Что ты делаешь со мной?

Один взгляд решает все. За один-единственный взгляд можно полюбить или возненавидеть. Выбери ты свою сторону.

- Ты просто не представляешь, как ты действуешь на меня, что делаешь со мной, с моими чувствами, эмоциями, мыслями. Ты полностью изменила мою жизнь, превратила меня из бесчувственного гиганта в ранее недоступного мне поэта.

Он смотрит на меня, как будто подталкивая к краю обрыва, после падения с которого не будет ничего: ни мыслей, ни чувств, ни меня.

Я до сих пор пребываю в состоянии шока и стараюсь включить мозг, чтобы разобраться в этом моменте моей жизни. Но эти глаза... Они затягивают меня в свой омут, засасывают, топят, и я просто подчиняюсь их влиянию. Передо мной пролетают моменты моей прошлой жизни, которая вскоре изменилась совсем в другую сторону.

Мне 22. Я студентка обычного университета. И моя жизнь была такой же совершенно обычной до того момента, пока я не встретила его.

Бенджамин отличался от всех студентов. Бледнолицый, с острыми скулами, темными, почти черными, глазами и такими же волосами. Один из самых лучших пятикурсников на моем факультете.
Он был спокойным, как акула, с виду холодным, как айсберг, но все равно чем-то притягивал к себе взгляд.
Он не участвовал в проектах, в которые его совали все преподаватели, он не стремился быть умником или популярным, но почему-то у него это получалось.
Он всегда приходил в костюме. Никто не понимал этой моды, этой привязанности к классике. В жаркие весенние дни и в январские морозы он был в костюме, лишь иногда снимая пиджак и выставляя на зависть парней и восторженные вопли девушек перекатывающиеся под рубашкой мышцы.

Мы встретились случайно. Открытая лекция для старших курсов. Его назначили лектором.
Я помню, как на его фразу «Есть ли вопросы?» моя одногруппница спросила: «А у Вас есть девушка?».
Он не ответил, а в моем сердце внезапно что-то ёкнуло.

Я помню, как подошла к нему после лекции и после краткого приветствия задала мучивший меня вопрос: «Почему Вы считаете невозможным применение данной схемы в других, более южных регионах?»

Он долго на меня смотрел. Слишком долго. Мне даже пришлось потупиться, чтобы не слишком смущаться красоты этих темных графитовых глаз. А он лишь усмехнулся.

- Это невозможно по нескольким причинам: во-первых, именно для этой схемы в более южных регионах выпадает слишком мало осадков, а во-вторых, страны, располагающиеся там, ещё не достигли нужного уровня развития. Схема, даже если ее использовать, просто не сработает.

Он снова замолчал.

«Спасибо за ответ», - вот и все, что выдавила я из себя, а после просто убежала, не оборачиваясь. Однако даже затылком я чувствовала этот пронзительный взгляд почти черных глаз.

А три дня спустя мы оказались стоящими рядом около расписания, где я, мысленно посылая к черту всех преподавателей за их неутомимость, пыталась понять, как в одно и то же время успеть на две совершенно разные дополнительные лекции. Он же пожирал каждую строчку невозмутимым взглядом, а за спиной его глазами раздевали первокурсницы.

- Ты запомнила, что не во всех частях света можно применять одни и те же схемы? - я вздрогнула от неожиданности, а он даже не посмотрев вниз на меня, лишь легко улыбнулся.

- Д-да, - немного запнулась я, подняв на него глаза. И это было моей большой ошибкой.
Поднятие головы сработало на девушек, как кот на кошку в марте - непредсказуемо и очень, даже слишком, быстро.

- Ты посмотрела? - какая-то рыжеволосая красавица ткнула меня в бок и буквально столкнула с места. И почему именно в этот момент моя нога решила провести свой полугодовой ритуал по подворачиванию? Я, не сумев удержать равновесия, грохнулась на пол, попутно выбрасывая из своих рук многочисленные папки с материалами.

- Эй, ты в порядке? - о, нет, сейчас все становится похоже на дешёвые любовные романы, которыми я зачитывалась в период переходного возраста.

- Сейчас увидим, - пролепетала я, игнорируя его протянутую руку.
Поднявшись по стеночке, я поняла, что, в принципе, все, как обычно. То же растяжение связок, то же противное чувство в животе.

- А злюки мне не нравятся, - бросил он через плечо окружившей нас толпе, беря меня мертвой хваткой за талию и суя папки мне в руки.

- Спасибо, конечно. Но, право, не стоило, - попыталась я отказаться от помощи, смущаясь чужих, не принадлежащих мне рук на своей талии.

- Ш-ш-ш...- приложил он палец к губам. - Мы почти дошли.

Опять, подумала я, опять эти приключения на мою голову. Медпункт уже стал родным за эти четыре года, проведенные здесь.

«Технический перерыв» - гласила табличка на двери. Бенджамин, даже не обратив внимания на это, вытащил из-за цветочного горшка на подоконнике ключ и открыл дверь.

- И часто у тебя такое?

- Не очень, примерно раз в полгода. - снова потупилась я и, всё-таки вырвавшись из его хватки, самостоятельно допрыгала до стула. Он лишь хмыкнул и отвернулся к шкафу.

- На второй полке, в глубине, - безразлично бросила я, а он послушно засунул руку в шкаф. Достав эластичный бинт, он подошёл ко мне, пока я, пытаясь унять небольшую дрожь волнения, прислонила ногу к металлической ножке стола. Это помогло не только желудку, но и ноге - она немного опухла, но на этом все и закончилось.

- Давай я тебе помогу? - он вопросительно посмотрел на меня снизу вверх, сидя на корточках рядом со стулом.
Я лишь кивнула и повернулась к нему, наклоняясь и снимая с ноги ботинок.

