Династия Ким

В светло-серых коридорах больницы пахло антисептическим раствором и страхом. Липкий страх прочно въелся в стены, растекся по полу, забрался под плинтуса и какими-то бесформенными сгустками осязаемо повис в воздухе. Было тихо, но то была совсем не умиротворяющая тишина — нет, она была неправильной. В больнице не должно было быть так тихо: где-то на кладбище — да, возможно, но только не здесь. Единственным звуком, который нарушал это зловещее молчание, было собственное сердцебиение, которое слышала в ушах Рейн, сидя на холодном жестком пластмассовом стуле.

На так было не всегда. Еще совсем недавно вокруг царила безумная суматоха: врачи и медсестры торопливо забегали в двери операционного блока, перекидывались недоступными пониманию обычного человека медицинскими терминами, пищали приборы, хлопали двери... Но лучше бы оно все так и оставалось — все, что угодно, лишь бы не эта леденящая душу могильная тишина.

Напротив Рейн на точно таких же больничных стульях сидели Эм-Джей. Обе — во все тех же дорогих вечерних платьях, но без прежнего лоска: у Джиен растрепались волосы и куда-то подевалась левая бриллиантовая сережка, а на лице Минджи тянулись две чёрные дорожки от потекшей туши. Рейн даже примерно не представляла, как в этот момент выглядела она, но совершенно не хотела об этом думать. Пока более чувствительная Минджи старалась не разразиться новой порцией слёз, Джиен сидела со стеклянным лицом и закрытыми глазами, будто медиум. Каждая из них по-своему справлялась с ситуацией.

Эмоциональнее всех реагировала тетя Хвиин. Она то садилась и принималась шумно дышать, нервно заламывая руки, то в очередной раз подскакивала и отправлялась поругаться с несчастной и ни в чем неповинной девушкой-медсестрой в приемной. Потом она опять возвращалась с очередным пластиковым стаканчиком «дрянного кофе» из автомата, залпом выпивала его... И все повторялось снова.

В какой-то момент Рейн показалось, что где-то в толпе и суете по их прибытии в больницу неожиданно промелькнуло лицо дяди Донхека. Однако если он и правда тоже находился здесь, то предусмотрительно держался подальше. В лучше случае он напрягал бы всех своим присутствием, а в худшем — злил тетю Хвиин, которая и без того напоминала ходячую пороховую бочку.

Рядышком с Рейн находился Намджун. Она могла бы слегка повернуть голову, чтобы разглядеть его, но не делала этого. Краем глаза она видела, что он сидел, сгорбившись и сцепив руки в замок, и смотрел будто бы в пол, хотя на самом деле взор его был направлен пустоту. Она отчетливо помнила бледный и даже сероватый оттенок его лица, широко распахнутые и испуганные глаза, но самое ужасное — белоснежная рубашка, запачканная кровью. Кровью Тэхена.

После того, как погремел выстрел, ничего не изменилось. Пару секунд все прислушивались, а потом вернулись к своим делам: гости, вероятно, сочли, что это был отзвук салюта или чего-то еще в этом роде. Рейн и сама так подумала, но у Чонгука будто сразу же сработала профессиональная интуиция. Настоятельно попросив девушку оставаться в гостевом доме, он один пошёл узнать, что стряслось.

Рейн хотелось бы, чтобы в тот момент, когда это произошло, она что-то почувствовала: тревогу, мороз по коже, какое-то внутреннее предчувствие — то, что подготовило бы её к известию. Однако когда Джиен прибежала к ней на балкон второго этажа гостевого дома и, тяжело дыша, коротко сообщила, что в Тэхена стреляли и что им необходимо ехать прямо сейчас в больницу... Она не была готова совершенно. Кажется, она даже улыбнулась, изрядно смутив этим Джиен. На самом деле все это действительно показалось ей сперва как-то нелепой шуткой. Как в кого-то могли стрелять посреди приема? Как кто-то мог стрелять на территории их поместья? И как мог при этом пострадать Тэхен?

