Глава 34
Полтора года назад, Хэллоуин, ночь. Франция.
В кровавом колодце вечная ночь,
Душа вырывается и летит прочь.
Кто-то жестоко тебя обманул.
Лунное око, ветер подул.
Луна, Кровавый колодец©
Том брёл вдоль дороги. Впереди, позади, слева и справа – всюду была темнота. Небо затянуло тучами, оно тяжело нависало над головой, грозясь вот-вот расплеваться дождём, а то и ливнем; похолодало. Том кутался в лёгкий плащик, стягивал его на груди, втягивал голову в плечи, пытаясь хоть как-то согреться, удержать тепло в теле.
Только сейчас, когда адреналин радостной эйфории, а после – горького разочарования схлынул, Том понял, что подвернул ногу, выбираясь из окна, неудачно приземлился. Казалось, это было девизом его жизни – неудачник.
В голове то и дело всплывали едкие, насмешливые слова тех, кого он так хотел считать друзьями, впивались в душу и сердце, терзали, рвали. В носу щипало от обиды, хотелось плакать в голос, кричать и чтобы хоть кто-нибудь дал ответ – за что? За что они с ним так? Он ведь всего лишь хотел быть таким же, как все, хотел быть им другом, частью их мира, а они жестоко посмеялись над ним. Он пришёл к ним с открытой душой, а они в неё плюнули. Пригласили только для того, чтобы поиздеваться, сделали шутом.
Неужели отец был прав?
Том шмыгнул носом, утёр кулаком слезу, кажущуюся такой горячей на холодной коже. Он не хотел плакать, держался, но солёная влага всё равно просачивалась. Потому что плакала обманутая душа и кровью сочилась поруганная светлая мечта.
Нога болела, приходилось прихрамывать. Темно и холодно, тоскливо. Душа кричит, воет, бьётся, не верит.
«За что?», - стучало молоточком в висках, но никто не даст ответа.
И отцу не расскажешь о произошедшем, потому что – он же говорил, предупреждал, что так и будет. И больше никогда не отпустит его, не позволит вновь ошибиться, не даст шанса выпорхнуть на волю. На опасную манящую волю. Вновь стянет крылья, окольцует, привяжет.
От этого в груди образовался тяжёлый болезненный ком, поднялся к горлу, встал там тысячей слёз, истерикой. Даже дышать стало трудно.
Остановки не было видно. Не было и денег на обратный билет, они остались в сумке, а сумка – у Александера. И в ней же остался клочок бумаги с трепетно выведенными адресом и временем начала вечеринки, на который Том почти неделю смотрел, как на реликвию. Который прижимал к груди, тая от нечаянного, но такого желанного счастья.
Том не знал, как доберётся домой и сколько ему осталось идти. Он никогда в жизни не бывал так далеко от дома. А мир на самом деле оказался огромным. Слишком огромным для него одного.
Хотелось горячего чая, к папе и спать. В теле разливалась свинцовая усталость, концентрируясь в ногах и разбитой спиртным голове.
За спиной послышался звук приближающегося автомобиля, фары дальнего света немного разбавили мрак. Том отошёл подальше от проезжей части. Машина остановилась, опустилось тонированное стекло, и весёлый мужской голос спросил:
- Куда путь держишь?
Том огляделся, чтобы убедиться, что обращаются именно к нему, и робко ответил:
- Домой.
- А «домой» это куда?
- В Морестель.
- Ближе подойди, - махнул рукой мужчина. – Не слышно ничего.
Том подошёл ближе, повторил:
- Я живу в Морестеле.
- О... Долго ты будешь домой добираться в круговую через весь мир.
Том изумлённо распахнул глаза, посмотрел в ту сторону, куда шёл, и снова на мужчину.
- То есть, город не в той стороне? – он протянул руку в направлении своего движения. – Он там? – указал уже в другую сторону.
- Там. Но идти тебе всё равно придётся долго, к утру только доберёшься.
Мужчина помолчал пару секунд, обдумывая что-то, и добавил:
- Садись, подвезём.
- Вы же в другую сторону едете?
