69 часть (2)
Оуян Линь показал на пальцах - осталось 2 минуты 50 секунд.
Бо Цзиньянь встретился с ним глазами и без всяких эмоций продолжил:
- Завтра во всех газетах будет написано, что подающий надежды писатель Мэй Цзюньань оказался маньяком-убийцей.
- Неплохо, - ответил тот со смешком.
- Жители Гонконга любят такие сенсации, - продолжил Бо Цзиньянь. - Ты, вероятно, станешь самой популярной темой для обсуждений. Все кинутся читать твои книги, заметят твой талант, твои мысли, составят о тебе собственное мнение, а не как раньше - когда о тебе знали только критики да бестолковые судьи на конкурсах. Поздравляю. Полагаю, это и являлось одной из главных твоих целей.
Все в изумлении переглянулись, не понимая, к чему клонит профессор. У Цзянь Яо неприятно заныло под ложечкой.
- Это ты так подлизываешься? - с благодушным смешком уточнил «он».
- Нет, - Бо Цзиньянь тоже чуточку улыбнулся. - Это я угрожаю.
Все остолбенели от этих слов, а он преспокойно продолжил:
- Давай играть по-честному. Я не стану вмешиваться в твои отношения со средствами массовой информации. Но если Ли Сюньжань пострадает от взрыва, я вынужден буду пересмотреть правила игры. Уверен, репортёров крайне заинтересует психологический портрет от эксперта, который вёл дело. Особенно всякие твои секреты.
«Он» замолчал. Слышно было лишь его дыхание в телефонной трубке.
- Вроде того, например… - выдержав паузу, сказал Бо Цзиньянь, - что мать бросила тебя в детстве, а потом ты вырос и зверски её убил. А ещё, разумеется, что, когда ты был подростком, тебя долгое время насиловала взрослая родственница. Кстати, могу рассказать им, что у тебя был секс и с мужчинами, и с женщинами, разных возрастов, разных цветов кожи… ещё и с животными. Мне кажется, публика этого не перенесёт. …Хотя нет. Больше всего публика расстроится, что ты бросил колледж. Представляешь, что будет, если в газетах напишут, что гениальный маньяк-убийца даже образования не получил? Как думаешь, куда они втопчут этот твой псевдоним, «Мэй Цзюньюань»? Мы-то с тобой прекрасно знаем, как это устроено. Китайцы любят сенсации, но есть некая черта, которую переходить нельзя. Пересёк - всё, считай ты уже не легенда, а так, кусок мусора. Если имя «Мэй Цзюньань» втопчут в грязь, твои литературные таланты никто не воспримет всерьёз. И будет уже не важно, кто победит в следующем раунде - ты или я. Имя «Мэй Цзюньань» всё равно останется посмешищем.
Повисла тишина. Все, казалось, оцепенели - кроме Бо Цзиньяня, который по-прежнему сохранял безразличный вид.
Оуян Линь показал жестами: «60 секунд».
Наконец, «он» снова заговорил. В тоне слышалась ледяная насмешка:
- Какая жалкая угроза…
- Уверен? - перебил Бо Цзиньянь. - Хочешь пари?
Внезапно профессор перемахнул за ограждение и быстро зашагал в сторону Ли Сюньжаня.
Сперва никто не понял, что произошло. Цзянь Яо вышла из оцепенения первой, побежала за ним следом, схватилась за рукав:
- Цзиньянь!
Мужчина окинул её острым взглядом:
- Спокойно! Вернись! - и обратился к Оуян Линю: - Уведи её.
Офицер сам не понимал, что делать. Удержав девушку, он передал её другому полицейскому, а сам кинулся за Бо Цзиньянем:
- Не ходи туда! Сейчас будет взрыв!
Профессор жестом велел ему отойти назад. Секунду Оуян Линь соображал, что делать, потом крикнул:
- Сапёры!
