Бонус 2.
Я стояла перед высоким зеркалом и смотрела на собственное отражение.
На губах сама собой расплывалась улыбка. Ещё недавно каждое утро начиналось с сомнений — я слишком много думала о том, какая я «не такая», что со мной что-то не так. Но сегодня эти мысли исчезли, будто их и не было. Я чувствовала себя красивой, сильной, настоящей — и это чувство пришло без чьей-то подсказки, без помощи Данте.
Сделав шаг к ванной, я вдруг заметила на полке тонкий тест на беременность. Сердце сжалось. Сколько раз я уже видела одну единственную полоску и прятала тесты в мусор, даже не позволяя себе мечтать? Я давно перестала надеяться. Но сегодня... сегодня было иначе.
Я почти вырвала пластиковую полоску из упаковки. Две яркие линии.
Две.
Рука дрогнула, я прикрыла рот ладонью. Слёзы покатились сами — горячие, щемящие. Я медленно опустилась на холодный кафельный пол и ещё раз взглянула на маленький тест. Мне было страшно. Волнительно. Радостно. Всё сразу.
Я провела рукой по щекам, стирая мокрые дорожки. Казалось, ничто уже не способно сделать этот день лучше. Но оказалось — может. Сегодня пятая годовщина нашей свадьбы. Пять лет. И теперь... ребёнок. Наш ребёнок. Мы так долго этого ждали.
Данте никогда не давил на меня, не заставлял. Он лишь время от времени говорил, что мечтает о детях, и в его голосе всегда звучала мягкая, тихая надежда. Я тоже хотела этого, но боялась разочароваться. И вот — две полоски.
Я спрятала тест в тумбочку, вытерла слёзы и вернулась к зеркалу. Волосы мягко скользнули по плечам. Я откинула их назад, покрутилась, всмотрелась в сияние собственных глаз и даже сделала пару снимков на телефон — хотелось запомнить эту секунду, это особенное чувство.
Стоит ли прямо сегодня рассказать Данте? Или подождать?
Я взяла тест, словно маленькое доказательство чуда, и, глубоко вдохнув, спустилась на первый этаж.
Данте стоял, облокотившись на спинку дивана, и что-то печатал в телефоне. Его брови были слегка сведены, лицо казалось отрешённым. Он поднял взгляд, убрал телефон в карман брюк — и на его губах появилась та самая самодовольная ухмылка, которая когда-то меня раздражала, а теперь вызывала такую же улыбку у меня самой.
Он подошёл, обнял за талию и прижал к себе. Его пальцы скользнули вверх по спине.
— Ты невероятная, mia gattina, — прохрипел он, прикусывая кожу на моей шее.
— Да неужели? — я взглянула ему в глаза и чуть отстранилась.
— Хватит с тебя, — фыркнула я.
Я улыбнулась и прошла мимо, чувствуя его взгляд. Конечно, он пошёл следом. Я нервно покусывала щёку — слова о ребёнке застревали где-то в горле. Страх перемешивался с предвкушением: я знала, что он будет счастлив, но признание казалось огромным шагом.
В машине Данте заметил моё волнение.
— Почему ты так напряжена? Что тебя беспокоит? — его низкий голос прозвучал мягко, но настойчиво.
— С чего ты взял?
— Миравель, мы вместе пять лет. Ты правда думаешь, что я не замечу, когда моя жена что-то скрывает?
— Просто переживаю, что подарок тебе не понравится, — соврала я, сжимая тест в сумке.
Он усмехнулся, накрыл мою руку своей и нежно погладил пальцы.
— Сделаю вид, что поверил.
Я положила голову ему на плечо — так я делала всегда. Рядом с Данте я чувствовала себя в полной безопасности, словно за каменной стеной.
Мы приехали в ресторан, где заранее заказали столик. Данте, как всегда, проявил старомодную галантность: отодвинул стул, помог сесть. Лондон, вечер, мягкий свет ламп — я успела соскучиться по этому городу.
Он наблюдал за мной пристально, будто пытаясь прочитать мысли.
— Ну что? — тихо спросила я.
Данте молча налил мне вина. Я едва притронулась к еде и вовсе не коснулась бокала. Мы разговаривали, смеялись, но моё сердце колотилось быстрее обычного.
Наступило время подарков. По его кивку официанты принесли аккуратно упакованные коробки. Сначала я открыла небольшую — внутри были украшения. Вторая скрывала ключи от машины. В третьей — ещё одна пара ключей.
— Дом твоего отца, — объяснил Данте, перехватив мой удивлённый взгляд. — Ты говорила, что хочешь там побывать.
Я вскочила и обняла его, поцеловав в щёку.
— Я очень сильно люблю тебя, Данте.
— Если бы ты раньше так целовала, я бы подарил его ещё раньше, — усмехнулся он. — Хоть сейчас можем поехать.
— Нет, сначала открой свой подарок, — я вернулась на место и протянула ему коробку.
Внутри лежали часы, о которых он давно говорил, и ещё один маленький футляр с ключами.
— От чего это, mia gattina?
— Помнишь сад за городом, где ты проводил время с мамой, пока его не продали? — он кивнул. — Я нашла хозяев и выкупила его. Там, может, многое изменилось, но я надеюсь, что это место вернёт тебе хорошие воспоминания.
В глазах Данте зажёгся мягкий свет. Он поцеловал меня, встал, протянул руку.
— Это ещё не всё, — остановила я его. Голос дрогнул. Я опустила взгляд на колени. — Я беременна, Данте. У нас будет ребёнок.
Он замер, будто не поверил услышанному. А в следующую секунду поднял меня на руки и закружил. Я прижалась к нему, слыша, как бешено стучит его сердце.
Он поставил меня на пол и зацеловал всё лицо — лоб, щеки, губы.
— Это лучший подарок, Миравель. Ты даже не представляешь, насколько я счастлив, — прошептал он.
Слёзы вновь выступили у меня на глазах. И вдруг я увидела, как по щеке Данте скатилась первая слеза при мне.Моё сердце забилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.