- Нам там забрать кое-что нужно, это быстро. А потом тебя подкинем.
Том поколебался немного, снова посмотрел по сторонам. Ночь, холод и долгая-долгая дорога, и не факт, что он не ошибётся каким-нибудь поворотом. А тут добрые люди, предлагающие помочь. Он кивнул в знак согласия и сел на заднее сиденье, на котором помимо него сидели двое мужчин.
- Спасибо за помощь, - произнёс он. – Вы меня очень выручаете, даже не знаю, как вас благодарить.
- Потом отблагодаришь, - отмахнулся тот мужчина, что сидел ближе всего и с которым Том разговаривал. – Пока ещё не за что.
- И куда тебя нужно доставить? – поинтересовался другой пассажир.
Том продиктовал адрес и попросил высадить его не около дома. Побоялся, что отца разбудит звук подъехавшей машины, он выглянет в окно и увидит, что он не просто возвращается непонятно откуда посреди ночи, но и приехал с незнакомцами. Это бы точно очень расстроило его. А огорчать отца Том не хотел.
Водитель что-то хмыкнул себе под нос и тронул автомобиль с места. Том украдкой взглянул на него. Этот человек был похож на шейха или очень важного дипломата, не меньше, настолько у него был серьёзный и статный вид. Он был широкоплеч, черноволос, прямую линию губ прикрывали густые смольные усы. Глаза у него тоже были чёрные, как угли, и кожа загорелая.
Его сосед с переднего пассажирского места был чем-то похож на него: такой же смуглый и черноволосый, только усов у него не было и разрез глаз был другой, похожий на азиатский. Но Том не был в этом уверен, потому что он повернулся к нему всего один раз, когда он сел, оглядел и молча отвернулся обратно.
Рядом с Томом сидел мужчина со светло-русыми, прозрачными волосами и льдянисто-голубыми глазами. Он не выглядел старым, но лицо украшали борозды глубоких морщин, особенно на лбу. А за ним сидел кудрявый шатен. Даже сидя он казался высоким, был хорошо сложен. Но больше всего в нём выделялось лицо – будто выточенное из мрамора, Том никогда не видел настолько ярких черт. Они приковывали взгляд, и он бы позволил себе рассмотреть его подольше, полюбоваться, если бы не глаза мужчины. Они были большие, даже выпученные и какие-то дикие.
На вид им было от тридцати до сорока лет. Все крепкие, рослые. Том на их фоне казался щепкой среди вековых дубов. Сидел между голубоглазым и дверцей, благо, что места занимал немного, иначе было бы ни выдохнуть, ни вдохнуть.
В салоне пахло спиртным, не сильно, но достаточно отчётливо.
«Надеюсь, водитель не пил», - подумал Том, украдкой взглянув на «шейха» за рулём.
- И откуда ты путь держала ночью в таком виде? – поинтересовался голубоглазый, закинув руку на изголовье сиденья и развернувшись к юноше.
Том не обратил внимания на то, что к нему обратились в женском роде. Вопрос всколыхнул горькую обиду за сегодняшний вечер.
- С вечеринки в честь Хэллоуина, - сдавленно ответил он, опустив голову.
Блондин понятливо промычал, разглядывая Тома. Кучерявый щёлкнул зажигалкой, глубоко затянулся дымом; по салону распространился сладкий травянистый запах. Голубоглазый забрал у него странную помятую папиросу, тоже сделал затяжку и протянул её Тому.
- Будешь, ведьмочка?
- Я вампир, - буркнул в ответ Том.
- А больше похоже на ведьму, - усмехнулся мужчина, снова затянулся. – Так будешь? Бери, здесь можно.
После вечеринки Тома начинало мутить от одной мысли о сигаретах. Он отрицательно помотал головой.
- Не буду. Я не курю.
- Да ладно... - задумчиво проговорил голубоглазый и обратился к соседу: - Хорошая ведьмочка, что ли?
- И на метле, может, не летаешь? – поинтересовался кудрявый.
