~°•🌼🌿Одуванчик❄🧊•°~

Холодный пот. Кошмар, который заставлял дрожать — всё рухнуло. Суровое осуждение, не смогла выполнить миссию, снова расставание, долгое, без возможности вернуть всё обратно.
Тело парализовано, хотелось кричать. Поль приснился кошмар, всё то, чего она боится: провалить миссию, не поймав преступника, опять прожитое с Чарли, а при мысли о кольце и свадьбе — кровь застывает, прокручивая моменты с прошлым женихом. Это момент, когда хладнокровный убийца дрожит от страха, но боится самого же себя. Но где-то там нежный голос пытается развеять страхи:
— Одуванчик, проснись, ты дрожишь. — Шёпотом говорил Ливси, одновременно толкая её в плечо.
Поль резко просыпается, частично всё ещё находясь в своём сне. Она застывает, в голове каша, а Дэвид изучает её лицо, точнее, её страх. Он ждёт пару секунд, чтобы она отрезвела.
— Кошмары мучают? — Спросил он спокойно, смотря на её перепуганное лицо.
Та тяжело вздохнула, понимая, что это был лишь сон. Она кивает головой. Сил разговаривать нет, ей тяжело даже осознавать себя. Ливси взял её за подбородок, рассматривая сквозь темноту её лицо.
— Ты выгораешь. Я это ещё заметил после третьей ночи в карете. — Научно говорил он, будто читая книгу, а не её лицо. — Что тебя беспокоит?
Поль стиснула зубы, пыталась не казаться слабой, сохраняла свою гордость, но это было трудно.
Она продолжала невольно дрожать, от неё веял холод.
— Мне... Страшно. — Призналась она, как бы сильно она ни хотела этого избежать. — Дэвид, я боюсь. Я боюсь нашего будущего.
Отвечает она, на что Ливси теряет своё спокойствие. Его будто нахлынул старый опыт и вспомнилась старая травма, когда он услышал слова "наше будущее".
— Что тебя пугает в этом? — Спрашивает он, всё же понимая, почему она так говорит.
Поль вздыхает, но успокоиться не может, на что Ливси берёт всё в свои руки. Аккуратно взяв её ладонь, он прислоняет её к своей груди сильной, чтобы она чувствовала его удары сквозь одежду. Сердце через ткань ночной рубашки билось чаще, ведь он испугался за неё.
— Чувствуешь? Считай каждый удар, пока не успокоишься. — Она считает, мысленно. Это действительно помогало. Через минуту Поль полностью успокоилась, убрав руку. Дыхание восстановилось, дрожь в голосе прошла. Она глубоко и тяжело вздохнула, понимая, что Ливси ждёт.
— Дэвид, я не хочу замуж. Мне страшно представлять будущее. Я боюсь ответственности, рождения и воспитания детей, бытового труда, отказа от работы, и... Просто жить с кем-то, разделять свою постель с другим человеком. — Говорила она полностью открыто, не боясь.
Ливси вновь осмотрел её лицо, будто не понимая её.
— Поль, замужество — это не рабство. — Говорил он.
— Почему я должна в это верить? — строго с недоверием спросила Поль, будто думая, что он её обманывает, но он лишь сказал то, что она хотела услышать:
— Ты моя супруга, а не слуга. Если бы мне нужна была посудомойка или мать детей — я бы нанял уборщицу и удочерил кого-нибудь. Но ты ведь не то и не другое. Ты моя любовь, человек со своими тараканами, которых я очень сильно люблю. Мне нужен напарник, который будет доверять мне, любить и поддерживать, а я в ответ. — С малозаметной улыбкой сказал Дэвид, аккуратно поглаживая своей рукой её щёку.
Она судорожно вздохнула, всё ещё до конца не вернувшись в исходное состояние. Эти слова будто давали силу и грели её душу. Ливси же не осуждал её, ведь понимал, что у его золотца был очень плохой опыт с замужеством, и эти травмы нужно лечить.
— А моя работа? — Яро спросила она. — Я никогда не понимала, как ты, судья, можешь любить меня. Я же убиваю, у меня руки все в крови.
— У меня тоже руки все в крови. — Перебил он её. — Я осудил и повесил не меньше людей, чем ты, хотя мог бы их пощадить. Мы с тобой чем-то похожи, неправда ли?
— Но я ведь в любой момент могу уйти в работу, не приходить домой неделями. — Продолжала она дальше. Такое чувство, будто она пыталась его отговорить, хотя на самом деле проверяла.
— Тогда я с тобой. — Он тяжело вздохнул. — Я вступлю в вашу организацию, если это будет нужным, и мы будем всегда вместе. Если ты думаешь, что я тебя запру дома на все замки — ты ошибаешься, я далеко не такой. Повторюсь, мне нужен человек со своими интересами, а не аксессуар. Ты знаешь, почему я тебя выбрал? — Спросил он нежно, пытаясь не задеть её хрупкость. Каждое слово давало уверенность. Её утешали его слова.
— И почему же? — Поинтересовалась она, на что Ливси улыбнулся, проведя рукой по её щеке.
— Среди всех прекрасных дам на балу, которые частенько падали в обморок от одного лишь взгляда — я выбрал ту, что выделялась в толпе своим характером и сильной энергией. Эта девушка вернула меня обратно в жизнь, заставляя вновь ожить после похорон внутреннего меня. Я признаюсь: впервые так сильно я открылся кому-либо чужому. Ты пробила мою сталь, а я пробил твою, мой маленький убийца. — После этого он нежно поцеловал Поль в лоб, а та была готова реветь от его метафор.
Дэвида всегда узнавали не по улыбке и белизне, а по сарказму и острому языку. Его внутреннее видел лишь его отец, которому он доверял все секреты и даже слёзы. В Поль он видел тоже самое тепло, которого когда-то лишился. Она злая, скверная стерва, но внутри такой же потерянный ребёнок, который тоже ищет тепло среди других. Поль вздрагивает, её дыхание колеблется. Она нежно прижимается к нему, прячая своё лицо у его шеи. Тот с нежной улыбкой обнимает её, прижимая сильнее.
