22. Память
Пока Рид обедал тем, что Хенрика еще несколько дней назад наготовила для него, сама она делала то, о чем еще думала с утра, складывая вещи детектива. И плевать, что уже был вечер, так как он проснулся всего несколько часов назад. Она и не думала, что у него настолько много вещей, поэтому немного удивилась, вываливая часть шкафа на постель, чтобы после навести тут порядок. Она не сказала об этом Гэвину, надеясь, что он надолго залипнет в телик во время обеда, а после просто будет баловаться с кошкой, которая порядком достала лейтенанта своим мяуканьем и трением о ноги.
Андерсон решила начать с верхних полок, на которых лежали достаточно теплые вещи Гэвина: свитера, теплые кофты, толстовки и прочее, чем Рид утеплялся зимой в холодном участке. Понятное дело, что эти вещи лежали никому ненужными, как только температура на улице поднимается выше десяти градусов тепла. И Хенрику радовало то, что таких вещей у него было немного. «Теперь понятно, почему он в одном свитере ходил несколько дней», — подумала про себя женщина, складывая на верхнюю полку аккуратно сложенную одежду, усмехаясь лишь одним уголком губ. Как ни странно, но и это занятие ей почему-то нравилось. Может, где-то там внутри нее живет перфекционист, которого радовал новый порядок на полке. Она аккуратно разгладила стопки одежды, понимая, что в данный момент полностью копирует Ричарда. Впервые, кажется, в голове Андерсон промелькнул вопрос: «А как там Ричард?..» Женщина глубоко вздохнула и поджала губы, опуская взгляд на нижнюю полку с обычными кофтами и футболками с длинными рукавами. Она может наклониться, не такая она уж и старая, чтобы не быть в состоянии этого сделать, но всё же что-то внутри Хенрики подсказывало, что лучше закончить на середине, а не внизу.
Руки лейтенант потянулись к стопкам, поднимая каждую и безжалостно бросая на постель, пока в одной из них не ощутила какой-то твердый предмет. Не успев понять, что там что-то есть, она уже бросила вещи к остальным, нахмурясь после этого. Хенрика знала, что многие хранят что-то в шкафу среди вещей, но почему-то никогда не задумывалась, что мог хранить здесь Гэвин. Она тут же начала рыться в темных кофтах, вскоре нащупав то, что искала. Не прошло и пары секунд, как Андерсон выудила из одежды револьвер, от вида которого слабая улыбка тут же сползла с ее лица. Ствол неприятно холодил руку, заставив ощутить присутствие смерти, отчего по спине женщины пробежали мурашки. Хенрика довольно-таки часто держала в руках оружие, но держа этот револьвер, она чувствовала всё это беспокойство и горечь и понимала, что смерть давно стоит рядом. В памяти всплыл момент, когда пьяный Рид шел под холодным весенним ливнем к ее дому, чтобы просто сказать ей, что его мать когда-то застрелилась, что Андерсон променяла его на Ричарда, и что он хочет, чтобы она была с ним, как раньше. Кажется, он даже не задумывался, что такого больше не будет точно и что вместо тех былых дружеских отношений «коллега-коллега» у них сейчас совершенно другое, новое, противное, но уже в какой-то степени привычное — «любовник-любовница». Хенрика тут же выбросила эти мысли из своей головы, вернувшись к словам Гэвина про его мать. Она предположила, что именно этим револьвером она покончила с собой по всё еще непонятным до конца причинам. Иначе почему детектив прячет оружие подальше от чужих глаз? Почему не хранит его в ящичке под кроватью, чтобы быстро достать в случае необходимости? «Если не будет рядом табельного», — дополнила сама про себя женщина, всё так же не сводя взгляда с до блеска вычищенного ствола. Она явно погрузилась в свои размышления, слегка хмуря подкрашенные брови, совсем не уловив краем уха, что Рид уже закончил обедать и тихо направился в спальню, не выключая телевизора. Хенрика открыла барабан и отметила, что одна каморка для патрона пустая. Она поняла, что действительно держит то, что поставило крест в конце жизненного пути покойной миссис Рид, которая ввела своего сына в тот момент в полнейшее оцепенение.