Том бегло, непонимающе глянул на них исподлобья и отодвинулся ближе к дверце, сложил руки на груди, неосознанно закрываясь. Сидящие рядом мужчины рассмеялись, голубоглазый похлопал его по плечу и сказал:
- Расслабься. Мы не кусаемся. Чего ты нас боишься?
- Я не боюсь. Я просто очень устал.
- Так поспи, в чём проблема? А как доедем, мы тебя разбудим, так и дорога пройдёт быстрее.
- Только не забудьте. И не подъезжайте, пожалуйста, к дому.
- Помним всё. Без проблем.
Том немного поёрзал, устраиваясь удобнее. Прислонился боком к дверце, упёрся в неё виском и закрыл глаза. Усталость и остатки алкоголя в крови морили, ровное гудение мотора убаюкивало. Том сам не заметил, как задремал и уже в полусне перевернулся в другую сторону, ища что-то мягкое, комфортное, положил голову на плечо голубоглазому. Тот беззвучно усмехнулся, толкнул друга и указал ему на эту картину.
- Уморилась совсем ведьмочка, - с ухмылкой произнёс кучерявый и в очередной раз поднёс к губам сигарету.
Том проснулся от ощущения движения, но сам он точно никуда не шёл. Открыв глаза, он обнаружил, что голубоглазый несёт его на руках, забрыкался.
- Отпустите меня.
- Тише ты, не дёргайся, а то уроню.
- Куда вы меня несёте? Отпустите. Я сам дойду, - Том задёргался сильнее, но куда там.
- Куда-куда. Домой, как и заказывала, - мужчина перехватил его сильнее, почти до боли. – Не дёргайся!
Взгляд метнулся по фасаду незнакомого дома, зацепился за табличку с номером. На горло легла крепкая ладонь, удерживая надежнее, надавила. Перед глазами поплыло.
Свет, тьма, снова свет.
- Эй, осторожнее, задушишь ещё! – донеслось до слуха, и его наконец-то отпустили. Посадили на пол.
- Ты как, ведьмочка? – спросил голубоглазый, уперев руки в бока и склонившись к нему.
Том мотнул головой, зажмурился. Несколько раз моргнул и, когда сознание прояснилось, уставился на мужчину. Остальные стояли чуть позади, что-то обсуждали, у двух в руках были бутылки.
Блондин спросил ещё что-то, Том не расслышал. Он разглядывал помещение, в которое его принесли. Бетонный пол, обшарпанные стены непонятного цвета, куча всевозможного пыльного хлама на стеллажах вдоль стен, какие-то ящики на полу, обилие труб, две голые лампочки под потолком. Это место походило на подвал. Том никогда в нём не был, но примерно так изображали подвалы в фильмах.
Он снова посмотрел на голубоглазого.
- Куда вы меня привезли?
- Какое неуважение! – всплеснул руками мужчина и вновь склонился к нему. – Сначала на мой вопрос ответь.
- О чём вы спрашивали?
- Как чувствуешь себя?
- Нормально... Но где я?
- Дома.
- Это не мой дом.
Мужчина усмехнулся, выпрямился, обернулся к товарищам.
- Всё правильно, ведьмочка, это наш дом, - ответил он.
- Не называйте меня так. И зачем вы меня привезли сюда? Вам здесь нужно что-то забрать?
- Вроде того...
Голубоглазый вновь наклонился и неожиданно ласково провёл ладонью по его щеке, по челюсти. Пальцы у него были шершавые. Том отодвинулся, напряжённо следя за рукой мужчины, затем поднял взгляд к его лицу.
- Что вы делаете?
- А ты думаешь, мы тебе просто так помогли? Нет, за всё надо платить.
- Заплатить? – непонимающе, так наивно переспросил Том. – У меня нет с собой денег... Совсем.
- Зато есть много чего другого, - подал голос кучерявый, подошёл ближе, встав почти вровень с другом. Он снова курил те травянистые папиросы.
- У меня ничего нет, - Том вывернул карманы, подтверждая свои слова. – Извините, я не подумал о деньгах. Я пойду.
Он хотел встать, но голубоглазый надавил ему на плечо, возвращая на место, сказал:
- Нет, куколка, так дела не делаются. Отработаешь и побежишь домой. Тебе же не нужны проблемы?