— Прости меня... Я просто испугалась. — Пробубнила она ему в шею.
Дэвид ухмыльнулся, уткнувшись носом в её волосы.
— Одуванчик, я тоже боюсь за нас. Но я не хочу, чтобы ты меня боялась, мне нужно твоё доверие. — Ответил он, вдохнув родной для него запах её волос. — И да, я тебе советую вина поменьше пить, а то оно сводит тебя с ума. — Умничал он, от чего Поль возмущалась.
Тихо поглаживая её по спине, он успокаивал, обеспечивал ей комфорт, а она прижималась к нему ещё плотнее.
Было приятно чувствовать тепло, которое мурашками пробегало по всему телу. Когда Поль снова нервно вздохнула, Ливси запустил свою руку ей в волосы, расслабляя её.
— Ты, кстати, храпишь. — Развеял он атмосферу страха тремя словами.
— А ты одеяло забираешь. — Укусила она его в ответ.
Прижимаясь друг к другу, они так и заснули, блуждая руками по телам друг друга.

Яркие лучи солнца начали пробираться в комнату через шторы. Тепло под одеялом лишь усиливалось, и вылезать из него не хотелось. Ливси потянулся, его разбудило солнце, которое светило в их комнату. Он неохотно продрал глаза, хотя хотелось ещё чуточку поспать. Одна из рук очень сильно затекла, но убирать её Ливси не желал. На его руке спокойно спала Поль, закутавшись в одеяло с головой, пригревшись у его шеи. Было страшно пошевелиться, не дай Бог её разбудить. Такой тёплый комок счастья. Ливси аккуратно погладил её по головке, сглаживая растрёпанные волосы. После нежно провёл рукой по её лицу, заставляя её морщить нос. Он ухмыльнулся, наблюдая за милой её реакцией, но после ещё одного прикосновения к её щеке Поль медленно в полусонном состоянии открыла один глаз. Ливси тут же убрал руку, будто ничего не было, а она попыталась открыть второй глаз, оглядев комнату.
— Доброе утро, Полли, — почти шёпотом сказал Ливси, подметив её настоящее сокращённое имя.
Та сладко потянулась, но пробурчала:
— Не называй меня так. Для тебя я Поль, — строго сказала она, но Дэвид лишь посмеялся с неё.
Её взгляд задержался на лице Ливси. Она с интересом разглядывала его бледную кожу, белые ресницы, синяки под глазами (не все мы идеальные) и глаза. Свет падал на его лицо, открывая новые изюминки: его глаза при попадании света кажутся уже не такими коричневыми. В них бродит красный цвет, который перемешивался с карим, словно клубника в шоколаде. А ещё Поль подметила еле заметные веснушки, которые красовались на его носу и щеках.
— У тебя есть веснушки, — сказала она, аккуратно дотрагиваясь до его лица ладонью. Такой нежный, тёплый, хрупкий. Она была готова не отпускать руку.
— Заразился от тебя пигментацией, — язвительно ответил он, тоже всматриваясь в её глаза.
Он ворчит, давно с ней позабыв о манерах. Такое чувство, что без косметики у него не только лицо без маски, но и характер. Постепенно он открывался, и это было успехом.
Поль улыбнулась, понимая его шутки, и тут же поцеловала его в щёку. На его лице был замечен румянец. Ему нравилась эта близость, он не хотел её отпускать, а она тем более. Его рука невольно прикрывает её ладонь, заставляя дрожь пробежать по телу.
— Ты по ночам очень злая, будто тёмная гангрена, пожирающая плоть, а по утрам яркий одуванчик. Ты меня удивляешь, — проговорил Ливси, перебирая её пальцы в своей руке, а после ухмыльнулся. — А это опасно... Я не могу к этому привыкнуть.
— Ты что? Испугался? — вызывающе спросила она, но Ливси посмеялся.
— Ха-ха, только если проснуться ночью в пустой постели.
Их взгляды всё ещё держались друг на друге, изучая их лица. Взгляд проходил каждую мышцу, складку, зависая как на опоре.
Поль нарушает, хитро спрашивая:
— Ты оказывается хорошо разговариваешь на русском. Откуда навык? — спросила она, явно интересуясь, откуда он владеет её родным языком.
— Книги были интересные о вскрытии трупов, пришлось выучить, — ответил он, но после дополнил. — А так, моя мачеха была русской. Всегда разговаривала в доме на русском, хотя прекрасно знала английский.
— А ты неплохо разговариваешь, будто на родном. Хотя... — Она задумалась, вспоминая его косяки. — С буквой "Ы" у тебя явно проблемы. Ты слишком мягко и нежно её произносишь. Буква грубая, требует сил.
— Мне просто не нравится то, какая она дерзкая. Приходится исправлять, — ловко отмазался он, хотя сам понимает, что буква действительно сложная.
Но Поль лишь смеётся с него, вспоминая, как он её произносит.
Внезапно стук в дверь. По ту сторону послышался голос матери Поль, которая просила разрешения зайти. Ребята переглянулись, понимая, что если их увидят в одной постели — не самая лучшая ситуация. Ливси тут же подхватил Поль, перебросив её на другую сторону, к стене. Он накрыл её с головой одеялом, заслоняя тело своей спиной — она была незаметна.
— Посиди тихо, нам не нужны свидетели, — прошептал он, но Поль лишь сдерживала смех из-за интриги.
Ливси разрешил войти. Амалия зашла внутрь комнаты, оглядевшись. Поль не было на своей кровати, а Ливси сделал вид, что только что проснулся.
Мать вопросительно посмотрела на мужчину:
— А где Полли?
— Ушла, сказала носик припудрить, — уверенно ответил он, на что получил удар в спину. Поль не понравилась его отмазка, но он сохранял спокойствие.
— Хм, тогда передайте ей, что я её искала. Как вам спалось? — спросила Амалия, нежно улыбаясь.