По каким-то неизвестным причинам её тело отреагировало гораздо быстрее, чем мозг сумел переработать эту информацию. Она не почувствовала ни страха, ни паники, ни боли, ни слабости — просто в одно мгновенье её ноги вдруг стали подкашиваться, а сама она при этом начала медленно оседать на пол. Не рвани к ней в этот момент перепуганная Джиен, подхватившая и удержавшая сестру на ногах, она бы расшибла себе голову о перила или вовсе слетела бы с балкона вниз, сломав шею. Будь Рейн в состоянии мыслить трезво, она бы отметила, что её кузина впервые в жизни на её глазах лишилась маски невозмутимого равнодушия, но все это прошло мимо нее. Она бы, наверное, так и осталась лежать там, не в силах пошевелиться, если бы Джиен не принялась бить её по щекам, надеясь привести в чувство.

Первые удары Рейн не почувствовала. Должно быть, все её рецепторы тактильной, болевой, температурной и прочей чувствительности разом перестали отвечать на любые раздражители. Однако спустя пару пощечин понемногу она начала оживать: этого было недостаточно для того, чтобы выдать какую-то эмоцию, но хватило на то, чтобы подняться и вместе с Джиен поспешить вниз.

Снаружи была паника. Люди метались, что-то взволнованно кричали, возмущались, испуганно таращили глаза: территорию поместья успели оцепить полицейские и теперь не позволяли гостям её покинуть. Рейн и Джиен беспощадно распихивали всех, кто попадали им на пути, не замечая обращенных на них взглядов, — их волновало только то, чтобы как можно скорее добраться до ворот, где была припаркована машина скорой помощи.

Рейн не видела Тэхена. К тому времени, когда они успели прорваться через толпу, скорая помощь с мигалками и сиреной уже понеслась в сторону ближайшей больницы. В ту секунду, глядя, как автомобиль увозит Тэхена, Рейн все еще не могла до конца осознать, что произошло, поэтому растерянно остановилась на месте. Все это еще могло оказаться какой-то безумной ошибкой: в машине не Тэхен, никто в него не стрелял, а все это — чья-то жестокая шутка.

— Госпожа Рейн! Госпожа Джиен! Сюда!

Голос дяди Хенджина едва удавалось расслышать за людским говором и завываниями сирен. Рейн не сразу поняла, откуда тот доносится, но Джиен сама потянула её влево. Там находился автомобиль, в котором уже сидели ошарашенная тетя Хвиин и плачущая Минджи. Стоило только девушкам залезть в салон, как дядя Хенджин тут же надавил на газ, и машина рванула следом за каретой скорой помощи.

Когда они приехали в больницу, носилки с Тэхеном уже успели выгрузить, а самого его экстренно доставили в операционную. Рейн помнила только, как они выскочили из машины и бросились бежать: сначала через парковку, затем уже по коридорам больницы к дверям операционного блока. Тут им, конечно же, преградили дорогу, однако разрешили, как членам семьи, остаться в пустом коридоре прямо перед дверьми.

Здесь же они встретились с Намджуном, который сопровождал Тэхена на скорой. Старший брат был похож на живого мертвеца: в его глазах плескался такой ужас, который трудно было представить в глазах человека — это был взгляд затравленного животного. Но было и еще нечто более чудовищное в его облике, нежели глаза — кровь на одежде. И этой крови было много.

Но откуда на одежде Намджуна кровь? Неужели он тоже ранен? Если да, то почему здесь, и почему, пусть и нетвёрдо, но как-то стоит на ногах?

Рейн попыталась задать вопрос, но только открыла рот и тут же его закрыла, словно выброшенная на берег рыба.

На помощь пришла тетя Хвиин:

— Намджун, господи, ты тоже ранен?!

Она бросилась к брату и принялась ощупывать его в поисках источника кровотечения, дабы убедиться, что тот цел.

Намджун же мотнул головой, посмотрев на тетю, и вновь перевёл взгляд на Рейн.

— Я... Тэхен... Я пошел, а он... Он за мной... И я... Там кровь... много крови... Это я во всем виноват... — путано бормотал Намджун.

Рейн не разобрала и половины слов, зато она поняла другое: если кровь на одежде Намджуна не его, то она могла принадлежать только одному человеку. И если это так, то нетрудно было предположить, сколько еще крови потерял Тэхен и насколько плачевно, надо полагать, его состояние.

Даже примерно не понимая, откуда у нее нашлись на это силы, Рейн на негнущихся ногах поплелась к Намджуну. Лицо брата было таким напуганным и виноватым, что ей стало физически больно — она впервые, можно сказать, что-то почувствовала с того момента, как Джиен нашла её в гостевом доме. Она протянула Намджуну руки, и тот тут же вцепился в нее, словно она была спасательным плотом посреди бескрайнего океана. Так они и стояли, схватившись друг за друга.

