Инспекторша

Они упали на ковер так близко от камина, что жар пламени обжигал кожу. Казалось, в таком состоянии должна была торжествовать торопливость, но, чувствуя сотрясающую обоих дрожь нетерпения, они смаковали каждый вздох, каждое движение. Ее пальцы нежно, почти невесомо, касаясь лица и шеи, прогоняли боль там, где она вспыхивала. Но, когда его руки лишили ее кофточки, боль нашла лазейку и влилась в его желание, сделав таким болезненным, что было бы проще убить, нежели утолить такой голод. Но, извернувшись, она оседлала его, заставив смирять свои порывы. Гермиона чувствовала его напряжение… «Либо убей, либо помоги». Она наклонилась к нему и, расстегивая пуговицы на рубашке, легкими поцелуями прочертила себе дорожку от его век до груди. Пока ее губы и язык колдовали вокруг его сосков, руки опытно и нарочито медленно расправлялись с пряжкой на ремне. Он наслаждался каждым ее движением, они были правильными и умелыми и в то же время новыми и пробующими. Когда она в очередной раз прошлась горячим языком в миллиметре от соска, он застонал. Она дразнила, повышая чувствительность его тела в несколько раз. Она не доводила ласку до конца, максимально растягивая сладость ожидания. Гермиона не смешивала ощущения: когда ее ладони проникли под его брюки, то губы не касались кожи. В свете огня его тело и ее движения казались замедленными и нереальными. Удовольствие стало тягучим, как патока, и горячим, как лава. Он видел, что ей очень понравился его непроизвольный шумный вдох, когда она освободила его на свободу. Оба понимали, что она наверху только потому, что он так позволил, но женщина извлекала из своего временного могущества все наслаждение, какое только могла. Ее терпенье истощилось гораздо быстрее, чем его, но ее жадные ласки чуть не лишили его выдержки. Его ладони совсем не вежливо потребовали нежности, его пальцы, запутавшиеся в ее волосах и показавшие нужный ритм, были напряженными и грубыми. Ее ноготки впились в плоский живот, и давление губ стало более сильным и требовательным. Он явно не соображал, что делал когда, извиваясь, чуть не задушил ее собой. От оргазма боль взорвалась огненным шаром, и на долю секунды он не знал, убьет его это блаженство или избавит... Избавит. Ее удивленный вид на быструю реакцию его тела, заставил мужчину усмехнуться и подумать:

«Это было только обезболивающее…».

Теперь он понимал, почему она предпочитает молодых любовников: она хорошо вела и чувствовала при этом себя защищенной, а сейчас, оказавшись придавленной его телом к мягкому ковру, была слишком беззащитна. Эта по-детски наивная открытость прогоняла даже его демонов, не позволяя обидеть, заставляя любить. Кроме наслаждения и голода — ничего, ничего кроме него и горячего камина. Гермиона задыхалась под ним, чувствовать обнаженным телом его и не получать, она так двигала бедрами, пытаясь поймать его в себя, что у мужчины темнело в глазах. Его хриплый шепот был лучшим доказательством, что он здесь не сторонний наблюдатель:

- Ты слишком торопишься.