— Хорошо. Крепко, выспался как никогда, — вежливо ответил он, но тут же изменился в лице, ощутив что-то странное.
Поль принялась его щекотать, забравшись руками ему под рубашку, щупая его крепкую спину. Он сохранял спокойствие, лишь бы никто не заподозрил. Мать строго посмотрела на Ливси, будто заподозрила, но он держал свою мимику твёрдо, чтобы она отстала. Она вновь загадочно огляделась, всё так же хитро смотря.
— Хах, рада, сэр, — ответила она.
Вновь оглядев мужчину, ничего не заподозрив, она вышла из комнаты. Ливси тут же развернулся к Поль, прижав её к стене.
— Ты специально? — недовольно ответил он.
Поль засмеялась.
— Ха-ха, прости, хотела проверить, насколько хорошо ты сохраняешь своё спокойствие, — ответила она, до сих пор оставаясь игривой.
Ливси сжал её запястья, будто помечая свою силу. Его лицо было в дюймах от её.
— Судья при любом случае должен сохранять своё лицо, иначе судить будут тебя, — ответил он, одновременно поцеловав её в нос.
Но после решил отомстить своей спутнице: неожиданно для неё он завалил её на спину, заблокировав её движения, и стал щекотать, пока она дёргалась и смеялась.
Око за око, как говорится.
И тут Ливси осознавал, что если бы Амалия заглянула под одеяло пять минут назад, ему пришлось бы объяснять куда больше, чем просто русский язык.

Наконец-то встав с кровати, приведя себя в порядок и умывшись — время было завтракать.
Поль и Ливси шли по коридору, разговаривая между собой на английском языке. Это была личная тема, интригующая, но им пришлось остановиться, встретив Гавриила в коридоре.
Они поздоровались, но отец задержался, настойчиво смотря на Ливси, переключившись на его шею: там красовался засос, и довольно хороший, яркий, словно сделан с любовью. Взгляд отца сильно изменился, недовольно с подозрением смотря на Дэвида.
Ливси совсем забыл про засос, забыл, что нужно было его хотя бы закрасить. Гавриил своим взглядом чуть не довёл Ливси до инфаркта, но он сохранял спокойствие.
— Сэр Ливси, что это у вас за пятно на бледной шее? Лишай? — Очень строго спросил он, прекрасно понимая, что это не лишай.
Ливси пробежался глазами, смотря то на Гавриила, то на Поль. Диваться некуда. Если скажет, что не знает — будет очень глупо.
— Ваша дочь очень агрессивная, кусает людей, некультурно себя ведёт! — Гордо ответил он, опять перевесив всю ответственность на свою спутницу.
Поль застыла, очень недоброжелательно посмотрев на Ливси, будто прямо сейчас убьёт. Отец переключился, строго оглядев дочь. Она растерялась, пытаясь что-то придумать.
— Аа... А он слишком туго затянул мне хвост на голове! Пришлось проучить! — Дала она ответку. Да, сегодня её волосы были собраны в высокий хвост, этим она и воспользовалась.
Ливси вжился в роль.
— Хвосты красивые, когда крепко стоят на голове, а не болтаются как лошадиный хвост! — Играл он, полностью перевернув ситуацию. — А ты держи свои зубки крепче, а не кидайся на людей! — Продолжал Ливси, но Поль не отступила. Раз уж он начал этот театр, она его завершит.
Она тут же вновь обнажила свои зубы, вцепившись ему в ладонь, совершенно его не жалея. Ливси от неожиданности вздрогнул, пытаясь оторваться от неё. Отец вскрикнул:
— Полли, а ну прекрати! Не калечь парня, ещё успеешь его избить. — Приказным тоном гаркнул он.
Вроде бы поверил. Поль тут же отцепилась от руки Ливси, понимая, что план сработал. Гавриил просто тяжело вздохнул, посмотрел на этих двух очень строго и пошёл дальше по своим делам. Будто он всё прекрасно знал, но решил оставить их в покое. Облегчение нахлынуло на обоих, понимая, что их театр сработал.
— Сегодня спишь на своей кровати. — Приказал Ливси. После он оглядел чёткий укус на своей руке. — Бешенством не болеешь?
— Ещё как болею, — с сарказмом сказала Поль, но после подобралась ближе к Ливси и прошептала. — Но сегодня я обязательно приду и укушу тебя ещё раз, чтобы точно сдох от моей бешеной любви.
Ливси лишь фыркнул, но уголок губ дёрнулся, будто сдерживая улыбку.

На завтрак были блинчики с мёдом и вареньем, довольно ароматные, аппетитные. Запах стоял на весь дом, он дурманил, а горячий крепкий чай хорошо согревал. Ливси как-то странно себя чувствовал — будто тепло изнутри закипало, но это не похоже на желание или чувства. Это что-то родное, что он чувствовал в этом доме. Но он не обращал внимание, думая, что просто переволновался. Всё же он тоже слегка выгорает из-за накопившейся дичи, но не так сильно как Поль. Он более сдержанный, не любит казаться слабым.
Сегодня тоже не простой день. Опять убийства, выстрел ружья и холод. Это уже как обычный, ощущается как база каждого дня. Нужно было собраться и одеться потеплее, ведь Ливси не привык к таким холодам, да и тем более альбинизм играет против него, когда на улице дубак. Да, есть у альбиносов ещё один нюанс: из-за отсутствия пигмента кожа слабо сохраняет тепло, из-за чего приходится одеваться теплее. Тепло выветривается из тела, будто оно не родное. Так что страдания ещё те.
Поль, конечно же, тоже пойдёт на охоту, чтобы подержать в руках родное ей ружьё, понаблюдать за Ливси и его реакцией, когда он выстрелит из совершенно незнакомого ему оружия. А Ефим на протяжении всего утра уговаривал отца взять его на охоту, и Ефиму очень даже повезло, ведь своим нытьём он сильно достал отца. Его цель была достигнута, и он радовался так, будто ему отдельный дом купили. Когда все были готовы — они отправились в путь на глухую опушку леса, а Амалия осталась дома, прокомментировав, что в семье нужен хоть один адекватный человек, который не жаждет крови. Но несмотря на это, своей фразой она убила всех одним махом. Интересная женщина.

