Династия Ким

Рейн проснулась поздно. Кто-то — наверное, Намджун — переложил её с кресла на диван и накрыл одеялом. В гостиной было довольно темно, лучи солнца не проникали внутрь через плотно задернутые шторы, и Рейн не сразу поняла, где она находится. Приподнявшись, она сонно потёрла глаза и огляделась, привыкая к освещению и возрождая в памяти события минувшего дня.

Очки нашлись на столике возле дивана. Вытянув руку, девушка водрузила очки себе на нос и постаралась окончательно сбросить с себя остатки сна. Встав с дивана, она потянулась и широко зевнула, после чего направилась к окну.

На улице сегодня было, не в пример вчера, солнечно и ясно. Перед Рейн открылся приятный вид на посыпанную гравием дорожку к дому и на высокие ворота. Во дворе были разбиты многочисленные клумбы, за которыми пристально ухаживали садовники, а в центре высился фонтан, в котором плавали кувшинки.

Не заметив снаружи ничего интересного, Рейн отошла от окна. Неожиданно она вдруг почувствовала дивный запах, который донёсся откуда-то из глубины дома. Девушка, которая не ела с самолёта, тут же забыла обо всем на свете и двинулась в сторону кухни.

— Здравствуйте, госпожа Ким.

Едва переступив порог кухни, Рейн вздрогнула, услышав чей-то незнакомый голос. Около плиты стояла невысокая женщина лет пятидесяти в светло-серой униформе и в фартуке, с собранными в опрятную прическу волосами. Она приветливо улыбалась Рейн и выглядела очень дружелюбно.

— Здравствуйте, — поздоровалась Рейн. — Простите, я не знаю вашего имени...

— Меня зовут Мин Ынми, госпожа. Я работаю здесь, на кухне, — сказала женщина. — Простите, я не знала, что вы предпочитаете есть на завтрак, поэтому решила приготовить на свой вкус. Позвольте...

Она обогнула кухонные тумбы в центре кухни и направилась в столовую, расположенную по соседству. Рейн последовала за ней и почти лишилась дара речи, когда увидела то, что приготовила для неё госпожа Мин.

Стол в столовой был заставлен так, словно ожидалось прибытие как минимум дюжины гостей. Столешница была заставлена многочисленными блюдами: здесь были и вафли, и каши, и тосты, и блинчики, и кимчи, и всевозможные корейские блюда — тут действительно было и яблоку негде упасть, тем более что большая корзина яблок стояла в центре стола. При виде всего этого великолепия у Рейн чуть слезы на глаза не навернулись: на самом деле, конечно, до такой крайности дело не дошло, но Рейн почувствовала, что, кажется, госпожа Мин только что завоевала её сердечко.

— Это просто... фантастика! — восхитилась девушка. — Но вам не стоило так утруждаться, правда — мы бы хватило... чего-нибудь одного. А так я ем все, что дают, — закончила она.

— Это очень удобно, — тихо засмеялась госпожа Мин. — Надеюсь, вам понравится.

— Не сомневаюсь, — уверенно заявила Рейн, усаживаясь на ближайший стул и накладывая себе на тарелку все, до чего дотягивались руки. Не медля ни минуты, Рейн засунула себе в рот кусочек вафли. — Ошень вкушно! — прочавкала она.

Госпожа Мин польщенно улыбнулась: похвала явно пришлась ей по душе.

— Простите, а вы случайно не знаете, где мой брат? — спросила Рейн, наливая себе кофе.

— Господин Ким уехал рано утром, сразу после госпожи.

— Мамы нет дома? — переспросила Рейн. — А она не говорила, куда отправилась?

Рейн постаралась придать своему голосу небрежности, но на самом деле в душе она почувствовала небольшое разочарование. Конечно, она проспала время, когда завтракают все приличные люди, но, с другой стороны, Намджун ведь наверняка сказал маме, что она приехала, — она ведь могла и подождать, верно?

Кажется, госпожа Мин все-таки уловила нотки грусти в голосе Рейн, поэтому отозвалась:

— Нет, она не готовила, но, я уверена, она скоро вернется, — заверила она. — А ваш брат вообще должен быть с минуты на минуту.

Удивительно, но именно в этот момент довольно громко хлопнула входная дверь. Впрочем, вряд ли это мог быть Намджун, учитывая то, как зацокали по полу чьи-то шпильки, а затем раздался чей-то громкий и требовательный голос.