- Я хочу тебя…

Она явно не понимала, кому и что сказала, но слова, смешанные со стоном, заставили мага, которого ненавидели и боялись целые поколения людей, почувствовать себя живым человеком, который впервые за долгое время нужен и желаем. Он поднялся над ней, не позволяя уйти от жадного взгляда, вторгся в нее, заставляя гибкое тело изогнуться от долгожданного вторжения и сильнее прижаться к нему. Чувство раздвоенности — слабости и всесилия — бесили его, заставляя мстить ей за них. Ему хотелось брать, подчинять. Словно чувствуя его свирепую силу, женщина не смела ему перечить и отдавала все, что могла, без остатка. Но ему было мало, хотелось не просто подчинить… сломать, привязать, заставить умирать без него… Он вышел из нее и, развернув ее на мягком ворсе, поставил на колени и наклонил вперед. От одного вида ее великолепных бедер и развратной позы, позволяющей увидеть ее влажную пещерку, он стал еще тверже, хотя секундой раньше с уверенностью бы утверждал, что это просто невозможно. Не давая ей времени примириться и осознать свое положение, он ворвался в нее сзади. Она выгнулась, как неукрощенная кобылка встала на дыбы, но он сильно сжал ее грудь, ритмично нажимая на возбужденный сосок и второй рукой надавил ей на поясницу, вынуждая наклониться к полу. Ее пальцы смяли разбросанную одежду, и она, уткнувшись носом в пол, всхлипывала, пытаясь привыкнуть к откровенному подчинению, и стонала от удовольствия. Он всегда был требовательным, даже жестоким любовником, но с ней он полностью лишился своего светского лоска. Он упивался биением их тел, животной позой, которая лишала женщину права выбора и отдавала ее в полное распоряжение мужчине. Но не зря она так привлекала его, ее темперамент не позволял ей быть пассивной. Гермиона дернула бедрами, когда он вышел из нее, а когда направился в нее, стремительно насадила себя на его член, исторгнув у обоих стон от запредельно глубокого проникновения. Его рука заблудилась в ее спутанных локонах и, до конца приканчивая прическу, он больно дернул ее за волосы, заставляя встать дыбом, другой рукой надавил на нежный бугорок и хрипло выдохнул ей в шею:

- Все будет так, как я хочу.

- Конечно, только ты хочешь меня и меня это устраивает… Ох!

- Прирожденная шлюха.

Его ритм стал просто безумным, кровь стучала в висках, в глазах темнело. Они кончили вместе и со стоном рухнули на ковер, не расплетая тел.

Ее сон был глубоким и мирным, лежа на полу рядом с ней перед незатухающим камином, он чувствовал эмоции своего преемника. Ярость, боль и зависть. Мужчина хмуро посмотрел на ее лицо, совершенно не передающее ее возраст и ее опыт, и подумал о том, что боль не вернулась… обезболивающее стало лекарством.

Гермиона открыла глаза, надеясь на чудо, но, сев на полу, поняла, что чуда не произошло, вернее, произошло, но не то. Разбросанная одежда характернее всего говорила об этом. Она нашла его в библиотеке, дверь в которую вела из кабинета. Глядя, как этот обнаженный мужчина проводит ладонью по корешку книги, Гермиона поежилась от мурашек, пробежавших по коже от вспоминания этих рук на себе.

- Тебе идет моя рубашка, — сказал он, даже не обернувшись.

- Спасибо, — неуверенно поблагодарила Гермиона.

- Мне говорили, что ты любишь книги, но я поражен твоей библиотекой.

- Это не все, только любимые, много книг в общей библиотеке на первом этаже.

Она гордилась своими книгами, и его одобрительный взгляд доставил ей больше удовольствия, чем следовало. Он направился к ней, положив книгу на полку и приметив, как она невольно отступила назад.

- За что ты так любишь книги? — спросил он, наблюдая за красивой волшебницей.

- Когда хочешь изменить свой мир хотя бы на некоторое время, просто берешь нужную книгу с полки, — тихо ответила та.

Маг подошел еще ближе, так что, отступая, она наткнулась на дверной косяк, его голос был тихим и вкрадчивым, а взгляд внимательным и изучающим:

- Сможешь сбежать, беги… а не сможешь — поцелуй.

Ее глаза сузились, как у хищника перед прыжком, и она сделала шаг к нему.

Сидя за праздничным столом в украшенном под Рождество Большом Зале, Гермиона не отрывала взгляд от бокала с любимым напитком. Директор попросил ее в приказном тоне встретить праздник в школе, а Новый Год позволил отпраздновать с семьей. Студентов, оставшихся на рождественские каникулы в школе, было очень мало, и поэтому в зале накрыли один стол, усадив за него вперемешку преподавателей и учеников. Сейчас время приближалось к полуночи, и остались только преподаватели, студенты старших курсов предпочли отметить праздник в менее напряженной компании. Таким образом, между ней и директором школы образовалось два свободным места, что позволяло ему за ней беспрепятственно наблюдать. И чьей-то злой шуткой…

«Хотя почему чьей-то…».