Путь был совершенно недолгим, ведь сам дом находился и так в лесу, подальше от города, ближе к Московской природе. Но уже идя по непривычным тропам и переступая через ветки, Ливси понял, что леса в Лондоне — это просто сказка. Для остальных ребят это было родное, привычный лес с трудностями и ветками, который часто били в лицо.
— В Суррейском лесу самое страшное — это заблудиться. А здесь… Здесь, кажется, за каждым деревом прячется медведь! — Недовольно проворчал Дэвид, получив ещё одну сухую ветку себе в лицо.
Гавриил ухмыльнулся, поняв, что наконец-то голосок Ливси прорезался, и его британские стереотипы лезут наружу. Он принял это за победу.
— Хах, на то лес и густой, чтобы медведям было где прятаться от русского оружия! — Ответил он, но после в адрес Ливси пошли издевки. — А ещё в таком лесу очень хорошо ловить наивных британцев, которые даже убежать не смогут от такого хищника. — Сильное заявление.
Дэвид нахмурился, понимая, что его стебут. Но подчиняться — это не в его стиле. Язык у него куда острее.
— Интересно, а медведи тоже так проверяют будущих зятьёв, или это чисто русская традиция? — Саркастически спросил Ливси, ехидно улыбнувшись.
Гавриил строго посмотрел на Дэвида, понимая, что его сейчас нехило зацепили. Поль и Ефим шли за ними, еле сдерживая смех, понимая, что у отца появился достойный соперник в остроте языка. Но Гавриил не разозлился, ведь укусили его с умом и тонко.
— Ха! Медведь бы вас за этот ответ либо съел, либо в берлогу притащил — шутки у нас ценят.
— О, значит, шансы 50 на 50?.. Надеюсь, ваша дочь унаследовала не только любовь к риску, но и умение вытаскивать людей из берлог. Или мне стоит заранее написать завещание? — Продолжал Ливси эту битву слов.
Гавриил фыркнул, но после улыбнулся, вспомнив о Поль.
— Думаю, моя дочь не станет рисковать своей репутацией, чтобы лазить по грязным берлогам, доставая оттуда бедных британцев.
— Странно... Ваша дочь всегда казалась мне той, кто скорее подожжёт берлогу, чем позволит кому-то диктовать, куда ей лазить. Или я что-то упустил? — Ливси не отступал от язвительных словечек Гавриила.
Но их спор резко прервался недовольной Поль, которая была не в восторге от того, что в их перепалку стали добавлять её участие.
— Если вы не замолчите, медведи утащат вас обоих, а я в свою очередь никуда не полезу. Оставлю вас двоих там на растерзание. — Недовольно проворчала она, одновременно будто угрожающе осматривая своё ружьё.
Гавриил и Дэвид замолкли, прекрасно зная её пылкий характер. Они переглянулись.
— Похоже, на одну консерву стало больше, и нам выпала честь стать первыми англо-русскими банками с мясом. — Ответил Ливси, намекая на то, что Гавриила тоже затащат в берлогу.
— Тогда нужно доставать скорее ружья, пока медведи не передумали. — Ответил с таким же сарказмом Гавриил.
Оба улыбнулись, приняв поражение, а Ефим наконец-то заржал во весь голос, просто не вынося их смешного спора.
Но Ливси решил добить до конца, ведь не смог устоять перед последним выстрелом:
— Хотя знаете, Гавриил... Меня медведи не съедят, ведь при таком камуфляже они примут меня за призрака и не отличат от снега. Так что я бы поспорил, кого первого из нас утащат. — С ехидной улыбкой ответил Ливси, одёрнув одну из белоснежных прядок своих волос.
Гавриил посмеялся, прекрасно зная все прелести альбиносов. Он хищно посмотрел на мужчину.
— Ха, ну если же вас не съедят, то съест мороз и солнце. Вам же, альбиносам, трудно даётся холод, а зимой снег отражает солнце, что крайне опасно. — Хитрый ход.
Ливси вопросительно поднял бровь, будто оценивая его сказанное. Это заставило его замолчать, серьёзно обдумывая его слова. Умно. Ливси принимает поражение, но это не означало, что он проиграл в бою.
— Капитулирую! — Наконец произнёс он, изящно склонив голову. — Должен признаться, я не ожидал, что вы настолько тонко знакомы с проблемами альбиносов и их особенностями. Похвально, сэр. — Гордо принял он поражение, но всё равно зацепил напоследок, будто делал это специально.
— А вы что думали, что я буду тыкать вас носом в сказки о демонах? Извините, но в чушь я не верю. Я верю лишь в биологические факторы. — Ответил Гавриил, подметив, что не считает Ливси проклятым демоном, несмотря на его особенность во внешности.
Ливси на секунду замер, услышав от тестя то, что так упорно отрицал. Всё это время он был при мнении, что его легко могут отвергнуть, посчитав его проклятым, но Гавриил будто ценил его, понимая, что альбинизм — это всего лишь отсутствие пигмента в организме. Это его заставило заикнуться, но он увидел в этом что-то родное.
— То есть, вы даже не скажете, что я принесу в ваш дом горе и несчастье? — С интересом спросил он, сохраняя своё лицо.
— Почему же не скажу? Скажу! Только альбинизм тут ни при чём. В этом будет виноват ваш острый сарказм и моя рассеянность, если я не завершу этот экзамен на подлость.
Ливси завис. Он ожидал другого ответа, других слов, но не этого. Незаметно его кончики ушей предательски покраснели, но далеко не от мороза. Он не признается, но это были довольно милые и тёплые слова. Ливси ничего не смог сказать, понимая, что спор подошёл к концу. Он лишь выдавил:
— Спасибо. — Краткий вежливый ответ, и Гавриил сразу понял, что надавил на нужные точки. Большего не нужно было, этого было достаточно.
