Доверяешь мне?)

Оливия действительно привезла мне машину. Но уехала очень быстро на такси, кинув на последок обещание, что приедет ко мне ночью, чтобы побеседовать, ибо так дальше продолжаться не может..

А ведь она права. В последние несколько дней творится полная неразбериха, хотя я всегда старалась держать стабильность! Как можно было начать жевать сопли, Хотя Кио все еще сидит в камере? Просто встретить его лучшего друга? И хуй с ним!

В этот раз идея ехать домой к предполагаемым друзьям была хреновая. Я развернулась на Воул-Стрит и спокойно себе отправилась в сторону дома. Я не стану больше прятать голову в песок, пускай даже если это все будет стоить мне жизни. Кио больше не тот огромный великан, который может растоптать меня в щепки. Он теперь безопасен. Как минимум по тому, что слежка за ним и его действиями крайне тяжелая и более важная. Он не сможет тронуть меня.

Но почему я переживаю сейчас не из-за возвращения Тирана и сексиста в свою жизнь? Почему для меня так важно, чтобы Винни не считал меня врушкой? 

Подсознательно меня тяготит, что он считает Кио святым, хотя тот, прямо на глазах у всех, вспарывал брюхо множеству людей, пихая в них наркотики и не просто прося, а заставляя доставлять их в назначенное место. Разве что, я была неподвластна его ножу. Мне доставалась задача легче.. просто передавать из рук в руки и стоять поодаль от брата, наблюдая за процессом, который он называл «порка», хотя я бы назвала «рубка».

Машина двигалась плавно, хотя я давно уже превысила допустимую скорость. Мне хотелось успокоиться.. выйти из состояния вечного стресса и почувствовать себя наконец-то живой. Хочется быть собой, а не чей-то собачкой.

К дому я подъезжаю через час, когда мой телефон не прекращает вибрировать на панели автомобиля. Хватаю его прямо на парковке, кишащей людьми и отвечаю на звонок, не успев посмотреть собеседника.

— Ну что? — слышу хриплый, ужасно прокуренный голос. Сердце в миг падает ы пятки. — Я слышу, как бьется твое сердце, Дана.
— Выпустили? — отвечаю.
— еще нет. Я жду выхода, сестричка. Ты же знаешь, не одна скотина не остановит меня.. я продолжу лакомиться своей сестрой, — эти слова режут душу, а вместе с ней и сердце, без того измельченное на мелкие кусочки. Все мои надежды на понимание и изменчивость брата вмиг рассеялась.
— Я больше не твоя собственность, Кио.
— Ты всегда была и будешь моей, — он не остается в долгу. — Просто ты этого не можешь принять. А надо бы.
— Мы брат и сестра, Кио. Я тебя ненавижу.
— Ты не можешь меня ненавидеть, — в ответ он просто хихикает. — Я подарил тебе все. Первый секс, первый отсос и даже ублажал тебя пару дней. Я трахал тебя так, как ни один клоун не сможет. И доводил до оргазма столько же. Ты выгибалась при мне, стонала мое имя и даже кричала от боли. Умоляла. Просила. Прощала.

У меня от отвращения и ненависти на саму себя сводит челюсть. Я никогда не хотела его и он всегда меня заставлял.

— Я никогда не хотела тебя, Кио. Ты без моего мнения брал меня.
— Тогда на вечернике, что состоялась у Ви, ты лично меня просила ублажить. — Я вытираю тыльной стороной ладони слезы, стекающие ручьем по щекам. Мне стыдно признаться, что тогда я хотела лишь того, кто устроил эту вечеринку.. мои чувства были настолько сильны, а душа испорчена, что я была готова отдаться ему прямо в туалете, лишь бы он был рядом.
— Я не тебя хотела, — и ведь не вру.. Винни и Кио чертовски похожи между собой. Я путала их в детстве и до сих пор иногда не различаю.
— Конечно, — он злится и щелкает зубами. — Ты ведь хотела моего друга. Но он никогда не посмотрит на тебя, потому что ты, Даниэла Фернандес, испорченная шлюха, которая будет спать только с родным братом.
— Кио! — слезы закрывают видимость и мне больно.. больно от того, что он действительно не даст мне жизни. — Мы брат и сестра. Ты должен любить меня и оберегать! Но ты убиваешь меня. Убиваешь сам, Кио! Прекрати, я тебя умоляю. Отпусти меня. Хватит цепляться так отчаянно.
— Ты же сама погрязла в этом дерьме, — неожиданно, но слишком метко попадает он. Я и правда погрязла. — Да и тогда.. ты же работала на меня, трахалась, закидывалась, продавала, подмешивала и даже воровала, Дана. Ты была и будешь плохой девочкой, которая не сможет жить иной жизнью. Ты окончишь так же, как и я. Будешь сидеть в тюрьме каждые три года и радоваться тому, что есть время отдохнуть.
— Я не ты. Мы совершенно разные.
— Мы одинаковые, Даниэла. А особенно похожи обстоятельствами.
— Я никогда не принимала, — откидываюсь и вновь вытираю слезы. — А остальное ты заставлял. Кио, ты подмешивал наркотики родной сестре, а потом трахал на холодом бетоне. Я была твоей игрушкой, но больше не хочу! Хватит с меня этих унижений.
— Ты же понимаешь, что я найду тебя везде?
— Когда я сбежала.. ты не нашел меня.
— Но тебе теперь некуда бежать, — я хмурюсь. Почему же? — Ты же в курсе, что Хакер сейчас отслеживает тебя. И каждые два часа мне приходит фото. Где ты, с кем ты.
— Ты просто мерзавец, — моя бы воля, пнула бы его... — Ты поступаешь отвратительно! Кио, мама бы не простила.

Это было лишним. Я перешла черту дозволенного еще на моменте с мерзавцем. Кио заводят подобные высказывания и он готов дрочить даже посреди улицы. Но разговор о матери никогда не поднимался.

Моя родная мама умерла в то время, когда я пыталась посадить Кио за решетку, написав на него заявления и дав показания. Она совершенно случайно узнала о зависимости старшего сына, на которого еще тогда возлагались надежды и не выдержала натиска. Умерла у меня на руках, пока я, принимала ее к себе и молила проснуться.
Кио, вернувшись обдолбанным домой, даже не заметил. А утром, после завтрака, стал осознавать все. Избил меня до полусмерти, скинув всю вину на ребенка и ушел.

Отец же давно бросил нас, живя сейчас припеваюче в своей семье. У него двое детей, оба сына. И ему совершенно все равно на меня.. нас. Так и вышло, что остались мы с братом вдвоем. А потом до меня дошло, что НАС никогда не было.

— Сука, Дана, ты играешь с огнем. И видимо, специально меня доводишь. Едва я вернусь, то трах...

Я отключаю вызов и падаю головой на руль, лишь левой рукой, касаюсь места, где должно находиться сердце.. оно бьется так часто и громко, что вот-вот выскочит из груди. Но лишь мне известно - это реакция не на брата. И даже не на его угрозы. Это ужас, вселенский ужас. И бежать мне больше некуда. За мной слежка. Я опять попадаю в безвыходную ситуацию, но заглушить боль больше не могу.