Дверь отворилась, и в темную спальню зашел сам Гэвин, окидывая взглядом гору его вещей на постели, пустую нижнюю полку в его шкафу и застывшую с каким-то предметом в руках Андерсон. Сначала он испытал легкое любопытство и какое-то внутренне тепло, ведь он действительно не думал, что эта ворчливая женщина будет прибираться в его доме, словно является здешней хозяйкой. Через секунду любопытство сменилось безразличием к тому, что делает лейтенант. И уж только после этого он вновь взглянул на вещи, на полку, на Хенрику, ощущая, что что-то не так, и с ужасом понимая, что именно она нашла. К этому моменту из размышлений вырвалась и Андерсон, кинув странный взгляд на детектива, который подошел быстро к ней, тут же вырывая из рук револьвер. Их взгляды пересеклись. В глазах Хенрики застыл вопрос, в глазах Гэвина — ответ на него. Как и раньше. Они вновь могли общаться без слов. Ее правильная догадка, кажется, заставила сделать толчок, двинуться дальше и сойти с пути, отклониться от заданного курса. Она опустила взгляд на оружие в руке детектива, понимая, что у нее всё равно остались вопросы, ответы на которые она действительно желала получить, и забыв про всё, что между ними происходило в промежутке между ее выходом на службу после реабилитации и этим моментом.
— У меня есть пистолет. Бессмысленно забирать у меня револьвер, Гэвин, — решила всё же нарушить тяжелую тишину лейтенант, скрестив руки на груди и подняв взгляд на Рида, пытаясь взять себя в руки и не показывать, что это ее как-то да задело на самом деле. Может, она похожа на эту женщину, поэтому с ней сейчас Гэвин, который просто прожигает ее взглядом, явно пытаясь подобрать слова, теряясь. Видно, он ожидал, что она озвучит какие-то вопросы, а не произнесет эти слова, словно пыталась показать, что неизбежность близка. Подкинула щепку в костер, а тот вспыхнул прежним ярким пламенем, словно эта щепочка — полено, облитое бензином. И этот костер — страх.
— Не смей этого делать, — твердо и уверенно наконец-то произнес мужчина, проглотив перед этим ком в горле. Он сделал пару шагов в сторону, дабы отложить оружие на прикроватную тумбу и спрятать его после ухода Андерсон, после возвратился на прежнее место, не сводя взгляда с женщины. На ее губах появилась слабая ухмылка. Она не понимала, почему ей доставляла удовольствие слабость ее бывшего напарника, но и в то же время что-то внутри нее неистово кричало из глубины души, что не стоит этого делать. Не делать больно этому ублюдку. Действительно раз и навсегда забыть все оскорбления, все брошенные в порыве эмоций слова, неприличные жесты, злобные и полные ненависти взгляды. Но в который раз она об этом размышляет? Явно не первый, может, не второй, и даже не третий. Сидя все время и размышляя, лейтенант действительно сбилась со счета, сколько раз она могла думать об одном и том же.
— А то что? — с каплей безразличия спросила Хенрика, слегка прищурившись и вздернув подбородок, явно не уступая своей хорошей стороне, продолжая выливать из себя весь негатив даже таким образом. Но каково же было ее удивление, когда Гэвин тут же без каких-либо церемоний подошел вплотную и впился в ее губы. Что-то подсказало, что это неправильно по многим причинам, что-то, наравне с первым, говорило, что так и нужно. И хоть поцелуй был недолгим, ведь Хенрика даже не успела прикрыть глаза и насладиться им, или же оттолкнуть детектива и начать плеваться кислотой в его сторону, она ощущала привкус его губ на своих, когда автоматически облизала их.