Поль же, слушая их разговор, лишь одарила Ливси взглядом, в котором так и читалось: "А я тебе говорила, что мои родители не такие, как ты думаешь". Все нежно улыбнулись, почувствовав тепло среди холодных сугробов.
Но как только атмосфера стала спокойной, свой рот открыл Ефим. Его вопрос заставил всех замереть:
— А вы в курсе, что медведи сейчас в спячке? — С умной рожей спросил он, и все замерли.
Молчание, был слышен лишь гул ветра. Все переглянулись, но после последовал смех. А ведь реально, медведи сейчас спят, а значит, и спор был пустым.

Сегодня охота будет без медведей и опасностей. Выбор пал на зайцев, птиц и, возможно, пару волков для приличия. Остановились они около опушки, где зайцы любили прятаться в кустах и выходить на открытый горизонт. Дорога была усыпана их следами, будто здесь живёт около сотни дичи. И это обозначало, что они на правильном пути, раз уж тут такая огромная улика. Кусты были усыпаны следами, и тут они и остановились. Да, первый, так скажем, "экзамен" будет засада, чтобы разогреть кости и аккуратно вступить в азарт. Ливси с прищуром рассматривает своё оружие.
— Мы будем прятаться среди веток и стрелять по дичи снизу? Скучно. Мы в Англии охотимся верхом, устраивая погони. Намного эффективнее и интереснее. — Выразил он своё мнение, но Гавриил лишь усмехнулся его британским корням.
— Ха! Вот потому вы, англичане, такие шумные! Охота — это первым делом тишина и удовольствие, а не хаос и бегство. Но ничего, Ливси, я вас научу настоящей охоте! — Ответил он, одновременно всматриваясь вдаль, ожидая заветное мясо.
Но долго ждать не пришлось. Время было подходящее, в это время зайцы любили выходить на поле в поисках еды или отдыха, а для охотников это время — золото! Гавриил внимательно следил за беззащитным беляком, но не готовился стрелять — он хитро посмотрел на Ливси.
— Ну что ж, сэр, он ваш. Этот беляк идеально гармонирует с вашей причёской! — Ответил он, намекая на то, что они одного цвета.
Ливси нахмурился, его снова задели за внешность. Хоть и пустяк, всё равно обидно, но он не показывал своих эмоций на лице. Он сохранял спокойствие и харизму.
— Хах, готов поспорить, что он не такой уж и белый, но вызов ваш приму. — Сказал Ливси, перехватывая своё ружьё.
Мда, ружьё отличалось от тех оружий, которые Ливси держал в руках. Это было тяжелее, другая техника, и перезарядка у него достаточно сложная. Держал он, конечно же, ружьё неправильно в своих руках, когда целился в беззащитное животное. Гавриил вздохнул, уже осознавая, что британские корни это трагедия. Он тут же поправил Ливси, ведь не мог смотреть на эти ошибки:
— Эх, не так, Дэвид Ливси! Не так! — Зявкнул он, подходя плотнее. — Держать ружьё нужно сильнее, или рискуете получить им в нос! — Говорил он, показывая ему, как нужно держать оружие.
Дэвид замер, ощутив что-то странное, но не придал значения. Разве что руки были у Гавриила тёплые, и где-то подсознание вспоминало что-то давнее, родное. Он вздрогнул, пытаясь не думать и погрузиться в охоту. Теперь ружьё он держал правильно и крепче, и пора бы наконец выстрелить в этого бедного зайца.
Ливси нацелился, следя за каждым шагом дичи, будто бы он степной орёл. И, зажав курок, пуля со свистом пронзила голову беляка, а он и опомниться не успел. Выстрел был громким, эхо на весь лес. Ребята любопытно смотрели на труп, будто никогда не видели.
— Ого... Хороший выстрел... — Проговорил Ефим, немного даже восхищаясь атакой.
Поль с дерзкой улыбкой смотрела на зайца, а потом на отца. Она знала, что Ливси того стоит, ведь пробить животному голову с первой попытки при помощи русского оружия — не каждый сможет. Гавриил задумчиво поднял бровь, ведь сам не ожидал, что Ливси попадёт с первого раза.
Дэвид же с интересом заново осмотрел ружьё, ощущая эту разницу в стрельбе. Тяжёлое, но меткое!
— Хм... Неплохо, сэр. Где вы так научились стрелять в свои-то годы? — Спросил Гавриил, оценивающе осматривая обстановку.
Ливси ухмыльнулся, понимая, что никто до сих пор не знает его возраста, ведь выглядит он далеко не на тридцать.
— Хах, "в свои-то годы"? Сэр, думаю, для тридцати лет мой опыт вполне себе неплохой, хотя... В фехтовании я намного лучше проявляю себя. — С ядовитой улыбкой ответил он, заставив Гавриила измениться в лице.
Тот удивлённо посмотрел на мужчину, который на тридцатилетнего мужика совершенно не похож. Все изначально думали, что он ровесник Поль, а он чёртов вампир! Гавриил тут же стал серьёзным, красиво выкрутившись из ситуации:
— А вы, Дэвид, неплохо сохранились. — Но после этих слов он тут же развернулся к дочке, прошептав ей. — А помладше нельзя было найти?
Поль засмеялась, прикрывая рот ладонью. Она будто бы ждала этого момента.
— Ну, ему же не сорок, хотя... — Так же шептала она ему в ответ. — Если бы было сорок, всё равно бы влюбилась! — Проехидничала она, а отец лишь недовольно закатил глаза.
Но в шоке был не только Гавриил, но и Ефим. Он подошёл поближе к Ливси, всматриваясь в его черты. Ливси же вопросительно поднял бровь, но улыбки не скрывал.
— Ох... А я думал, вы младше Полли. Она по сравнению с вами слишком старо выглядит! — Но лучше бы он этого не говорил, ведь тут же получил по затылку тяжёлой рукой Поль. Она явно была недовольна, а вот Ливси эта ситуация очень сильно забавила.