… ей досталось место напротив Малфоя. Он приехал перед самым ужином, одного беглого взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он устал и безумно, просто исступленно зол. Он знал. Как? Откуда? Она не могла ответить, но он знал, что произошло между ней и Воландемортом. Профессор по защите весь вечер пытался встретиться с ней глазами, чтобы хоть как-то передать свои чувства, но она умело обходила его своим вниманием. Когда до полуночи осталось пятнадцать минут, в зал вошла…

- Профессор Треллони, я рад, что вы сумели к нам присоединиться, — приветствовал вошедшую волшебницу Темный Лорд.

- Спасибо, директор, я почувствовала просто судьбоносную необходимость присутствовать здесь и сейчас.

Увеличенные в несколько раз очками глаза местной предсказательницы уставились на Гермиону.

- Вы новый профессор зелий? — сухо спросила волшебница.

- Да, профессор Треллони.

- Мисс Грейнджер, не так ли? — и, получив утвердительный ответ, сообщила: — Я вас отлично помню, к сожалению, у вас совершенно отсутствовал потенциал предсказательницы.

- По-прежнему отсутствует, — тщательно скрывая иронию, призналась Гермиона.

Она кожей почувствовала его улыбку, а похожая на стрекозу волшебница села рядом с ней и, судя по внимательному взгляду, который не отрывала от нее, нашла свою сегодняшнюю жертву. Взмахнув изящно сухой рукой, блеснувшей в огне свечей драгоценными камнями на перстнях, она поучительно проговорила:

- Если бы вы продолжали у меня заниматься, я бы постаралась развить у вас хотя бы талант предчувствия, о предсказании я не говорю, до этого, моя бедная девочка, вы бы не доросли.

- Какая трагедия.

Не почувствовав в ее голосе иронию, женщина прищурилась, однако продолжила:

- Конечно, как было бы прекрасно узнать, что будет с вами через десять, через двадцать лет, заглянуть в будущее.

- Боюсь, если бы на том уроке, когда я покинула ваши занятия, вы мне сказали что со мной будет двадцать лет спустя, я бы разбила не только хрустальный шар.

Гойл поперхнулся соком, профессор Стебль и декан Когтеврана с улыбкой переглянулись, а профессор Треллони непонимающе хлопала глазами. Гермиона, пряча ухмылку за бокалом, встретилась глазами с… одним из своих любовников, на секунду в его взгляде победил юмор и он вернул ей довольную ухмылку.

- Моя дорогая, я могу по вашей ладони узнать о вас почти все, — снисходительно бросила предсказательница.

- Нет, спасибо.

Но ее рука уже оказалась захваченной, Гермиону вдруг охватило чувство неизбежного, и она попыталась вырвать руку, но не смогла. Профессор Треллони, казалось, впала в транс и каким-то хриплым и низким голосом заговорила:

- Мы не можем вырвать из нашей жизни ни одной страницы…

Гермиона попыталась вскочить, но на ее плечи властно надавил директор, вынуждая сидеть на месте.

- … но можем бросить в огонь всю книгу…

Провидица раскашлялась, хватка ее ослабла. Все окаменели. Профессор схватила кубок и, осушив его до дна, проговорила, наклоняясь к ладони девушки:

- Простите, дорогая с утра мучает страшный кашель. Так что у нас тут… — но, заметив стоящего за спиной зельевара Темного Лорда, женщина вздрогнула вскрикнув: — ОЙ! Директор, я не заметила, как вы подошли.

Женщина что-то лепетала о ее линии жизни, слишком сильной и неровной линии любви, говорила о ее сверх меры развитом бугре Венеры…

- Вы, моя дорогая, должны сдерживать свою импульсивность.

Гермиона даже не откликнулась, лихорадочно соображая, как ей понимать это предвестие. Очень редко случается, когда предсказатель может вызвать у себя видение для конкретного человека, пророчества и предвестия бывают импульсивными и, как правило, не связаны с местом и окружением. Но, вопреки логике, зельевар чувствовала, что эти слова предназначались ей. Драко внимательно наблюдал за тем, как краска возвращается к ее щекам, и едва заметно поморщился от довольного вскрика «стрекозы», но рассмеялся вместе со всеми, услышав вывод, который сделала женщина.