Те среагировали сразу, и через миг кто-то уже бежал к Бо Цзиньяню с защитным костюмом. Тот отмахнулся не глядя:
- Назад! - и через несколько секунд он уже стоял возле Ли Сюньжаня.
Все были озадачены. Несколько полицейских удерживали Цзянь Яо. Сейчас девушка слышала только своё учащённое дыхание и оглушающее биение собственного сердца.
«Цзиньянь…»
На секундомере Оуян Линя оставалось всё меньше секунд. Девушка не смела на них смотреть, но не могла отвести взгляда.
Она уже поняла, что задумал профессор, знала, что он победит, и всё равно - когда она увидела, что он идёт к бомбе, ей показалось, что сердце у неё вот-вот взорвётся.
Пауза в наушниках затянулась. И, наконец, вновь зазвучал «его» голос:
- Хочешь, чтобы тебя закопали вместе с этим полицейским?
Цзянь Яо посмотрела вдаль и увидела, как Бо Цзиньянь наклоняется над Ли Сюньжанем и кладёт мобильный телефон прямо возле бомбы.
- Бип… бип… бип… - раздалось из динамика - это был таймер бомбы, и его теперь услышали все, в том числе и «он».
И тут же раздался смешок профессор:
- О нет. Я тут стою прямо возле бомбы, вот только я не умру. Потому что я практически уверен, что взрывать ты её не собираешься. Ведь я же понимаю, насколько важен для тебя этот твой псевдоним - Мэй Юаньцзюнь. Он для тебя важнее жизни. Кроме того, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. У тебя десять секунд на размышление. Пока.
Раздался тот щелчок, с которым обрывается телефонный разговор.
От напряжения никто вокруг не произносил ни слова. Кто-то из полицейских не отпускал Цзянь Яо, а та вся дрожала. Закрыв лицо руками, она слабо улыбнулась, чувствуя, однако, как катятся слёзы по щекам.
Бо Цзиньянь по-прежнему стоял рядом с Ли Сюньжанем. Он обернулся - лицо его выражало нечто непонятное, но в целом он выглядел спокойным.
Оуян Линь страшно побледнел, отсчитывая шёпотом:
- 8, 7, 6, 5…
У Цзянь Яо перехватило дыхание. Она не могла оторвать взгляда от высокой фигуры вдали.
- 3, 2, 1!
***
На улице повисла тишина.
Губы Бо Цзиньяня слегка искривились в усмешке.
Внезапно грянули аплодисменты.
Бомба не взорвалась! «Он» так её и не взорвал!
На лицах вокруг читался восторг. Полицейский, удерживавший Цзянь Яо, отпустил девушку, и одновременно всё разом пришло в движение - заторопилась команда сапёров, выбежали врачи из машины скорой помощи, техники поспешили к Ань Яню, чтобы отследить перехваченный им сигнал…
В этой мельтешащей толпе Цзянь Яо сквозь слёзы смотрела, как навстречу ей неторопливо шагает Бо Цзиньянь, и глаза её наполнялись радостью и гордостью. Не удержавшись, она засмеялась, бросилась ему навстречу и сжала мужчину в объятиях.
Бо Цзиньянь почти в тот же момент крепко прижал её к себе, стиснув несколько сильнее обычного. Она слушала ровное и мощное биение его сердца, ощущала знакомые тепло и запах и всем сердцем желала в них раствориться.
***
Прошёл час.
Ночь была беспокойной и шумной. Бо Цзиньянь, стоя у машины скорой помощи, вновь обнимал Цзянь Яо и смотрел, как внутрь машины поднимают носилки с Ли Сюньжанем. Полицейский был без сознания.
- Мы провели первичный осмотр, - сказал врач. - Он очень ослаб, но сейчас опасности для жизни нет. Нужно обследовать его в больнице, тогда будет более понятно.
Цзянь Яо, вся в слезах, кивнула.