И пусть это прозвучит цинично, но в данный момент лишь они разделяли одну боль на двоих. Да, тетя Хвиин и Эм-Джей — их семья, и они тоже, безусловно, переживали, что было видно невооруженным взглядом, но они были родственниками — близкими, очень близкими... но недостаточно. Намджун и Рейн недавно потеряли отца, а теперь, возможно, находились в шаге от того, чтобы потерять брата. А мама... «Кто-то должен сообщить маме», — стремительной вспышкой промелькнуло в мыслях Рейн. Одному всевышнему было известно, что с ней случится, когда она узнает, что её любимый сын...

Она тряхнула головой: «Нет! Она не будет об этом думать. Ни за что».

Намджун продолжал что-то говорить, но это напоминало скорее бессвязный лепет, и Рейн не пыталась даже вникнуть. Брат явно пребывал в полном шоке, и его состояние было крайне нестабильным, но у девушки не было времени разбираться с ним: каждая частичка ее души и тела сейчас находилась за белыми дверьми операционной. Все её естество стремилось туда, внутрь, к нему — к Тэхену.

Следом наступило это самое мучительное ожидание в невыносимой тишине. Секунды были похожи на минуты, минуты — на часы. По ощущениям они просидели в молчании и полном оцепенении несколько лет, прежде чем двери операционной открылись и оттуда вышел хирург.

— Доктор! Что с ним?!

Тетя Хвиин первая подскочила, обретя дар речи. Следом за ней поднялись и остальные, за исключением Намджуна, который остался сидеть и лишь поднял голову, сделав при этом титаническое усилие.

— Здравствуйте. Вы родственники, верно? — уточнил хирург. Он выглядел измотанным, но в остальном лицо не выражало никаких эмоций, которые могли бы натолкнуть на предполагаемый исход операции.

Они молча кивнули.

— Как Тэхен? — повторила вопрос тетя, немного опередив доктора, который только собирался с духом.

— Состояние пациента тяжелое, но стабильное, — осторожно начал тот. — Ему была проведена экстренная операция по поводу огнестрельного сквозного ранения сегмента печени. Сейчас жизни пострадавшего ничего не угрожает, но он потерял много крови и нам пришлось провести реинфузию.

— Он же... поправится? — дрожащим голоском спросила Минджи, чьи глаза снова увлажнились.

— Мы делаем все возможное для этого, — отозвался врач.

— А где он сейчас? Мы можем его увидеть? — потребовала тетя.

— В ближайшие пару часов он будет находиться под наблюдением в отделении реанимации и интенсивной терапии, после чего мы переведем его в палату, — ответил мужчина. — Операция проходила под общим наркозом, поэтому он будет постепенно приходить в себя, но вы уже можете его посетить. Главное, не больше двух человек одновременно и посторонние только в присутствии родственников. Кто-нибудь из младшего персонала подойдёт и проведет вас. Все остальное вам подробно объяснит будущий лечащий врач.

— Хорошо. Спасибо вам, доктор, — выдохнула тетя Хвиин.

Хирург кивнул и направился дальше по коридору, оставляя их с новостями.

— Слава богу, все обошлось! — Тетя Хвиин всплеснула руками, после чего достала из сумочки носовой платок и совсем не по-светски громко высморкалась.

— Какой кошмар! Просто ужас! — запричитала Минджи, заливаясь слезами — но уже от облегчения.

Потребовалась минута, чтобы все более-менее справились с эмоциями.

— Что нам теперь делать? — в конце концов вернула их с небес на землю Джиен.

Тетя и двоюродные сестры одновременно повернулись к Намджуну. Рейн с запозданием последовала их примеру, однако сразу же поняла, что состояние брата никак не изменилось после, казалось бы, обнадеживающих новостей о Тэхене. Джун был совершенно растерян, разбит, дезориентирован и не мог взять себя в руки. Рейн знала: от него ждали действий, которые должен был предпринять их отец. Тетя Хвиин была сильной и своенравной женщиной, но она никогда не принимала важных решений: даже во время бракоразводного процесса с её бывшем мужем именно отец Рейн всем заправлял, поддерживая и направляя сестру. Поэтому даже несмотря на то, что среди них она была старше и гораздо опытнее, она просто не могла взять на себя ответственность — это не её роль. Про девочек и подавно говорить нечего.