— Верну с того света и сам прикончу, — ответил Рид полушепотом, заглядывая Андерсон прямо в душу через ее глаза. Что-то приятное, теплое, тянущее внутри взбудоражило ее. «Мне понравилось...» — совершенно спокойно подытожила она, понимая, что действительно изменилась, ведь раньше женщина это всё отрицала. А если бы и приняла это как факт, то с какой-то досадой. «Конечно, каждый день можно влюбляться в своих коллег, которых ненавидишь до мозга костей, да», — как-то грустно посмеялась про себя лейтенант, покачав головой и всё так же не сводя взгляда с глаз Рида.
— Ты идиот, Гэвин, — бросила без какой-либо злобы Хенрика, тут же топясь в поцелуе мужчины, в этот раз уже прикрывая глаза и очень аккуратно отвечая. Но в какой-то момент отстранилась уже она, делая шаг назад и снова хмурясь. — Зачем ты это всё творишь? — с каплей холода спросила женщина, осознав, что до сих пор не знает, что нужно от нее Риду. Кроме, конечно же, объяснений, почему она так боялась, что Томас проболтается и почему Мэри Форд покушалась на ее жизнь.
— Расскажу только тогда, когда ты мне расскажешь о себе, — спокойно ответил Гэвин, словно прочел мысли Андерсон, кажется, в который раз предлагая ей обмен. Но в отличие от всех предыдущих разов, она отвела взгляд, явно задумавшись над этим и делая для себя очередные выводы. Воспользовавшись моментом, Рид сделал очередной шаг в сторону женщины, сразу наклоняясь, чтобы снова впиться в ее губы, но был остановлен ее же ладонью, что легла на его обнаженную грудь.
— Прекрати, — приказала она, но детектив отметил, что она не злилась.
Нет, в ее глазах горел не слабый огонек ненависти или раздражения. Это была грусть. Он сразу понял, что лучше не продолжать, желая узнать причину такой внутренней перемены. Да ему вообще хотелось окунуться в Хенрику, ведь он думал, что только так найдет для себя ответы на абсолютно все вопросы. Гэвин даже не сомневался в этом. Знал, что она знает ответы на все его вопросы, как и он на ее, но просто не может или не хочет отвечать. Оно и понятно. Не прошло и месяца со смерти Форд, которая колыхнула их внутренние миры. Казалось бы, причем здесь старушка, что размозжила свои мозги по стене в собственном доме, но она была тем самым камешком, что бросили в воду, от которого пошли круги, что начали колыхать водную гладь. И вскоре же эти волны, хоть и ничтожно слабы, добрались до берегов. Потребовалось время, да, но Рид хотел считать, что его у него достаточно. Нет, у них. Хотел верить, что пройдет еще пару недель, пусть даже несколько, или пару месяцев, не важно, но у них всё наладится: он вернет свою бывшую наставницу из омута, в котором она барахтается несколько лет, а сам он наконец-то расслабится и вновь полюбит жизнь. Ведь она та, кто поднял его на ноги. Во всех смыслах. Гэвин хотел расплатиться тем же, показать, что это всё было не зря.
— Я ухожу, — вывела его из размышлений Андерсон, которая тут же убрала руку и быстро направилась к выходу из спальни, слегка зацепив Рида плечом, но чисто случайно, а не чтобы еще как-то насолить. Гэвин же проводил ее взглядом, находясь в каком-то оцепенении. Он хотел ее остановить, но почему-то не мог, будто ноги были приклеены к полу. Сердце бешено билось, сознание кричало, что он ее теряет, но детектив знал, что она вернется. Теперь он и в этом был уверен. С такими переменами, которые происходят с ней изо дня в день под его влиянием, она вернется. Потому что эта женщина знает, что он нуждается в ней.