«Скорая» уехала. Дороги были по-прежнему перекрыты, а полиция всё ещё трудилась в поте лица. Несмотря на то, что преступнику сегодня удалось ускользнуть, однако в этот день органам правопорядка удалось спасти семью из четырёх человек и ещё Ли Сюньжаня - а это можно было считать значительным прорывом. Зато после сегодняшнего инцидента «он» оставил столько улик, чтобы теперь все верили, что раскрытие дела не за горами.
Поздней ночью кто-то из полицейских повёз профессора и Цзянь Яо в отель, чтобы те наконец-то смогли отдохнуть.
Машина с трудом пробиралась через толпу пешеходов. Бо Цзиньянь откинулся на сиденье, обнимая одной рукой Цзянь Яо, и смотрел в окно. Девушка разглядывала его профиль, пытаясь угадать, о чём именно он думает.
Присутствующие решили, что профессор в переговорах с Номером Первым использовал общественное мнение, чтобы настоять на своём, и что он был готов даже рискнуть жизнью, лишь бы произвести впечатление. И только она знала истинные мотивы, почему он так поступил.
Потому что Номер Первый желал сделать его своим партнёром и, конечно, не стал бы убивать. А значит, существовал лишь один надёжный способ спасти Ли Сюньжаня - поставить на кон свою собственную жизнь.
По логике вещей выходило, что Номер Первый не взорвал бы бомбу. Но почему же на сердце до сих пор было так тяжело?
***
Ночь была одинаково прохладной и беспокойной в разных концах Гонконга.
Где-то в предместьях на обочине тихо припарковался чёрный «Кадиллак».
Через какое-то время из толпы вышел импозантный мужчина в костюме и сел в эту машину.
- Езжай.
Он откинулся на сиденье и расслабил галстук. Вид у него был чрезвычайно усталый.
- Да, господин, - ответил водитель.
Автомобиль направился в пригород, в один из наиболее фешенебельных районов Гонконга, и остановился у загородного дома. Дверцу открыл охранник:
- С возвращением, господин.
Мужчина неторопливо вышел.
***
Эта ночь на вилле выдалась бессонной.
Мужчина сидел в гостиной на роскошной софе, потихоньку потягивая красное вино прямо из бутылки. По телевизору шли новости о серийном убийце; на месте преступления сновали полицейские. Где-то там, среди них, мелькнули силуэты Бо Цзиньяня и Цзянь Яо.
Едва мужчина увидел их, улыбка на его лице моментально исчезла. Бутылка выскользнула из рук и разбилась.
Мужчина встал, поправил одежду и неторопливым шагом направился в другое крыло дома.
Миновав несколько этажей и коридоров, он, наконец, очутился у потайной комнаты. Отпер металлическую дверь - та с громким скрипом подалась в сторону.
В полумраке комнаты находился молодой человек, скованный цепью по рукам и ногам. Цепь была прикреплена к железным скобам на стене. Молодой человек сидел на полу с отсутствующим взглядом, но, едва заметив вошедшего, в ужасе переменился в лице.
Прошло некоторое время…
Лезвие ножа на дюйм вонзилось в плоть прикованного человека. Тот издал надрывный вопль, но звукоизоляция стен не дала крику прорваться к внешнему миру.
Палачу, судя по всему, понравилась реакция жертвы, и он ещё несколько раз поработал ножом.
- Я думал… мы друзья… - сквозь рыдания сказал пленник. - Пожалуйста, отпусти меня! Я отдам тебе что угодно!
Выражение лица палача на секунду сменилось, а через мгновение он в одно резкое движение отрубил узнику палец.
Прикованный заорал от боли.
Мужчина отложил нож и серьёзным тоном произнёс:
- Не заблуждайся. Друг у меня всего один.
Он поднял голову, подумал секунду и добавил так, словно говорил сам с собой:
- Только он пока не хочет ко мне идти, - он улыбнулся. - Но скоро захочет. Я его уничтожу, и он будет принадлежать мне.