Меня зовут Джерри

После поездки в больницу и разговора с Джерри Паскаль совсем потерял покой. Он смотрел на Джерри и не понимал его. Минуты превратились в гильотину и мерно отрезали куски от привычной реальности, и собрать её заново никак не удавалось. Всё, что он думал и знал о Джерри, смазалось, смешалось. Уже было не разобрать, где правда, где ложь, а где собственные домыслы.

Голова шла кругом. Беспокойное сердце не позволяло спокойно спать, мешало работать.

На первый взгляд всё было логично, хоть и жутко. Джерри лишился родителей, сбежал, узнав о перспективе попасть в сиротский дом, и угадил в сексуальное рабство, после чего началась его уже известная Юнгу история. Но если те изверги были прожженными преступниками, а другого не дано с учётом того, что они держали домашний бордель, в котором не брезговали детьми, то почему они поступили в итоге так странно и опрометчиво? Не отпустили Джерри, хоть такого добра и не стоило ожидать от подобных моральных уродов, но и не убили его, чтобы он точно не сдал их, потому что только покойники молчат наверняка, а бросили. Понять мотивы их поступков было сложно. Но они теперь и не были важны, важно было то, как это повлияло на Джерри. А никак не отразиться на нём пережитое насилие не могло.

И тут возникал очень тревожный вопрос – почему Джерри так себя ведёт? Паскаль не мог пропустить никаких проявлений травматизации с его стороны, он был точно уверен в этом. Это было бы объяснимо в том случае, если бы он не помнил своего кошмара, но он помнил.

У Джерри наблюдались невербальные проявления того, что тема для него болезненна, во время их разговора, он заплакал, когда затронул самую её сердцевину, его трясло. Но в разрез с этим остался спокоен и адекватен. После трёх месяцев повторяющегося насилия и почти-смерти в тёмном подвале. Жертвы так себя не ведут, просто не могут вести.

И, если задуматься, те эмоциональные реакции, которые Джерри демонстрировал во время их беседы, по силе и продолжительности не соответствовали степени тяжести его травмы. Его состояние было близко к истерике, но он смог в считанные минуты успокоиться и продолжить рассказ. Словно вовсе ничего не чувствовал, а лишь играл. Но это абсурд.

В этот раз Джерри не мог соврать. Паскаль узнал о том, что с ним произошло, не от него, а он лишь подтвердил, что это правда, и поведал некоторые подробности. Доктора не могли ошибиться, не могли ничего перепутать, они точно знали, о ком и о чём говорили. Но почему тогда...?

Последний вопрос каждый раз приводил к первому, они шли по бесконечному замкнутому кругу. Что-то очевидно не складывалось. Как будто не хватало очень важной детали, чтобы правда выстроилась в логичную картину.

Факты противоречили друг другу, не складывались воедино. Логика была в каждом из них, но вместе они смотрелись несуразно. Чего-то не хватало. Чего-то чертовски не хватало.

И в конце концов Паскаль пришёл размышлениями к тому, что, возможно, могло прояснить ситуацию, но пока порождало ещё больше вопросов.

Доктора сказали, что полиции так и не удалось ничего выяснить про Джерри и его родителей. Можно было допустить это до тех пор, пока он молчал, но что потом? Потом у них было его имя, а даже этого достаточно, чтобы с лёгкостью получить информацию о том, что не так давно он лежал в больнице после автокатастрофы, и узнать, что его родители погибли. А дальше можно было узнать и всё остальное.

Почему же полицейские этого не сделали? Не захотели второй раз проделывать одну и ту же работу? Или дело было в чём-то другом?

А правду по-прежнему знал один лишь Джерри. Паскаль несколько раз пытался поговорить с ним начистоту, но ничего в итоге не добился. Спрашивать Джерри не было смысла, он с лёгкостью мог солгать, в этом Паскаль уже убедился. Но и просто закрыть на всё это глаза он не мог, слишком пугающе таинственной была ситуация.

Поняв, что просто сойдёт с ума от всех этих домыслов и поисков ответов, Юнг решился провести собственное расследование. У него был давний хороший знакомый, занимающий довольно высокий пост во внутренней службе безопасности. Паскаль спас его дочь от самоубийства – не смог проехать мимо девушки, стоявшей на перилах моста. Три часа он простоял с ней под проливным дождём, но всё-таки отговорил от страшного шага и отвёз домой. С тех пор прошёл не один год, ей уже было тридцать лет, у неё были двое детей и любимый муж, а Госс, её отец, продолжал поддерживать связь со спасителем единственной дочери. И впоследствии именно к Юнгу он пришёл, чтобы справиться с горем, когда безвременно скончалась его супруга.

Паскаль бы никогда не подумал о том, чтобы запросить у Госса ответную услугу за свою помощь, не позволил бы себе этого, если бы у него была хоть одна альтернатива. В одиночку ему было не докопаться до правды, потому что у него, как и любого гражданского лица, не было доступа к подобной информации.

Госс согласился помочь, это не составляло для него труда, но то, что он узнал, повергло Юнга в глубочайший шок и разрушило и без того шаткую, держащуюся на гнилых нитях картину реальности.

Во всей Франции не нашлось пары Джоанна и Эсм Муссон. Были только Эсм и Джина с такой же фамилией, они проживали на севере страны и на самом деле погибли в автокатастрофе. Но у них никогда не было сына, только дочь, которая разбилась вместе с ними. Джоанна и Эсм Муссон не могли быть родителями Джерри, потому что их попросту не существовало.

Уже это подкосило Паскаля до такой степени, что начало ныть сердце. Но это было только верхушкой айсберга.

Оказалось, что в указанный Джерри срок вообще никто не погибал на курорте, куда якобы он ехал с семьёй, и близ него тоже. В этом время там была девушка, получившая травму позвоночника при неудачном спуске. На других горнолыжных курортах попал в аварию автобус с туристами, сломал ногу один мужчина, даже случился небольшой пожар, но нигде не случалась дорожная катастрофа, в которой погибли двое взрослых и выжил ребёнок.

Всё, что Джерри рассказывал о своей семье, было враньём, причины которого невозможно было понять. Тогда Паскаль попросил товарища разузнать про самого мальчика, но эта информация его окончательно добила.

В школах города Вьен, где Джерри проживал с родителями, ничего о нём не слышали, он там не учился. Его учётной записи не было ни в одной больнице и поликлинике города. Его имя нигде не было зарегистрировано. Будто в абсурдном, жутком в своей непонятности фильме про мальчика, появившегося из ниоткуда.

А если пробить его данные по базе, система выдавала больницу в Сан-Кантен-Фаллавье и далее по известному списку: спецприёмник, приют в городе Брон...

Получив от Госса последний e-mail с информацией, Паскаль ещё долго держался за голову, в ней была каша и звенящая пустота. Всё оказалось ложью. Абсолютно всё.

И раз система ничего не знала о Джерри до его попадания в больницу, значит, он и не был им. Потерянный осколок правды встал на своё место, дав объяснение всему тому, что раньше казалось нелогичным.