***
Ричард приготовил очень вкусный обед, но Хенрика им ужинала, понимая, что ей немного стыдно теперь из-за того, что она совсем не подумала про своего домашнего андроида и отправилась наполнять желудок углеводами и жирами в закусочной Гэрри. Она пообещала сама себе, что завтра на обед приедет домой, ведь уже попросту не может смотреть на RK900 с грустью в его стеклянных глазах. А может, дело в не в том, что она не приехала домой в обеденный перерыв, а в чем-то другом, например, в Гэвине? Теперь Андерсон допускала абсолютно всё. Если раньше у нее была дорога, по которой она шла, то теперь она, можно считать, стоит среди густого леса, понимая, что вот-вот просто-напросто заблудится — потеряется и запутается в себе. В любом случае она чувствовала свою вину. Осознание того, что всё выходит из-под контроля, заставляло ее вновь и вновь погружаться в раздумья, словно те могли ее еще спасти от неминуемого. Рано или поздно ей придется пустить всё на самотек, ведь, кажется, единственный выход — исчезнуть из жизни Ричарда и Гэвина. Может, уехать куда-нибудь, не оставив контактов, действительно начать новую жизнь, оставив всю эту чертовщину позади. Не зря же эти два говнюка внедрили в ее голову мысль, что она еще не так стара.
— В чем дело, Ричард? — прервала тишину Андерсон, почти заканчивая ужинать. Она не сводила взгляда с андроида, который просто смотрел в одну точку на столе, хаотично мигая желтым диодом. Он беспокоился. Да и постоянное мерцание начало женщину слегка раздражать.
— Ты изменилась, — тут же последовал тихий ответ RK900, который наконец-то поднял взгляд на хозяйку, встречаясь с ее глазами. Он слегка поджал губы, чуть сведя брови к переносице, всем своим видом показывая, что его это очень сильно волнует. Диод пару раз загорелся красным, что немного напрягло Хенрику, хотя она понимала о чем идет речь. Да, она и сама знает это, и ее это тоже не радует. Впервые лейтенант понимает, что находится внутри Ричарда, помимо пластика, микросхем, проводов, голубой крови и прочей ерунды, мало интересовавшей ее на самом деле и по сей день. Женщина уже было хотела что-то сказать, но девиант неожиданно тихо продолжил: — Я вижу, как изменилось твое отношение к детективу Риду, — отметил он, отводя взгляд уже куда-то в сторону, тем самым пряча свой мерцающий светодиод в виске.
— Я ненавижу его, — как-то просто ответила Хенрика, чувствуя, что достаточно сыта, поэтому чуть отодвинула тарелку, чтобы положить руки на стол. Внутри нее еще горела надежда на то, что RK900 поверит в эту ложь, но она тут же погасла, стоило андроиду многозначительно посмотреть на женщину. Он ее проанализировал. Теперь просто видел насквозь, замечая любую перемену в настроении или в поведении. Может, он и заметил, когда в ее душе загорелась та искра, что не дает покоя?
— Тебя тянет к нему. Это заметит даже невнимательный человек, — его голос предательски дрогнул. Буря, мерцание красного цвета, влажный блеск в светлых глазах. Его это ранит. Андерсон неловко опустила взгляд, поджав губы, понимая, что и у нее что-то внутри кольнуло. Она виновата в том, что очеловечила Ричарда, в том, что тот ревнует, чувствует обиду и боль, которые свойственны человеку. Нет, это действительно он. Не анализирование, не изучение человеческого поведения. Он себя так же не контролирует, в любой момент может вспыхнуть, загореться, сорваться. И если раньше он казался Хенрике ребенком, то сейчас она в нем увидела самого настоящего подростка, который всё ощущает по максимуму. Андерсон глубоко вздохнула, повторившись:
— Моя жизнь катится к черту, Рич, — протянула она почему-то хрипловатым голосом, не поднимая взгляда на собеседника. — И я, честно, не знаю уже, как это остановить.