Наверное, если бы мама была с ними, она бы подставила Намджуну свое плечо. Но её не было, и она, возможно, даже все еще не знала о произошедшем, а Намджуну требовалась помощь здесь и сейчас.

Тогда Рейн открыла рот и впервые произнесла хоть что-то с того самого момента, как Джиен сказала, что Тэхен ранен. Она ожидала, что её голос будет хриплым, что слова застрянут где-то в горле, что она не сможет воспроизвести ни единого звука, как когда увидела Намджуна в крови... Но этого не было. Напротив, в тишине коридора её голос прозвучал особенно отчетливо и был убийственно спокоен.

— Тетя Хвиин, Джиен, вы можете первыми посетить Тэхена, — уверенным тоном начала она, заставив всех переключить внимание с Намджуна на нее. — Но постарайтесь не задерживаться, потому что нужно, пожалуйста, чтобы вы, тетя, переговорили еще раз с врачом и выяснили все дальнейшие планы по лечению Тэхена. Узнайте насчет палаты и любых дополнительных услугах, которые предоставляет больница, и сообщите, что мы покроем любые расходы, — велела она и повернулась к Джиен. — Джиен, необходимо, чтобы ты съездила домой и привезла все документы Тэхена. Если ты не найдешь их в его комнате, забери копии из сейфа в отцовском кабинете. Там же возьми хотя бы немного наличных: они могут и не понадобиться, но пусть будут на всякий случай. Одна не езжай — вызови охрану. Если тебя остановят полицейские, скажи, что у тебя есть разрешение от капитана Шина, если встретишь его самого — скажи, что тебя послал Намджун. Документы в руки никому не передавай. Все ясно?

Тетя Хвиин и Джиен коротко кивнули, не высказав ни малейшего недовольства и не усомнившись ни на секунду в словах девушки.

Рейн же переключила свое внимание на Минджи и сказала чуть мягче:

— Минджи, будь добра, отведи Намджуна в приемный покой — пусть его там внимательно осмотрят врачи, — попросила она её. — Побудь с ним, пока тетя и Джиен будут у Тэхена.

Заплаканная Минджи, не перестающая всхлипывать, послушно подошла к Намджуну и взяла его за руку. У парня на мгновение будто промелькнула слабая попытка воспротивиться, но он быстро сдался, позволив Минджи увести его. Рейн, разумеется, не стала бы объявлять это во всеуслышание, но она намеренно отослала Минджи и Намджуна: первая при виде Тэхена наверняка впала бы в истерику, которая была совершенно не к месту, а от второго она толком не знала, чего ожидать, но вряд ли какой-то пользы. Если повезёт, кто-нибудь из врачей додумается вколоть им обоим успокоительное, избавив всех от лишней головной боли.

Подошла медсестра, чтобы проводить тетю и Джиен к Тэхену, и все разошлись, даже не спросив, что будет делать Рейн. Рейн и сама этого пока не знала: вернее, она знала, что нужно сделать, но пока не совсем понимала, как она это сделает. Зато девушка четко осознавала, что если она и дальше планирует держаться невозмутимо и уверенно, ей необходима хотя бы пятиминутная передышка.

Однако стоило ей только выйти из этого злосчастного коридора, как она сразу же обнаружила через стеклянные оконца в дверях, ведущих в общий холл центрального корпуса больницы, господина Хекина и Мин Хонга. Оба мужчины, очевидно, давно находились здесь в ожидании новостей о состоянии Тэхена. Мин Хонг, будучи начальником охраны, умел держать лицо: как-то раз Рейн и Тэхен еще в детстве видели его исполосованную шрамами спину, поэтому огнестрельное ранение для него точно должно быть делом привычным. А вот господин Хекин был взволнован и не мог это скрыть: он сам по себе частенько бывал нервным и дерганным, а тут уж тем более. Рейн он напомнил какого-то испуганно небольшого пустынного зверька, особенно учитывая его песочного оттенка костюм.

Поняв, что говорить с ними сейчас просто-напросто больше некому, Рейн толкнула дверь и вышла, не давая себе ни минуты на раздумья: чем быстрее она с этим разберется, тем лучше.

Заметив ее приближение, оба мужчины двинулись навстречу.

— Госпожа Рейн! Как господин Тэхен? — тут же стал выпытывать у нее господин Хекин.

— Его прооперировали, он пока в реанимации, — коротко ответила девушка.