— Куда все подевались? Неужели я должна сама искать, куда убрать пальто?

Рейн так удивилась, что перестала жевать, остановившись с занесенной вилкой.

— Это же не...

— Что нужно сделать, чтобы получить в этом доме напиток? О боже, Ким Рейн! Тебя не узнать!

Подскочив со своего места, Рейн едва успела проглотить все то, что натолкала в рот. Госпожа Мин тем временем деликатно скрылась из виду.

Перед Рейн стояла тетушка Хвиин собственной персоной.

Тетя Ким Хвиин приходилась родной сестрой отцу Рейн. Это была высокая тучная женщина пятидесяти восьми лет, которая за свои годы перетерпела немало пластических операций и, по её же словам, останавливаться на этом не планировала: потому что "глупо не пытаться улучшить то, что дано природой". Сколько Рейн помнила, тетя Хвиин всегда надевала золотые украшения, пиджаки и юбки по колено и щеголяла с нескромным декольте.

У тети и отца были забавные отношения: они делали вид, что недолюбливали друг друга, но при этом получали удовольствие от бесконечных словесных перепалок. Будучи старшей сестрой, тетя Хвиин не забывала напомнить об этом отцу, а тот, в свою очередь, в отместку не забывал напомнить ей о том, как она постарела. Все это продолжалось во взаимные подколки касательно всего на свете: от леопардовой шубки тети до любимой, но не очень везучей бейсбольной команды отца.

Тетя Хвиин всегда была своеобразной светской леди, но Рейн она нравилась. По крайней мере потому что она была очень забавной и всегда хорошо к ней относилась.

— Тетя Хвиин?

Сегодня тятя как обычно надела пиджак с юбкой, обула туфли на шпильках, но по случаю траура наряд был сплошь черный. Образ дополняла огромная черная шляпа с широкими полями и темная-красная помада на губах.

— Что за удивление в голосе? Уверена, дело в моей чудесной подтяжке — она молодит меня лет на десять, — заметила тетя, ощупывая свое лицо.

Рейн торопливо шагнула вперед и обняла тетю Хвиин. Почему-то именно в этот момент она отчетливо почувствовала, что папы больше нет. До этого ей почти казалось, что он как обычно уехал в затяжную командировку, но увидев тетю, она вдруг осознала, что он никогда не спустится со второго этажа и не отвесит забавную колкость в адрес тетиной шляпы. Ведь если бы он не умер, тетя бы её не надела. И от этого было больнее вдвойне.

— Но-но, ты чего куксишься? — пристыдила её тетя, отодвигаясь и рассматривая её лицо. — Если будешь так кривиться, появятся морщины. Зачем тебе морщины в двадцать пять?

Против воли улыбнувшись, Рейн торопливо шмыгнула носом.

— Вот так-то лучше, — одобрительно кивнула тетя. Несмотря на то, что она как обычно ничем не выдавала свои истинные чувства, Рейн заметила по её глазам, что она все понимает. Во всяком случае, ей так казалось.

— Итак, что нового? — Она опустила Рейн и оглядела столовую. — Это что, углеводы? Господи, Ким Рейн, это никуда не годится. Кто-то должен велеть прислуге начать готовить нормальную еду, иначе они надолго тут не задержатся.

Рейн не успела ничего возразить, потому что снова хлопнула входная дверь и через секунду в столовой показался Намджун, нагруженный сверху донизу сумками и чемоданами.

— Привет, Рейн, — пропыхтел Джун, улыбаясь и силясь не уронить все вещи на пол. — Тетя, я отнесу твои сумки наверх.

— Наверх? — переспросила тетя Хвиин. — Зачем? Мы займем гостевой домик, как обычно.

Намджун покачал головой.

— Боюсь, гостевой домик будет занят... следующие пару недель, — прикинул парень, поудобнее подхватывая свою ношу.

— Это кем? — удивилась тетя.

— Я вам потом объясню, — сквозь зубы отозвался Джун. — А сейчас я постараюсь донести... это все наверх.

Брат исчез в коридоре, и Рейн осталась с тетей вдвоем. Правда, ненадолго.

Казалось, сегодня было бы куда проще оставить входную дверь открытой настежь, ибо та вновь хлопнула, объявляя о прибытии новых гостей.

— Мама, ты не представляешь, что мы только что видели!

В комнату влетели две тоненькие высокие девушки.