- Какие проблемы? Я просто уйду и всё.
Новая попытка встать, столь же безуспешная. Тяжёлая ладонь на плече сжалась.
- Под дурочку косишь? Ротик открывай, куколка.
- Да пошире!
Палец с нажимом провёл по губам. Том мотнул головой, уходя от прикосновения, но его тут же схватили за загривок и притянули ближе, вынуждая встать на колени.
- Что вы делаете?!
- Заткнись!
- На, покури и успокойся. Истерички не возбуждают.
Тому снова подсунули сигарету. Он отвернул от неё лицо, поморщился.
- Не хочешь? А придётся! Открывай рот, я сказал!
- Я не буду!
Голубоглазый ударил. Всего лишь пощёчина, но она перевернула весь мир, пошатнула его, наполнила страхом. На Тома никто и никогда не поднимал руку. Он прижал ладонь к покрасневшей щеке и испуганно посмотрел на мужчин.
- По-хорошему согласишься? – спросил голубоглазый. – Или тебе мозги вышибить?
Том помотал головой, затем кивнул, сглотнул. Ко рту поднесли дымящую сигарету. Боясь, что снова ударят, Том покорно обхватил её губами, неумело сделал вдох, закашлялся. Из глаз брызнули слёзы.
- Нормально затягивайся. И сразу не выдыхай.
Том сдавленно кивнул и ещё раз вдохнул дым. Стало ещё хуже, голова закружилась. Выдохнув в сторону, он опять закашлялся, громко шмыгнул носом.
- А теперь начнём, ведьмочка, - проговорил голубоглазый и снова потянул Тома на себя.
Том отстранённо наблюдал за тем, как он расстегивает ремень на джинсах.
- Сама давай. Можно подумать, не знаешь, что делать? – мужчина призывно выставил бёдра вперёд.
А Том действительно не знал, не понимал. Несмело приподнял руки, но почти сразу же вновь опустил. Блондин усмехнулся.
- Невинность из себя не строй. Видно же, что уже порадовала кого-то на тусовке своей или по дороге, а то и не одного.
Остатки краски вокруг рта походили на размазанную алую помаду и наталкивали на пошлые домыслы касательно того, как же именно пострадал макияж.
- Чего вы от меня хотите? – непонимающе спросил юноша.
- Соси, куколка, соси, - отозвался кучерявый.
Том испуганно распахнул глаза. Наконец-то до него дошло, что происходит. Под ложечкой засосало, неприятно сдавило, похолодело. А другая часть естества по-прежнему отказывалась верить в происходящее, отчаянно кричала, что так быть не может.
Но тяжёлая рука вновь легла на загривок, сжала, потянула вперёд, а вторая стянула джинсы.
- Нет! – высоко от страха крикнул Том, пытаясь отвернуться, вывернуться. Рука отпустила. Он отполз к стене, вжавшись в неё лопатками.
- Ведьмочка, не зли нас, хуже же будет. Ты же хочешь, чтобы мы были добры к тебе? – проговорил голубоглазый и снова подошёл, накрыл тенью.
Том замотал головой.
- Я не буду этого делать. Я не умею! Я... Я вообще парень!
Все засмеялись.
- Так мы тебе и поверили.
- Я...
Договорить Тому не позволили. Кучерявый ударил ему пощёчину, да такую, что, казалось, мозг в черепной коробке сделал кульбит. Том зажмурился, из-под закрытых век побежали слёзы: тихо, беззвучно, не дыша. Ещё одна пощёчина, с другой стороны. Голова мотнулась вбок, волосы налипли на мокрое лицо.
- Ну что, так продолжим? Или перестанешь выпендриваться? – спросил всё тот же кудрявый. Больше он не казался красивым, а глаза смотрелись поистине демоническими.
- Пожалуйста, не надо...
- А мы тебя предупреждали, куколка, - вступил голубоглазый, - и альтернативу давали: либо делаешь, что говорим, либо будем воспитывать, пока не научишься послушанию. Выбирай: продолжим или начнём?