— Господь всемогущий. Что говорят врачи? Он выкарабкается?

— Будем надеяться, что да, — угрюмо сообщила Рейн, устало потирая лоб.

— А где же господин Намджун?

Господин Хекин заглянул за плечо Рейн, словно рассчитывал увидеть там её брата.

— Намджуна осматривают врачи, — уклончиво отозвалась Рейн, не вдаваясь в подробности.

— Он тоже ранен?! — ужаснулся господин Хекин.

— На первый взгляд нет, но врачи настаивали на осмотре, — снова выдала полуправду Рейн. И прежде чем этот расспрос продолжился бы, она переняла инициативу: — В любом случае, Намджуна здесь нет. А у нас есть более серьезные темы для разговоров, — заявила она. — Прежде всего, я хочу обсудить возможный перевод Тэхена из этой больницы. Я помню, что раньше отец спонсировал частную клинику в центре. Он продолжал это делать?

— Э... да, — с небольшой заминкой ответил господин Хекин. Судя по всему, его немного удивил напор Рейн.

— В таком случае, свяжитесь с ними, — невозмутимо продолжила девушка. — Пообещайте им новый корпус, оборудование... да хоть вертолетную площадку — неважно. Но в обмен на это наша проблема должна стать их главным приоритетом до того момента, пока Тэхен полностью не восстановится.

— Что ж, да... Хорошо, я распоряжусь, — все еще нерешительно и смущённо, но все-таки согласился мужчина.

Особых оснований для того, чтобы подозревать эту больницу в некомпетентности у Рейн не было, но раз была такая возможность, было бы странно не воспользоваться связями отца. В конце концов, подобные ситуации — одна из причин, почему тот оказывал финансовую поддержку с расчетом, что однажды это может пригодиться. Ничего сверхъестественного в этом, пожалуй, не было.

— Тогда с этим все ясно, — заключила Рейн и перешла к главному: — Теперь я хочу знать, что случилось сегодня вечером.

В этот раз мужчины молчали гораздо дольше, да еще и едва заметно переглянулись.

— Госпожа Рейн, я не думаю, что вам сейчас стоит об этом думать, — дипломатично и вертко сформулировал господин Хекин. — День был длинным...

Рейн ощутила медленно закипающую в ней злость.

— Именно поэтому мы обойдемся без подробностей — говорите по существу, — поторопила его она.

В отличие от членов ее семьи, мужчины не были столь послушны и не торопились подчиняться ее приказам. Поэтому господин Хекин предпринял еще одну попытку увильнуть от ответа:

— Госпожа Рейн, в настоящий момент обстоятельства не те, чтобы отвлекать вас от переживаний по поводу ваших братьев...

— Мы будем говорить с Намджуном, — перебил его Мин Хонг.

«А не с тобой», — мысленно достроила эту фразу Рейн, и позволила злости взять над ней верх.

Все испытанные ею за последние часа два эмоции трансформировались в одну самую сильную и мощную — ярость. Ярость, которая во многом даже не была направлена конкретно на господина Хекина и Мин Хонга. Те хоть и пытались, очевидно, ненавязчиво поставить её на место и маскировали полное отсутствие уважения за деланной заботой, но Рейн по большей части злилась на всю эту ситуацию. Однако поскольку эти двое стали последней каплей и, можно сказать, попали под руку, нутро девушки требовало выплеснуть весь накопившийся гнев на них. Ей очень хотелось закричать им в казавшиеся ей тогда особенно надменными лица, начать проклинать на чем свет стоит или даже наброситься с кулаками...

Но вместо этого она опять сделала то, что не ожидала даже от самой себя.

— Позвольте напомнить, если вы забыли, что отец сделал меня второй наследницей в своем завещании, — низким, клокочущим от злости и сочащимся ядом, но совсем негромким голосом начала она. — И пока Намджун отсутствует, именно я являюсь главой компании, а также вашим непосредственным работодателем. Поэтому когда я говорю, что хочу знать, какого черта на территории, где через каждые два метра поставлен какой-то балбес из личной охраны и из полиции, мой брат оказывается подстрелен и вынужден бороться за свою жизнь — это не вопрос, который можно проигнорировать. Это приказ.