— Это кто ещё тут старый?! Ефим, я тебе сейчас это ружьё через кишки просуну! — Ругалась Поль, нарушая тишину леса.
Ефим, получив нужной ему реакции, побежал за спину отца, ядовито показывая Поль язык.
— Старуха! — Дразнил он её.
Поль уже хотела подойти и дать ему второй подзатыльник, но её остановила рука Ливси на её плече. Она взглянула на него, а в его нежном взгляде читалось, что не стоит обращать внимание. Она успокоилась, нервно вздохнув.
— С вами и не поохотишься. Всех зайцев распугаете! — Недовольно рыкнул отец.

В лесу они пробыли часа четыре, стреляя в разную дичь. Ливси полностью вложился в охоту, проявив себя. Стрелял он неплохо, метко, что удивляло Гавриила. Он начинал ему нравиться, хорошим парнем считал его. За всю охоту они успели перестрелять зайцев, птиц и косулю, которая случайно попала под горячую руку Ливси.
Ефиму всё же дали пару раз стрельнуть из ружья, но он опять чуть ли себе все руки не прострелил. Несмотря на его неуклюжесть, завалить пару зайцев он смог. Поль в их компании особо не выделялась, ведь стрелять по животным — это не её (по людям куда веселее). На протяжении всей охоты она внимательно наблюдала за своим спутником, запоминая каждое его движение. Словно отмечала его плюсы, пока он пытался раскрыться перед всеми. Гавриил тоже подметил, что Ливси очень даже хорошо проявляет себя. Характер у него ядовитый, стойкий, а руки достойные для защиты. Да, он относился к нему несерьёзно, но это лишь проверка. И возможно, за такую стойкость можно и выпить.
По прибытии домой, Гавриил заманчиво завёл Дэвида в свой кабинет для допроса наедине, один на один. Ливси гордо согласился, хоть и страшно было от предвкушения. Зайдя в строгий и богатый кабинет, Гавриил тут же достал две рюмочки и бутылку водки. Настоящей, русской. Дэвид немного сжался, цепляясь ногтями в локти кожаного кресла. Алкоголем он не увлекается, тем более русским, но Гавриил и не думал его спаивать. Это так, для знакомства, русская традиция.
— Ну что ж, Дэвид Ливси, я поражён вами! Вы оказались крепким мужиком, можете не только языком молоть о судовых делах. — Говорил он, одновременно разливая алкоголь по рюмкам.
— Судовое дело — это не про молоть языком. Тут важно уметь разговаривать грамотно и ставить на место идиотов. — Сухо ответил он, наблюдая за Гавриилом.
Тот, поставив бутылку на стол, взялся за рюмку, будто ожидая того же от Ливси.
— Ну про язык, Ливси, у вас он острый как нож! Давайте выпьем за знакомство? Таких как вы найти достаточно сложно в этом мире. — Гордо говорил он, но одновременно и изучая эмоции собеседника. Будто продумывая ходы наперёд.
Ливси кисло посмотрел на рюмку, неохотно водя пальцем по краю.
— Извините, не особо люблю алкоголь. Я потом болею. — Стучал пальцем по рюмке, неохотно изучая жидкость.
Гавриил ядовито ухмыльнулся:
— Хах, не бойтесь, водка это не ваш британский ром! Она лечит. — Говорил он, а после прищурился, кидая вызов. — Или вы предпочитаете вино? Извините, тогда вам стоит выйти к барышням. — Задел он конкретно, упоминая то, что вино — это бабское поило.
Ливси нахмурился, понимая, что его задели. Он любит вино, но русскому человеку этого не понять. Пальцы нервно стучали по рюмке, обдумывая. Ещё одна проверка, но похоже уже на стойкость. Откажется — могут принять за невежество, поэтому Ливси с осторожностью взял рюмку в руки.
— Вы ошибаетесь, Гавриил. Вино довольно вкусное, особенно когда оно кислое. Вкус подлости и напоминание о том, что мир не такой уж и сладкий. — С ухмылкой сказал Ливси, поменяв свой настрой, а Гавриил понял, что уломал его.
Они чокнулись о рюмки, стекло звоном сопровождало их движения. И перед тем как Ливси выпьет, он понаблюдал за Гавриилом, как тот за один раз выпил рюмку и даже глазом не моргнул. Ливси выдохнул, с недоверием смотря на алкоголь, но всё же выпил, быстро сглотнув. Он сморщился, оценивая вкус. Внутри всё запекло, словно съел маленький уголёк. Во рту неприятная сухость и послевкусие, напоминающее спирт. Он закрыл рукой рот, откашливаясь.
— Ну и гадость! Сплошной спирт! — Проворчал он, совершенно не оценив вкус.
Гавриил посмеялся над его реакцией.
— Зато согревает лучше вашего рома! — Ответил он и поспешил налить вторую порцию, зная, что Дэвид хоть и неосознанно, но заинтересован напитком.
Ливси с недоверием посмотрел на полную рюмку, а потом на ехидного мужчину.
— Вы меня хотите споить? — С интересом спросил Ливси.
Тот отмахнулся.
— Хах, хотел бы я вас споить, достал бы бокалы, а не рюмки! Не бойтесь, от двух рюмок ничего не будет.
На второй рюмке наступила резкая слабость, стало слишком горячо. Этот огонёк пылал внутри, а щёки предательски краснели. Горло будто распухло, пищевод горел. Слишком крепкий напиток, и Ливси, похоже, уже начинал пьянеть. Он тяжело вздохнул, не понимая, почему Гавриил в адекватном состоянии и даже не дёргается. Если же Ливси разнесло с двух рюмок, то Гавриил лишь чутка покраснел — он трезвый. Но кое-что интересное было замечено в Ливси: когда он пьян, он... Весёлый. На его лице маячила улыбка, а взгляд стал игривым.