Безо всяких слов и предупреждений кудрявый снова ударил, теперь уже кулаком, в челюсть. Том ударился об стену, вновь зажмурился. Больно, как же больно!
- По лицу не бей! – прикрикнул на него голубоглазый. – Нам изувеченный полутруп не нужен.
- По-моему, её проще сначала удавить, а потом уже всё остальное, - отозвался кучерявый, забрал у друзей бутылку и сделал несколько глотков.
- Вы не умеете договариваться, - выйдя вперёд, сказал «шейх», присел перед Томом на корточки. – Ну что, проверим, кто прав? А если не захочешь открывать рот, поможем, - он достал складной нож, одним движением разложил его и вставил кончик между губ Тома.
Том запищал, мотнул головой. Острая сталь распорола губу, по подбородку потекла струйка тёплой крови.
- Будешь слушаться? – «шейх» взял его за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.
Том помотал головой, из глаз вновь хлынули слёзы, но, когда в опасной близости от лица опять блеснула сталь, обречённо закрыл глаза и кивнул.
- Иди, - бросил «шейх» другу. – Твоя была идея, так что первенство за тобой.
- Да ты дипломат! – заржал голубоглазый, снова подошёл к Тому и сдёрнул трусы.
По носу ударил специфический запах возбуждения. Боясь открыть глаза, Том медленно открыл рот. На затылок тут же опустилась ладонь, направляя, насаживая. Твёрдая горячая плоть скользнула по языку, упёрлась в заднюю стенку горла, грозясь продавить её. После первого же толчка Том закашлялся, замычал, пытаясь отодвинуть от себя насильника, но тот крепко держал, не позволяя отстраниться.
- Будешь сопротивляться или, упаси Господи, попробуешь укусить, зубы повыбиваю и в глотку отдеру так, что мой член будет последним воспоминанием в твоей жизни. Понятно изъясняюсь?
Том снова жалобно заскулил, всхлипнул. Голубоглазый подался бёдрами назад, позволяя ему хотя бы нормально дышать, и добавил:
- Зубы спрячь подальше, губы плотнее сомкни и языком работай, иначе будет так, как я только что сказал.
Тому пришлось согласиться, страх – хороший стимул. На какое-то время действительно стало проще, но потом голубоглазый вновь схватил его за затылок, жёстко толкаясь в рот, в самое горло. Том хрипел, задыхался, слёзы уже лились нескончаемым потоком, тёк нос. Он судорожно пытался дышать, кашлял, давился и молился, чтобы это поскорее закончилось.
Наконец мужчина захрипел, начал двигаться чаще, совсем лишая возможности дышать, и вскоре излился. Том упал на бок, пытаясь отдышаться, не сплюнул и не проглотил – сперма вперемешку со слюной и кровью просто стекала по щеке.
Но после короткой передышки его, как тряпичную куклу, взяли под руки, посадили. Обтёрли лицо краем его же плаща. И перед глазами снял штаны уже другой мужчина.
За первым был второй, за вторым третий и так далее. Потом снова голубоглазый. Челюсти болели, губы онемели, опухли. Из-за постоянного раздражения кровь не переставала сочиться из пореза. Тошнило. В горле стояло ощущение склизкого семени.
Сознание мутилось. Казалось, это длилось вечность.
Когда его наконец-то оставили в покое, Том уткнулся лицом в колени, обхватил голову руками и тихо плакал. Как же это унизительно. И от этого вкуса теперь не отмыться.
Но это оказалось только разминкой, а настоящий ад был впереди.
- Пришло время основного действа, - весело сообщил голубоглазый, достав небольшой флакончик с прозрачным гелем. – Никто не против, если я первый?
Никто не был против.
- Я второй, - забил очередь кучерявый, а пока курил – теперь обычные сигареты.
- Раздевайся и в коленно-локтевую! – скомандовал голубоглазый.
На этот раз церемониться никто не стал. Первым с тела сорвали плащ, потом майку. Треск разрываемой ткани вспорол пузырь неконтролируемой паники. Том отчаянно заорал, начал брыкаться, лягаться – но что он мог сделать? Он был воробьём против четырёх тигров. Его полностью раздели, случайно сорвали парик.