Мужчины оторопело выпучили глаза, словно впервые увидели Рейн. В каком-то смысле так оно и было, поскольку сейчас перед ними была не Рейн в привычном своем амплуа, а девушка, чей отец совсем недавно был убит, один из братьев чудом избежал смерти, а другой переживал острую стрессовую реакцию и был почти совершенно невменяем. Если бы это принесло хоть какую-то пользу, Рейн готова была поклясться, что она могла вцепиться в глотку любому, кого посчитала бы достойным этого.

Это поняли и мужчины. Скорее всего, они не то чтобы восприняли сами её угрозы всерьез, но сделали верное заключение, что с ней сейчас просто лучше не связываться и хотя бы для приличия склонить головы.

— Мы просим прощения, госпожа Рейн, мы не хотели вас задеть, — для протокола сказал господин Хекин и, не желая испытывать терпение девушки, ответил на изначальный вопрос: — Нам пока далеко не все известно, но где-то незадолго до девяти господин Намджун в сопровождении господина Тэхена покинули дом и направились в лес.

— В лес? Что им нужно было в лесу?

— Этого мы не знаем, — покачал головой он. — Вскоре после раздался выстрел, на который сбежались полицейские. На месте происшествия обнаружили Намджуна, который звал на помощь и зажимал рану Тэхена, пытаясь остановить кровотечения. Далее вы уже знаете: прибыла скорая помощь и их госпитализировали.

— Это все? — уточнила Рейн.

— Не совсем... — нахмурился господин Хекин. — С помощью охраны полиции удалось задержать стрелявшего...

До того, как девушка задала бы свой конкретизированный вопрос, подал голос Мин Хонг, который не стал долго ходить вокруг да около:

— Это был Мин Ен.

Рейн закрыла глаза. Ей бы радоваться тому, что ее расхваленная капитаном Шином интуиция не подвела или ужасаться тому, что это она привела убийцу в их дом — но вместо этого она снова полностью абстрагировалась от собственных эмоций.

— Где он сейчас? Мин Ен.

— Капитан Шин увез его в отделение и заключил под стражу. Ему будет предъявлено обвинение в связи с покушением на убийство.

Рейн запустила руки в волосы и глубоко часто задышала. Все это было похоже на сюрреалистичный сон. Её жизнь — это не сюжет какого-то криминального боевика. Что она вообще здесь делает? И что за роль она тут играет?

Тем не менее, даже несмотря на все отягощающие факторы, затрудняющие процесс мышления, Рейн не могла не обратить внимание на одну деталь.

— Но он стрелял в Тэхена... Зачем Мин Ену стрелять в Тэхена? Я думала, его мотив — власть и влияние отца. Причем тут Тэхен?

— Скорее всего, его целью был Намджун. Возможно, в темноте он принял за него Тэхена, — предположил господин Хекина. — Либо они стояли рядом, и он промахнулся...

Девушка подумала, что эта история пока имела слишком много белых пятен, чтобы делать какие-то выводы. Для полноты картины нужно было дождаться показаний Намджуна или Тэхена... И наверняка поэтому в скором времени следовало ожидать появление капитана Шина в больнице.

Вспышка ярости забрала у Рейн последние силы, и она даже прикусила язык, чтобы боль слегка отрезвила её.

— Ладно, пока этого достаточно, — решила она. — Я должна вернуться к братьям, а вы позаботьтесь о другой больнице и мониторьте ситуацию в полиции. Если будет что-то новое, сообщите мне.

Мин Хонг, не прощаясь, стремительно развернулся и выскочил на улицу. Этот крепкий опытный мужчина явно не остался в восторге от того, что его только что отчитала сопливая малолетка.

Господин Хекин ненадолго задержался, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что крутилось на языке.

— Госпожа Рейн... Вы сегодня очень похожи на своего отца, — все-таки решился он.

Его слова не звучали как комплимент или как оскорбление — просто как некий пришедший ему на ум факт.

— Интересно, будь мой отец здесь, что бы он сказал, узнай, что вы не уберегли его сына? — спросила девушка, награждая мужчину тяжелым взглядом.

Мрачная тень легла на лицо господина Хекина, сделав того на несколько лет старше.

— Думаю, он был бы в бешенстве.

***

Спасибо большое за прочтение!

Как и любого автора, меня безумно вдохновляют ваши отзывы, поэтому я буду счастлива услышать, что вы думаете по поводу прочитанного!

Не забывайте, что ваша ответная реакция в виде звездочек и (особенно!) отзывов существенно ускоряет выход новой части.

С любовью,
Ваша  vasiliulisa 🧚🏻‍♀️