— Минджи, Джиен, поздоровайтесь с Рейн, — велела тетя, усаживаясь за стол.

Девушки нацепили на лица одинаковые натянутые улыбки.

Минджи и Джиен (или Эм-Джей, как их кратко звали в семье) были дочерьми тети Хвиин и, соответственно, двоюродными сестрами Рейн. Они были однояйцевыми близнецами и поэтому почти ничем не отличались друг от друга, начиная от внешности и заканчивая характерами. Они обе были высокими — под метр семьдесят пять, — с необъятно длинными ногами, очень худенькие и очень симпатичные. Им было по двадцать два, и с тех пор, как они закончили школу, то занимались преимущественно модельной деятельностью, иногда мелькая в рекламе, а Джиен даже засветилась в эпизоде популярной дорамы.

Что же касается характера сестёр, то тут все было несколько... сложнее.

— Ким Рейн, мы та-а-ак рады тебя видеть, — протянула Минджи, подходя к Рейн и заключая её в объятия. — То, что случилось с дядей Доеном, просто кошма-ар, мы тебе так сочувствуем.

— Да, ужасная трагедия, — поддакнула Джиен, похлопывая Рейн по спине. Она всегда была чуть сдержаннее в проявлении своих чувств, нежели Минджи.

— Неудивительно, что твои волосы в таком состоянии, — печально вздохнула Минджи, подцепляя своим длинным наманикюренным ногтем прядь волос Рейн. — Я бы тоже отменила салон, если бы с моим папой что-то случилось.

— С вашим отцом бы ничего такого не случилось, — хмыкнула тетя Хвиин, попивая чай, который ей налила госпожа Мин. — Мне бы так не повезло.

Девушки сели за стол, и Рейн смогла продолжить завтрак. Разумеется, после слов Минджи она не могла теперь отделаться от мысли, что ей стоит принять душ и привести себя в порядок, но, во-первых, уйти сейчас было бы невежливо, и во-вторых, она ведь толком не позавтракала.

Госпожа Мин тем временем поставила перед гостями столовые приборы и, поклонившись, тут же исчезла. Судя по тому, какой торопливый и заискивающий взгляд женщина бросила на тетю Хвиин и как аккуратно она поставила перед ней тарелку, она знала о ней все, что было нужно.

Кроме Рейн никто к еде не притронулся: тетя Хвиин медленно похлебывала чай, а Минджи и Джиен вообще редко что-то ели, поскольку с детства берегли свои фигуры, словно знали, что их ждет успешная модельная карьера, которая требовала некоторых жертв.

— Так что вы там видели? — не слишком заинтересованным голосом спросила тетя Хвиин, напоминая о возбужденном состоянии близняшек, когда те прибежали.

Эм-Джей переглянулись и тут же уставились на Рейн, по-кошачьи сузив глаза.

— Мы видели парня в саду, — сказала Джиен.

— Симпатичного парня, — дополнила Минджи. — Кто он?

Рейн, которая принялась жевать бекон, быстро его проглотила.

— Парень? Я не знаю: может, садовник? — предположила девушка.

Джиен вздохнула:

— Ну да, откуда ей знать, её же восемь лет не было, — цокнула она, переглядываясь с сестрой. — Но кто будет нанимать садовника с внешностью актера?

— Не думаю, что он садовник. Если он садовник, то почему не был в комбинезоне? Все садовники ходят в джинсовых комбинезонах, — резонно заметила её сестра. — Может, шофер?

— Нет, шофер у них тот древний старик, — возразила Джиен и вдруг мечтательно закатила глаза. — А это такой красавчик!

— Точно, — согласилась Минджи. — Он даже красивее Намджуна-оппы...

— Ага, но не красивее...

— Девочки, будьте так добры, смените тему, — попросила тетя Хвиин. — Разговоры о красивых парнях напоминают мне о вашем отце — о том, что он никогда таким не был.

Рейн попыталась спрятать улыбку: тетя Хвиин никогда не упускала случая опустить шутку в сторону своего бывшего мужа — они были в разводе уже лет десять, но тетя Хвиин не забывала напомнить, что с тех пор у неё началась светлая полоса в жизни. Хотя бы потому что она отсудила почти все его имущество.

— Ким Рейн, как тебе в Лондоне? — спросила тетя. — Я слышала, у тебя теперь есть свое издательство.

— Да, — кивнула Рейн, — оно совсем небольшое, но мне нравится им заниматься.