— Ахах! Знаете, а неплохо! Гавриил, вы мне начинаете нравиться, и ваша... Водка... Тоже нравится! — Говорил он уже в пьяном уме.
Гавриил пошатнулся. Он не ожидал, что Ливси опьянеет от двух рюмок. Теперь он поспешил убрать водку со стола обратно в шкаф.
— Сэр Ливси, с вами всё хорошо? — С лёгкой тревогой спросил тесть.
Тот расплылся в полной улыбке:
— Всё terrific! Я в полном delighted! — Ответил Ливси, путаясь в собственных словах.
Гавриил тяжело и отчаянно вздохнул:
— О боже! Я споил зятя...

Ливси долго сидеть на месте не стал, он быстренько сбежал из кабинета на всеобщее обозрение, а Гавриил за ним, чтобы тот не натворил глупостей. С английской песенкой Ливси направился в зал, где сидела Поль и Амалия, которые о чём-то разговаривали, пока не увидели Ливси. Они замолкли, понимая, что что-то тут не так. Ливси и Поль встретились лицом к лицу, но только тот весёлый, а она озадачена.
— Одуванчик, хах, а я когда-то говорил тебе, что у тебя красивый нос? Вот теперь знай! — А после, он аккуратно поцеловал её носик.
— Дэвид, ты что, пьяный? — С ужасом спросила она, но тот отмахнулся.
— Я? Пьяный? Нет! Не могло меня с двух мини-рюмок вынести! — Гордо ответил он.
Тут взгляд Поль переключился на его отца, который с интересом наблюдал за Ливси. Поль отстранилась от своего пьяного счастья, подойдя к отцу:
— И зачем ты его напоил? — Спросила она, хмуро, но спокойно.
Тот закатил глаза.
— Мы решили выпить за знакомство. Я и не думал, что его разнесёт с двух рюмок. — Умело ответил он. И не поспоришь.
Внезапно Ливси внимательно оглядел Амалию, которая не совсем понимала, что происходит. Он тут же подошёл к ней ближе.
— Ого! Амалия, дорогая! Вы так красивы! Я теперь знаю, в кого ваша дочь такая красотка! — Говорил он, с интересом смотря ей в глаза.
Она ухмыльнулась, принимая его поведение слишком забавным. Сначала Ливси был серьёзным, а сейчас такой наивный, словно ребёнок.
— Да что вы, сэр? Это вы говорите или алкоголь в вас? — Ехидно спросила она.
— Ну конечно я! Алкоголь помогает!
Но внезапно его взгляд направился на Гавриила. Нужно подкатить ко всем, и он тут же переключил внимание на тестя, идя теперь к нему.
— Хаха, Гавриил! А вы очень... Хитрый. Теперь я знаю, чей характер отхватила себе Поль. Ваша скверность ей очень к лицу! — Продолжал Ливси всех нахваливать.
Но Поль вмешалась. Она явно была озлоблена на ситуация, и на будущего супруга. План был таков: отвести это пьяное создание в комнату, а потом поговорить с отцом. Беспредел её выбесил.

Разговаривать особо было не о чем. Гавриил сам не ожидал, что Ливси так быстро гасится от алкоголя, но зато он убедился, что в пьяном состоянии Ливси никому не навредит, разве что зацелует. Амалия лишь сказала, что Дэвид милый, когда пьян, и если бы её муж был таким же — в чай подливала алкоголь постоянно бы.
С этим разобрались.
Так как был уже вечер, за окном давно было темно. Поль направлялась в комнату, уже переживая за Ливси, лишь бы он ничего не натворил. Неожиданно она распахнула двери, оглядывая комнату в тусклом свете свечей.
Ливси стоял у окна, но уже не такой весёлый. Он не ожидал резкого появления Поль, его щёки блестели на свету. Он поспешил отвернуться, демонстративно вытирая лицо руками, будто ничего не было. Поль вопросительно посмотрела на него, проходя вперёд, прикрыв дверь.
— Ливси? Ты чего? — Спросила она, вглядываясь и вслушиваясь. — Ты... Плачешь? — Она подходила всё ближе и ближе, будто не веря. Для неё это было дико, он всегда был прочным, как железо.
Ливси обернулся, будто ничего не было, но красные глаза его выдавали. Тут же вернулась уверенность и алкогольный смешок.
— Хах, плачу? Мне что, делать нечего? — Актёрски отмазался он.
Поль заметила одну вещь: с его шеи свисал кулон-футляр, который он всегда усердно прятал под одеждой. Она взяла его в руки, смотря на золотую оболочку, но Ливси тут же сжал её ладони, будто говоря не надо. Поль замерла вместе с ним. Он лишь властно сжимал её пальцы.
— Можно?... — Тихо спросила она, но он не хотел, будто там что-то интимное. Они смотрели друг другу в глаза. Её глаза просили, а он не может им отказать. Он аккуратно опустил руки, давая ей свободу, а она медленно открыла кулон: там портрет, портрет мужчины. Каштановые короткие волосы, кожа слегка темновата, но светлая. Виднелась маленькая бородка, которая давала брутальность. Глаза карие, до боли знакомые. Улыбка, такая же родная, как у Дэвида. Брови густые, а черты лица острые, симметричные. На лице у него очки, которые играли какую-то роль в эстетике. Мужчина красивый, очень красивый и... словно родной. Поль перевела взгляд на Ливси, смотря на него. Она будто сравнивала их. Черты схожи, почти одно лицо.
— Отец? — Робко и тихо спросила она, будто боясь спугнуть.
Ливси сглотнул ком в горле, пытаясь не сорваться. Он лишь молча кивнул, вдумчиво прикрыв рот своей ладонью.
Поль ещё раз оглядела портрет.
— Красивый... Вы похожи. — Ответила она, незаметно улыбаясь.
Но Ливси не мог сдерживаться. Её слова его будто били. Каждое упоминание закапывало его, а невидимая змея на шее душила. Он это не контролировал. Эмоции держал в клетке, но слёзы сами текли по щекам, будто живут своей жизнью. Он не хотел казаться слабым, но зараза алкоголь и чувства играли свою злую шутку.
