сестра Адидаса || Турбо

Прошёл месяц с того дня, как Валера сделал мне предложение.
В школе, видимо, решили сжалиться надо мной — дали аттестат, выдали, сказали: «Поздравляем, Даша, вы закончили школу». Мне кажется, они так быстро согласились не из-за свадьбы и не из-за Кати. Просто видеть меня больше не хотят. Ну и слава богу.

Вот он — день нашей свадьбы. Я в свадебном платье, сижу у нас дома на кровати, как принцесса, только без короны и с трясущимися руками. Вокруг девочки, суетятся, красят, поправляют, дышат в пакетик от волнения. Айгуль — моя свидетельница, сидит рядом и делает вид, что не нервничает. Хотя она краснеет даже от взгляда.

— Как думаете, кто свидетель со стороны жениха? — спросила я, чтобы хоть как-то сбить напряжение.
— Конечно Марат, — хором ответили Наташа, Таня и Света.
— Айгуль, а ты слышала такую традицию? — вдруг повернулась к ней Света с лукавой ухмылкой.
— Какую? — подозрительно вытянулась Айгуль.
— Чтобы жених и невеста долго и крепко жили, без ссор, свидетель и свидетельница должны переспать друг с другом.

Мы заржали. Все, кроме Айгуль, конечно.
— Ха-ха, очень смешно, — выдала она тихо, но как-то... неуверенно. — И вообще, откуда вы знаете, чем мы занимаемся?..

Я выронила кисточку из рук. Наташа выронила румяна. Таня просто замерла, как будто кто-то нажал паузу.
— Подожди... Так ты с Маратом уже?.. — выдавила я.

Айгуль слегка улыбнулась и... кивнула.
Мы вскочили, как подорванные, визжа и хлопая в ладоши:
— Ура! Мой брат не девственник!!!

Айгуль закрыла лицо руками, вся покраснела как рак.
— Ну всё, хватит, — бурчала она сквозь смех. — Задолбали...

Мы смеялись до слёз. Как будто кто-то снял напряжение, как крышку с кастрюли — и всё вылетело наружу: радость, волнение, счастье.
Сегодня — моя свадьба. И, чёрт возьми, у нас всё по-настоящему.

От лица Валеры

Мы сидели у Адидаса дома, как настоящие женихи перед боем. Ну, почти. Сидим, кто в костюме, кто в носках и футболке, у кого галстук криво, у кого — руки трясутся.

— Ну чо, Турбо, готов? — спросил Кощей, подмигивая.

— Всегда, — ухмыльнулся я. Спокойно, уверенно, по-царски. Хотя внутри, если честно, колбасило как на допинг-контроле.

— Маратка, — начал Никита с хитрой рожей, — а ты знаешь одну традицию?

— То, что свидетель и свидетельница должны переспать? — не моргнув, парировал Марат. — Пацаны, уже всё было. Вы меня прям обижаете.

— Ого, Маратка, вот это новости! — вскинул брови Вова. — А чо ж не рассказывал?

— А что, я должен орать на всю улицу: «Я — МАРАТ СУВОРОВ, И Я НЕ ДЕВСТВЕННИК!!!»? Так что ли?

Мы заржали. Ну правильно, он наш, сука, кровинушка — по-мужски всё сделал, не расплескал.

— Ну всё, пора, пацаны? — Кощей встал и хлопнул ладонями по штанам.

Я достал из-за пазухи бутылочку коньяка. Взглядом показал: «Ну чо, мужики?»

Мы переглянулись.

— Да не, — хором отмахнулись.

Но через минуту каждый уже сделал по глотку — для храбрости. Не напиваться же, просто… чтоб руки не дрожали. Ну и чтоб мир чуть-чуть медленнее крутился.

— Ладно, пацаны, погнали, — сказал я.

Мы разделились по машинам: я, Вова и Марат — в тачке Вовы. Вахид с Никитой — в машине Никиты.
Моторы заурчали. Музыка врубилась.
И мы двинулись — не на гулянку, а в новую жизнь. В правильную. В настоящую.

Сейчас будет выкуп.

Двор кипел как в дни получки. На лавках бабки, на подоконниках девчонки, все уставились на подъезд, как будто туда Брежнев вернётся. Из окон высовывались головы, кто-то уже знал, кто-то догадывался: свадьба, выкуп, движ начался.

Дверь в подъезд охраняли: Светка, Таня и Наташа. У всех — серьёзные лица, как у охраны Черномырдина.

Я подошёл с пацанами, в костюме, с розой в зубах — чисто чтоб поржать.

— Стой, гражданин, — вышла вперёд Света, — кто такой, куда ломишься?

— Я жених, — сказал я уверенно.

