира, – В любом случае. Иначе твой конец очевиден.

   – Ты знаешь, кто там? – Енох появляется за спиной у Эммы, будто из воздуха, опаляя ухо разгорячëнным дыханием. Он что, бежал?

   Девушка прикрывает глаза и глубоко вздыхает, успокаивая резко подскочивший пульс. Когда-нибудь она определëнно его появления не угодает и позорно вскрикнет от неожиданности.

   – Такая компания, не поверишь! Виктор, наш бывший командир, и тренер Джексон, – Эмма кривится, не скрывая в голосе сарказма, – я бы ни за что в жизни не подумала, что у них есть что-то общее.

   Но тем не менее, оно было. Потому ледяной тон продолжал давить, всë больше наседая на тренера:

   – Им нужно больше, Вы знаете. И Вы не будете мешать мне доставать это самое «больше». Это не та организация, про связи с которой можно умолчать.

   Джексон обречëнно выдохнул и, Эмма была уверена, устало провëл рукой по лицу.

   – Если ты провалишься, я тебя не прикрою, но и мешать тебе не буду. Ты сам пожнёшь всё плоды своих решений, помяни мне слово... – но вскоре укоряющий и уставший голос сменяется на бравый и резкий, – ...а теперь, выметайся!

   И Эмма с Енохом молнией несутся по коридору, сворачивают налево, в сторону лестницы. Хаотичное ощущение преследования заставлят сердце усиленно сжиматься. Лифтами пользоваться опасно, там по камерам их смогут вычислить. А потому и пришлось быстро перебирать ногами по бетонным ступенькам запасных выходов, внимая сердитому: «Как чувствовал, за дверью кто-то есть!» 

    Такая погоня, где на кону стоит буквально вопрос вылета из данного заведения и возможности попасться в лапы врага, ни Эмме, ни Еноху уже совершенно не по душе. Вот, уже они минуют подземный третий этаж, рябеющий многочисленными синими дверьми такой же второй, когда лестница заканчивается, загоняя в ловушку громкого стучания викторовских резиновых сапог с тяжелой подошвой.

   – Быстрее.... Дальше, с права поворот к корпусу, – хаотично шепчет Эмма.

   Но Енох резко хвататет её за руки и оттаскивает за угол. А Виктор быстро проходит мимо них, направляясь в сторону перехода к корпусам.

   Шаги удаляются. Сердце пропускает судорожный удар, пока парень отпускает руку Эммы, и устало облокачивается о стену.

 – Так значит, я был прав, он в чём-то замешан, – Енох устремляет взгляд вдаль а после невозмутимо заявляет, словно решив изучить реакцию девушки. – Помнишь, как, по инициативе глав, на неделе обсуждалась о закономерная пропажа людей? Уже семеро. Удивительно то, что похитители заранее знают варианты взлома государственных систем безопасности. Исходя из имеющихся данных, пришли в выводу, что в этом замешана преступная организация.

   – Чëрт возьми, – Эмма опирается на свои колени, неверящим взглядом изучая белый кафель. Это уже не спишешь на простое любопытство и не забудешь. О таком необходимо докладывать напрямую Главам, или хотя бы Управляющим. – Они связаны с этим?! Организация, о которой говорили, похищает людей?

    – Не делай поспешных выводов. За доказательства всë равно не возьмут твою интуицию, – Енох качает головой и, на удивление Эммы, даже не сдвигает брови к переносицей. – Но будет крайне странно, если ты окажешься не права.

   Эмма в ответ молчит. Парень не позволяет себе улыбку, когда чувствует, как она, точно андроид, анализирует его слова и состояние.

   Енох задумчиво опускает голову и закрывает глаза. Его голос еле скрывает усталость, а лицо поразительно расслаблено, пока он мысленно составляет цепочку событий. И Эмма этим пользуется, позволяя себе вблизи разглядывать его тëмно-шоколадные кудри, считать густые чëрные ресницы, и еле сдерживается, чтобы не провести подушечками пальцев по красивому носу или изящной скуле. Она почти уверена, что ему такое не понравится.

   Почти. Потому что никогда раньше не пробовала.

   Они скоро расходятся, перекинувшись парочкой дежурных фраз и заручившись обещанием обсудить всë в более подходящей обстановке.

   И Эмма, уходя, впервые желает, чтобы еë интуиция и в этом деле не подвела.