- Действительно, парень, - с непонятной интонацией подметил голубоглазый.
- Так даже лучше, - хмыкнул «шейх».
- Надень обратно, - приказал блондин и швырнул Тому парик.
Том замотал головой, задрожал всем телом. Удар сбоку свалил, припечатал щекой к холодному полу. Ещё один – в живот. У кучерявого был буйный нрав. Трясущимися руками Том нацепил парик обратно, немного криво, но это уже мало кого волновало. Побоялся, что покалечат, забьют. Но если бы он знал, что будет дальше, предпочёл бы смерть.
Телу придали требуемую позу, вдавив лицом в специально расстеленный старый, дурно пахнущий матрас, что Том даже вдохнуть не мог. Он даже не подозревал, что бывает так. В теории знал, что интимная близость может быть не только между мужчиной и женщиной, но не представлял, как именно это происходит. А теперь четверо мужчин показывали ему это на практике. Насильно.
Сзади коснулось что-то прохладное, влажное, а следом пришла неприятная боль. Том вскрикнул, дёрнулся, но его держали, напрягся.
- Не дёргайся и расслабься, - проговорил голубоглазый. – Себе же хуже делаешь, куколка.
Растяжка была скорее для галочки, чтобы самим было проще и приятнее. На спину навалились, прижали, и тело пронзила распирающая боль. Том заорал так, что запершило горло, крутился, как уж на сковородке, плакал, умолял остановиться, оставить его в покое. Но его не слушали.
От боли искрило перед глазами, перехватывало дыхание. Том судорожно хватался пальцами за ткань прогнившего матраса, иступлённым взглядом впившись в стену напротив. Она покачивалась от каждого толчка, подрагивала.
Хуже всего стало, когда пришёл черед кудрявого. Казалось, он намерено пытался причинить больше боли, выпустить всех бесов, порвать. Больно перехватывал поперёк живота, издевательски шептал, шипел что-то над ухом, кусал. При малейшей попытке сопротивления выкручивал руки так, что суставы натужно ныли, хрустели.
Снова и снова. По очереди, без передышки. Сразу двое. Боль разрывала изнутри, лопала сосуды в воспаленных от бесконечных слёз глазах. От неё было никуда не деться, не умолить зверей отпустить. От криков сорвался голос и теперь из горла вырывались лишь жалкие хрипы, слишком тихие для того, чтобы их кто-то услышал. А никто и так не слышал.
Наконец-то они насытились, как ни в чём не бывало заправились и поправили одежду, курили. А Том лежал в изломанной позе на старом, пропитанном его слезами матрасе и не мог даже пошевелиться. Даже дышал с трудом. Между бёдер было мокро. По ногам стекал позор. И кровь.
Кто-то ткнул мыском ботинка в бок. Его снова подняли, усадили, убрали налипшие на лицо искусственные волосы и похлопали по щекам.
- Живой, - констатировал «азиат», стоявший в стороне.
У кого-то зазвонил телефон. Услышав, как голубоглазый разговаривает, Том открыл глаза, но не успел произнести даже звука. К шее прижали нож.
- Только пикни – глотку вскрою, - тихо пригрозил «шейх».
Том снова закрыл глаза, гулко сглотнул, отчего лезвие оцарапало тонкую кожу. По щекам покатились новые горькие слёзы.
Договорив, голубоглазый обратился к друзьям:
- Ехать надо, дело есть. Этого пока здесь оставим.
Кудрявый принёс наручники. Тома подтащили к стене, приковали одной рукой к батарее.
- Веди себя хорошо, куколка, - сально ухмыльнулся блондин, потрепав юношу по мокрой от слёз щеке.
- И отдохни, - добавил к его словам кудрявый, изогнув губы в недобром оскале.
Они ушли, не погасив свет. Том слабо дёрнул рукой, лязгнуло железо. На большее его не хватило.
Он сидел на пятках, уронив голову, и мелко дрожал всем телом. Было слишком больно и страшно.