— А доказательства есть? Паспорт? Свидетели? Справка от невропатолога?

— Есть, — сказал я, махнув рукой на Вову и Марата.

— Ну, это подозрительные типы. Один, вроде, брат, а другой — так, политрук.

Мы посмеялись. Девчонки не отступали.

— Где цветы? Где конфеты? Где денюжки?

Я достал коробку "Птичьего молока", Вова — букет из «Ромашки», Марат — плоскую, тёплую купюру.

— А теперь — тест на любовь. Сколько у Даши родинок на правой руке?

— Да откуда я знаю, я ж не маньяк!

— Неправильно! — крикнула Таня. — Штраф: сто отжиманий!

Я глянул на пацанов. Все стояли, лыбились. Ну ладно. Отжался пятнадцать раз — сойдёт, мол, по любви. Заодно костюм по пояс пропотел — настоящий жених, проверенный.

— Хорошо, дальше. Что любит Даша на завтрак?

— Ммм… Пельмени?

— На завтрак?

— А чо, нормально.

— Нет, неверно! Ещё штраф!

Я достал вторую бутылку коньяка.

— Вот вам штраф. Пельменный.

Они переглянулись и дали дорогу до лифта. Но в лифте сидел Вахид в костюме ангела — правда я так и не понял, как он перескочил через нас туда, короче — девочки подготовились.

— Ты куда? — спросил он грозно.

— К любимой.

— А не рано ли? А ты добрый?

— Ну, вообще, да…

— Тогда угадай, сколько раз ты ей говорил «люблю»?

— Больше, чем себе зарплату считал!

Смех. Пацаны, бабки, даже кошка на батарее — все смеялись.

Лифт заскрипел, открылся, как врата в рай. Перед дверью квартиры стояла Айгуль, уже в образе — серьёзная, красивая, с колечком на подносе.

— Всё, Турбо. Финал. Ответь на последний вопрос: ты точно любишь её?

Я посмотрел ей в глаза и сказал:

— Без неё — меня нет. Даже Турбо выключается.

Она кивнула.
Открылась дверь.
На пороге стояла она. В белом платье, с кисточкой в руке и смехом в глазах.
Моя невеста.

ЗАГС.

Зал был полон, но всё казалось в тумане. Я держал её за руку, как за единственное, что держит меня на земле. Даша была прекрасна. Улыбка, платье, глаза — как будто невесту рисовал не дизайнер, а сама любовь.

Мы подошли к столу. Рядом — Айгуль и Марат, чёткие, как два ангела-хранителя. Катя, серьёзная не по возрасту, подошла с подушечкой, на которой лежали наши кольца. Все ахнули. Она выглядела как из мультика, только не выдуманная — настоящая.

— Объявляю вас мужем и женой... — прозвучали слова регистратора, но мы почти не слышали.

— Теперь вы можете обменяться клятвами.

Я посмотрел в глаза Даше.

— Я клятвою тебе, Даша Суворова, что даже если исчезнет солнце, я всё равно найду способ тебя греть. Что я буду с тобой рядом, когда все отвернутся. Что ты — мой дом, моё сердце и моя дурында навсегда.

Даша улыбнулась сквозь слёзы.

— А я, Валера, клянусь, что буду рядом, даже если ты будешь в дурке. Что буду ругаться, но всегда любить. Что ты — мой выбор, мой Турбо, моя единственная скорость.

Мы надели кольца. Все зааплодировали. Мама Даши вытерла слезу краем платка.

Первый танец.

Музыка была старая, пластинка с лёгкими щелчками — как будто сама жизнь звучала. Мы медленно кружились в зале, будто никого, кроме нас, не существовало. Вокруг — огоньки, родные, друзья. Марат с Айгуль украдкой держались за руки. Вахид и Света шутили. Катя танцевала одна, но важно, как взрослая. Кощей снимал на камеру, при этом подвывая мелодии.

Финал.

Под конец праздника, когда тосты сказаны, пироги доедены, и музыка стихла, я увидел, как Даша вышла на середину зала с микрофоном. Щёки алые, глаза блестят. Она посмотрела на меня, на всех гостей и сказала:

— Я хочу сказать одну вещь... Только не бейте…

Все притихли.

— Я беременна...

На секунду — тишина, как после взрыва.

— Валера, ты будешь папой.

Я замер. Все ахнули. А потом — взрыв: аплодисменты, смех, слёзы. Мама Даши схватилась за сердце. Марат заорал: «Да ну нахрен!» Катя подпрыгивала: «Я тётя!»

А я просто пошёл к ней и обнял. Крепко. На века.

Даша заплакала в моих руках. А я улыбался — потому что знал: это только начало.