— Твой отец говорил, ты очень хорошо справляешься, — спокойно сказала тетя. — Уверена, он тобой гордился. Как и я.

И она со спокойным видом отхлебнула из чашки.

Рейн только открыла рот, чтобы поблагодарить тетю, но неожиданно замерла и испуганно выпучила глаза.

— Мама...

Удивительно, что никто не услышал, как в очередной раз хлопнула входная дверь, впуская внутрь хозяйку дома.

— Здравствуй, Ким Рейн.

Вскочив со своего места, Рейн сделала несколько торопливых шагов к матери и замерла. Что делать дальше, было непонятно. В голове Рейн сразу же пронеслась сотня мыслей: "Стоит ли обнять? Пожать руку? Кивнуть? Поклониться? Может, улыбнуться? Попросить прощения? Спросить про папу?"

К счастью, мама сама подняла уголки губ и даже вытянула руку, чтобы положить её на плечо Рейн.

Матери Рейн, Ким Йеджин, было сорок девять, но она выглядела намного моложе, причем, в отличие от тети Хвиин, это было не дело рук пластических хирургов. Она не была невероятной красавицей, хотя была довольно симпатичной, но она всегда выделялась своей манерой держаться. Что бы ни происходило, она никогда не теряла достоинства; казалась уверенной в себе, самодостаточной — Рейн всегда хотела быть хоть немного похожей на нее.

Правда, у всего этого была и обратная сторона. Её мама действительно была непоколебимой, сильной женщиной, но вместе с тем временами холодной и довольно отстраненной. Честно говоря, уже в детстве Рейн поняла, что её матери трудно дается воспитание детей, просто потому что она не очень-то умела выражать свои чувства. Она явно не относилась к тому типажу женщин, которые созданы для материнства, и появление детей не разбудило в ней привязанности и нежности. Разумеется, она любила их всех — во всяком случае Джун в этом никогда не сомневался, — но, кажется, с мальчиками ладить у неё получалось несколько проще, чем с девочками, потому что с Рейн у неё попросту не клеилось.

Но Рейн всегда её любила: возможно, она не целовала её перед сном, не поила какао, не давала выплакаться на своем плече, но она научила её писать, привила любовь к книгам, записала на гимнастику, плавание, постоянно следила за школьными оценками — так или иначе, она была рядом. И может, она не делала всего того, что должна была делать идеальная мать, но она старалась. И Рейн это было достаточно. Ну, почти; разве что иногда ей хотелось чтобы она была чуть больше матерью, чем учителем или надзирателем.

— Хорошо, что ты приехала, — снова попыталась улыбнуться мама. — Видеть всех вас под одной крышей спустя столько лет — это приятно. — С этими словами она опустила руку и повернулась к остальным. — Ким Хвиин, рада, что ты здесь. Минджи, Джиен, — кивнула она.

Гости поздоровались с ней, и тетя Хвиин что-то спросила, но Рейн не услышала, потому что не совсем пришла в себя.

Она не могла сказать, чего конкретно ждала от этой встречи. В отличие от отца, с матерью Рейн не говорила ни разу за эти восемь лет, и она боялась того, как это будет, и в особенности того, что мама просто не станет с ней говорить. Но вот это произошло, и мама даже не спросила ничего, будто этих восьми лет и не было вовсе, и Рейн не понимала, чувствовать ли ей облегчение или разочарование. Пока что она наверняка чувствовала только смятение.

Пока Рейн пыталась разобраться в себе, в столовую спустился Намджун.

— Мама, почему ты не сказала, что собираешься куда-то утром? Я волновался.

Брат подошел к маме и поклонился, после чего обнял Рейн.

— У меня были важные дела, — отозвалась мама. — Нужно было встретить важного человека в аэропорту.

— Важного человека? Кого же? — удивился Намджун.

— Очевидно, меня.

Все, кто находились в этот момент в столовой, одновременно повернули головы в сторону, откуда послышался низкий мужской голос.

У входа, привалившись плечом стене, стоял парень со спутанными темными волосами в полосатой рубашке, заправленной в черные брюки. Он лениво переводил взгляд с одного лица на другое, едва заметно ухмыляясь, пока не остановился взглядом на Рейн.

Рейн почувствовала, как земля уходит у неё из под ног. Ей прямо в глаза смотрел её второй старший брат.

Ким Тэхен.