- Ох. Моя дорогая, я могу вам одно сказать: ваша настойчивость делает вам честь, но часто перетекает в ослиное упрямство; вы очень умны, но этому вредит ваше честолюбие, вы могли бы быть очень доброй, если бы не были так расчетливы…

Гермиона немного глухим от пережитого голосом пробормотала:

- И все это вы увидели у меня на ладони? Надо что-то делать с руками…

Преподаватели улыбнулись, а профессор Треллони нахмурилась и добавила, возвращая, наконец, хозяйке ее руку:

- Могу дать совет… с тем, что вам дано, бороться бесполезно, можно только смириться.

Гермиона встретилась с слишком внимательными, невероятно большими глазами ненавистного преподавателя и поняла, что, наверное, зря не посещала ее уроки. Эта «стрекоза» знала, кто она, и на панический взгляд молодой женщины, профессор предсказаний мило и успокаивающе улыбнулась ей и дружески похлопала по руке. Профессор по защите неотрывно смотрел на волшебницу, заметив ее облегченный выдох, как будто ее в последний момент спустили с эшафота, он встретился взглядом с великим магом и понял, что тот тоже оценил происходящее.

«Что за загадки?!».

- Счастливого Рождества! — посмотрев на часы, поздравил всех профессор Флитвик.

- Счастливого Рождества! — подхватили присутствующие.

- Угу… — мрачно пробормотала Гермиона.

«Ну и Рождество, что же будет на Новый Год? А на пасху?!».

Темный Лорд, по совместительству директор Хогвартса, хлопнул в ладоши и сказал:

- Подарки!

Исчезли тарелки с едой, и появились сладости и напитки, а рядом с каждым — маленькие и большие свертки, коробки и мешочки, завернутые в блестящую красивую бумагу со всевозможными бантиками. Но, не обращая внимания на свои свертки, все переполошились из-за одного живого и очень подвижного подарка:

- Гойл! Какая прелесть! Какой хорошенький!

Но тут Гермиона осознала, кого именно держит в руках, и мрачно посмотрела на преподавателя по уходу за магическими существами.

- Уссурийский тигр для беременной женщины? — и, не отрывая взгляда от Гойла, проговорила: — Малфой, если ты упадешь в обморок, мой мир пошатнется.

- Тигр волшебный, их специально выводили тибетские монахи для ухода за своими воспитанниками, — успокоил ее Гойл. — Они же брали детей прямо из колыбели, и эти животные растили их, оставаясь с ними практически всю жизнь.

- Ай! Ты мне еще покусаешься! Я же и ответить могу.

Женщина не выдержала и потерлась щекой о мягкую шерстку и почесала тигренку за ушком, от чего маленький пушистый комок заурчал так громко, что заглушил общий смех.

- Ну, я смотрю, вы подружились, — хмыкнул Грег.

Гермиона так искренне улыбнулась профессору по уходу за магическими существами, что тот смутился.

- Спасибо, он чудесный.

- Надеюсь, ты не изменишь своего мнения, когда он начнет говорить, — тихо добавил Гойл.

- ЧТО?! — нахмурившись, переспросила волшебница и ехидно добавила: — Я все думаю, где подвох. И что, это солнышко через некоторое время будет давать советы будущей матери? — получив положительный ответ, Гермиона подняла на руках теплый комок шерсти и, повернув к себе мордочкой, заговорщически произнесла: — Джинни нас выгонит из дома, и останемся мы с тобой, рыжая морда, на улице. Как его зовут?

- Криптос.

- Слышишь ты, «тайный», есть хочешь?

Но тяжелый тигренок в ласковых руках так сладко зевнул, что Гермиона, улыбнувшись, осторожно поднялась со стула.

- Вы меня извините, нам явно требуется тихий час, счастливого Рождества.

Под нестройные прощания и поздравления она направилась к себе.

«Мы не можем вырвать из нашей жизни ни одной страницы, но можем бросить в огонь всю книгу» (Ж. Санд)

↓ Содержание ↓

Все права на героев и мир принадлежат законным правообладателям. Авторы/переводчики фанфиков и администрация сайта за написание и публикацию фанфиков денег не получают. 
Внимание! Сайт может содержать материалы, не предназначенные для просмотра лицами, не достигшими 18 лет!  
2004-2019 © Fanfics.me

↑ Вверх