Поль как будто сама протрезвела, увидев его слёзы. Такой интимный момент, но стыдно не было. Это было дорого, словно сокровище. Она притянула его к себе ближе, но не чтобы успокоить. Нежный поцелуй в носик, а после медленные шаги потянула назад, к удобной кровати.
— Не сдерживайся, или взорвёшься потом гораздо сильнее. — Продолжала она тихо говорить ему, будто боясь.
Он сжался как ёж, услышав эти слова.
— Он так же говорил... — хриплым голосом ответил он, пытаясь подавить в себе накопленную боль.
Они сели на кровать. Поль потянула его ближе к себе, положив свою ладонь на его плечо. Будто ожидала от него этого взрыва, чтобы он раскрыл всё то, что так долго держал в себе. Он судорожно вздохнул, сдерживаясь, но слёзы не прекращали капать.
— А какой он был? — С интересом спрашивала она после долгого молчания, а перед Ливси всплывали все тёплые моменты. Это убивало его ещё больше.
— Он был прекрасным отцом... — Выдавил он из себя, шмыгая носом. — Весёлый... Добрый... Игривый... Не строгий. Он любил меня за мои белые волосы и за пылкий характер. Никогда не ругал, всегда разговаривал со мной, ценил... И я его... — Но его рвало на части. Слёзы усиливались, окунаясь в то время. — Мне его не хватает...
Ливси сжался, уже не стесняясь своих слёз, полностью открылся ей. Поль его слушала внимательно, аккуратно поглаживая его по плечу, чтобы не навредить. Впервые такой уязвимый, но не слабый. Он сильный, раз уж разрешил себе слёзы прямо при ней. Для неё это честь, доверие.
— Эти два дня просто ад! Я на охоте еле сдерживал себя, когда твой отец поправлял мне ружьё, принимал мой альбинизм, хвалил меня... Я словно ощутил себя в том времени, когда папа был жив... — Говорил он, будто злясь. — Мимолётно я ощущал себя дома, но тут же страдал, ранил сам себя мыслями. — Его голос на удивление был ровный, будто и не пьяный. Глаза горели то ли горем, то ли яростью, но он не показывал ни одной эмоции. Только брови хмурились, будто боялся потерять свой гордый статус.
Поль задумчиво смотрела на него, слушая внимательно. Он любил отца до безумия, отец научил его жить и ценить.
— А что с другими родственниками? Разве... Они не давали тебе такой энергии? — Робко спросила она, но тот цыкнул.
— Они не родные. Давали веселье, но не то, что давал мне отец. С Элеонорой было интересно общаться, мачеха старалась не трогать меня, ведь боялась навредить чужому ребёнку, а вот отец... Он заряжал меня. Шутил, посвящал в интересные теории, воспринимал меня как человека. Да, душил объятиями, которые я не переносил, но... Сейчас я бы всё отдал, лишь бы оказаться в его руках... — Сухо ответил он, шмыгая носом, но его унылость сменилась на гнев, на ярый гнев. — Но если бы не этот Чарли, он бы до сих пор жил! Как?! Как можно быть такой твариной?! Я даже не знаю, какой придумать способ, чтобы заставить его страдать... Он отнял у меня самое дорогое — мне нужно тоже что-то отнять.
— У таких людей... Нет ничего дорогого... — Вяло ответила Поль. — Он давно мёртв. Убивает лишь в своё удовольствие, чтобы отвлечься. Люди не просто так становятся контрабандистами, их что-то заставляет сделать этот выбор. Его уже наказала жизнь, а ты... Ты сильный, Дэвид. — Последние слова прозвучали кстати. Нежные, опьяняющие.
Да, Чарли не имеет ничего, и единственное, что убьёт его душу, это мучительная смерть. Ливси сделал глубокий вдох и выдох, медленно опуская свою голову ей на колени, будто ища защиту. Внезапно он нежно улыбнулся, смотря в потолок.
— Поль... Ты бы ему понравилась. — Тихо ответил он, имея в виду своего отца. — Дерзкая, огненная. Он любит огонь. Хах, помню, пытался опьянить своими манерами симпатичную девушку в таверне, так она его огрела бутылкой рома по голове! Сказал тогда, что любит, когда пожёстче — получил вторую порцию женского гнева!
Поль тихо посмеялась, разряжая обстановку. Настрой Ливси менялся по секундам: то грустный в истерике, то в гневе, то смеётся.
— В мои школьные годы его любили мои одноклассники. Они всегда говорили мне, какой интересный у меня отец. Его шутки были всегда загадкой, ведь он их никогда не договаривал, потому что не мог остановиться смеяться... А ещё он был красивым, молодым... Я в тайне восхищался им и его стилем... Как же я скучаю по нему... — Его голос стал тихим, будто сонным.
Поль бережно гладила его по волосам, расслабляя его. Он вздыхал, мысли вертелись. Глаза постепенно смыкались, голос становился тише и неразборчивым. Алкоголь и усталость клонили его в сон, и в конечном итоге его глаза закрылись, а голос затих. Поль ухмыльнулась, понимая, что этого следовало ожидать.
На душе было тепло. Да, ему плохо, но он раскрылся именно ей. Значит, он ей доверяет, раз уж его сталь разрушилась. Это дорогой момент, дороже золота, и когда ещё увидишь плачущего Ливси? Словно новинка, запретное ощущение, доказательство того, что она ему нужна. Хоть и железный — он человек, живой человек. А слёзы — это способ перезарядки, тем более сдержанные и спокойные люди больше плачут, чем обычные. Это нормально, это доверие.

Продолжение следует...

В моём телеграм канале накопилось довольно много артов с отцом Дэвида, и могу сказать, что он довольно горяч.
Кому интересно, все вы знаете где находится ссылочка на мой телеграм.
Арты опубликованы 28 августа 12 августа, 7 августа, и будет ещё несколько артов в будущем.