И он приступил к делу. Я первый раз в жизни видела, чтобы любимец всех девушек умел хорошо перематывать травмированную конечность. Мне так не бинтовали даже опытные медсестры нашего университета.

- Спасибо, - выдохнула я, когда он закончил. Бенджамин встал и отошёл к окну.

- А как ты пойдешь домой в одном ботинке? Нога с бинтом не влезет во второй, - задумчиво проговорил он, а я лишь достала из верхнего ящика тумбочки небольшой пакет и сунула туда конечность.

- Умно, - протянул он и снова легко улыбнулся. - Я тебя провожу.

Я уже собиралась отказаться, но он снова приложил палец к губам, показывая, что не приемлет возражений. Мне пришлось согласиться.

Минут через десять мы уже стояли на выходе из университета. Моя талия опять была в плену настолько сильной хватки, что временами я боялась даже дышать, но я молчала и была благодарна тому, что в данной ситуации, которая, будем честными, сложилась из-за него, он не бросил меня на всеобщее растерзание толпы, а помог и даже согласился проводить.

Мы быстро дошли до моего дома. В основном, это было потому, что он практически всю дорогу тащил меня. Бенджамин высокий, поэтому и шаги у него были огромными, и мне приходилось прыгать так далеко, чтобы успевать за ним, но он быстро скоординировался и дотаскивал меня ещё несколько десятков сантиметров, чтобы я вообще не отставала.

Все было, как в тумане. Я, Бенжамин, моя улица, мой дом, моя входная дверь и мое неуверенное «зайди, пожалуйста». К моему удивлению, он согласился и, когда мы вошли, сразу доволок меня до ближайшего стула на кухне, а сам примостился на соседний.
Я допрыгала к холодильнику и достала тарелку с вчера мною приготовленным яблочным пирогом. Я нажала на кнопку электрочайника и достала кружки. Все это время он молча наблюдал за моими неуклюжими движениями и легко улыбался.

Опять эта пелена перед глазами: я, Бенджамин, кружки с чаем, пирог и мое робкое «спасибо большое за помощь, это было очень неожиданно». Он серьезно посмотрел на меня и произнес: «Не стоит, я такой же человек. И в данной ситуации моя помощь была необходима».

Я лишь нервно сглотнула. Через пять минут он ушел, пообещав обязательно завтра встретить в университете, чтобы посмотреть на мою ногу.

С этого момента весь водоворот событий и завертелся.
Сейчас все мои воспоминания связаны лишь с ним. Я чётко помню каждую его фразу, каждую нашу встречу, каждую розу, которую он мне подарил уже на свиданиях. И я помню всех тех студенток, которые слали мне угрозы, поджидали меня за углом университета, надеясь покалечить (хорошо, что он всегда появлялся вовремя), я помню все те сплетни обо мне и о нём.

В тот самый день, когда он пил у меня на кухне чай, когда легко улыбался, а я тонула в графитовых глазах, я поняла, что могу любить. Да, я призналась сама себе, что люблю его и буду любить в любой ситуации. Моя прежняя жизнь без него перестала существовать.

А ещё я помню, что он пришел ко мне и дрожащим голосом сказал, что нам нужно поговорить. В тот момент мое сердце забилось в тысячу раз быстрее, а дыхание участилось, как после марафона. Мы сели за тот судьбоносный стол на моей кухне, и он начал свой рассказ.

— Итак... Я всегда думал головой. Для меня не существовало сердца. Оно мне было и не нужно. Я следовал логике, выяснял причины и последствия тех или иных действий. Я никогда не бросался в омут чувств, никогда не чувствовал жара любви (на этих словах я вздрогнула), никогда не гнался за эмоциями. До того момента, пока... Пока на открытой лекции, куда меня запихнул чудаковатый профессор, я не услышал «А у Вас есть девушка?». Я помню, что тогда я сильно рассмеялся этой глупой мысли и продолжил вещать. И я очень хорошо помню, как одна девушка подошла ко мне после лекции и задала вопрос о возможности применения какой-то схемы в южных регионах. Я сильно удивился. Девушка, которая действительно меня слушала, а не раздевала в своих мыслях, девушка, которая думает глобально, а не локально, девушка, которая подошла ко мне, не чтобы сфотографироваться, а чтобы обсудить важную проблему, - существует в реальной жизни, а не в моей голове. Я был в шоке, честно сказать. Я всегда считал, что не бывает девушек, которые бы интересовались не только косметикой, модой, Джонни Деппом, но и важными проблемами современного человечества.
Так вот, о чем это я? Анна, ты просто перевернула мою жизнь с ног на голову. И я теперь - ярчайший пример возможности разрушения стереотипов. Я не знаю, как тебе объяснить. Ты просто невероятная. Я много думал, все это время. И мне кажется, что я принял правильное решение... Итак (его голос снова дрогнул), я предлагаю тебе свою руку и сердце. Я понимаю, что, возможно, ты ещё не готова и мож...

Его вещание прервал прервал мой громкий вздох. Руки инстинктивно потянулись ко рту, чтобы закрыть его раньше, чем громкий крик вырвется оттуда и разбудит всех соседей.

Он смотрел на меня, не отводя своих графитовых глаз. Я лишь кивала головой не в силах сказать что-то в подтверждение своих телодвижений.

— Но, — он снова сделал паузу. — Я не могу жить здесь. Меня угнетает эта атмосфера. Я знаю, ты хочешь доучиться в этом ВУЗе каких-то полгода, и я одобряю твой выбор. Я согласен ждать столько, сколько тебе это будет нужно.

Я готова поспорить, что мои глаза горели от благодарности этому человеку, который сделала для меня так много.

— Ты просто не представляешь, насколько ты невероятный, — я в одну секунду обогнула стол и оказалась рядом с ним.