Глава 5. Колодец
— Макс, а ты откуда это? Выглядишь ужасно, неужели домашняя работа так на тебя повлияла? — взволнованно спросил Джефферсон, подходя к девушке ближе.
Макс фыркнула.
— Мистер Джефферсон, вы меня извините, но вам не кажется, что вы лезете немного не в своё дело.
Марк поднял руки, давая понять, что он проиграл.
— Прости Макс, я опять разозлил тебя. Но... — он закусил губу. — Пойми, ты одна из любимых моих учениц, я бы даже сказал самая любимая, поэтому я не могу равнодушно относиться к тому, что ты всячески отталкиваешь меня уже второй день, — Джефферсон вздохнул. — Твоё отношение доставляет мне боль.
Его лицо скривилось в грустной гримасе, от чего Макс почувствовала притворный привкус. Она не верила ему, такой человек просто не может испытывать эмпатию к другим. Чёртов актёр.
— Знаешь, я не отступлю, пока ты хотя бы немного со мной не поговоришь за чашечкой чая. Старый дурак, да?
— Тот, что вы предлагали мне утром? — Джефферсон кивнул.
Затуманенная усталостью Макс, совершенно не могла рационально мыслить. И ситуация с Хлоей не выходила из её головы, да вообще весь расклад дел. Она устала, дико устала. Словно раненый зверь, лежащий на обочине. Никто ей не поможет, так может и вовсе умереть? Всё чтобы Макс не делала, всё было неправильно. А как это исправить? Который раз эта самая обычная девчонка всё тянет на своей маленькой и хрупкой шее. У неё был шанс спасти Аркадию, но и его она отпустила, как синюю канарейку из рук. Макс Колфилд — самая настоящая неудачница. Пытаясь спасти одного — убивала двух.
— «Давай, съешь меня, Джефферсон».
— Хорошо, — произнесла Макс с обречением, как будто загнанная в угол.
Марк галантно указал ей рукой в сторону входа, дабы она вошла первая. Зайдя в кабинет, Макс взглянула на настенные часы, которые показывали «21:00». Это число подобно огню прожгло её до самого нутра её душевной Марианской впадины. Оттого Колфилд судорожно обхватила себя холодными руками. Её начало немного потрясывать, ведь сейчас она стояла практически в логове зверя, который мог запросто перекусить её тонкую шею, но она сама сделала выбор, придя сюда. Потому, как бы карта не легла, ей придётся столкнуться с её последствиями.
Но Блэквелл ещё не спит, любой твой сделанный шаг, будет запечатлён чьей-то камерой.
— Ох, Макс, да ты совсем плоха, — Марк чуть ли не подбежал к ней, хватая её за плечи.
Девушка слегка попятилась, каждое касание заставляло сердце биться сильнее. Марк аккуратно усадил её на свой рабочий стул, и нажал на кнопку электрического чайника и светильника, которые стояли у него столе.
— Макс, да что с тобой такое? Заболела что-ли? — он положил по пакетику чая в каждую чашку и сел, на рядом стоящий около стола — стул.
— Ничего...
— Макс! — он выпытывающе взглянул на неё.
Макс сжала кусок своей кофты. Он ведь не отстанет от неё, пока не услышит хотя бы что-то. Думать надо было быстро, а поток нескончаемых мыслей сбивал её с верного курса, заставляя каждый раз зажмуриваться, дабы хоть что-то сообразить.
— С подругой поругалась. Говорю же, ничего серьёзного.
— Нет, Макс, если для кого-то эта проблема будет пустяковой, то для другого человека она может показаться катастрофой. Чем-то немного схоже с «Теорией Хаоса», взмах крыльев бабочки в одном континенте может вызвать торнадо в другом.
— Мистер Джефферсон, это немного не тот пример, — Макс слегка усмехнулась.
— Да, возможно, — он улыбнулся.
По кабинету раздался щелчок. Чайник закипел. Джефферсон быстро разобравшись с ним, поставил перед собой и Макс по чашечке чая.
— Выпей может, полегчает.
Макс посмеялась про себя. Полегчает? Пока она с ним — навряд-ли. Мысли о возможном подвохе от Марка не давали ей покоя, нужно быстрее уходить от сюда, иначе ноги сами понесут её в безопасную зону.
— Твоя подруга, она из Блэквелла? Просто особо не замечал тебя с кем-то. А в чём причина вашей ссоры? — интересу Джефферсона не было предела. Макс напряглась, а потом выпалила.
— Училась раньше, но знаете причина, по которой я вас шугаюсь не в этом... — она томно задышала, Джефферсон явно слышал её дыхание. В момент он даже подстроился под него, став на шаг ближе к ней. — Мне сложно находиться с вами, стоять, сидеть... сердце...- он схватилась за грудь, но казалось за самое сердце. — Бьётся очень сильно...
— «От страха за свою жизнь».
Солнечные лучи постепенно покидали пустую аудиторию, оставляя за собой холодный полумрак ночи. Это была бы очень романтичная атмосфера, но только не в данной ситуации. Холод проникал сквозь одежду Макс, касаясь каждой частички тела, казалось, доставая сами нервы. Джефферсон довольно ухмылялся.
— Оу... Даже не знаю что сказать, — он сделал большой глоток зеленого чая.
— И не надо, просто больше не нужно забивать голову мной. Я не хотела говорить, но вы не оставили мне выбора. Прошу, не бегайте больше за мной. Я...мне... — девушка устало выдохнула, совсем не зная, что и сказать. Возможно, она опять приняла неправильное решение, сказав эти слова. Хотя сейчас она бегает по огромному лабиринту, в котором — куда бы она не завернула — выхода нет.
— Макс... — её имя он произнёс так бархатно, так тихо, что по спине Макс пробежались колючие мурашки. — Если ты так сильно переживаешь из-за этого, то иногда такое случается. Я не буду осуждать тебя за твои чувства, — он усмехнулся от того, что не мог подобрать правильных слов. — Не переживай, всё хорошо.
В горле у девушки ужасно пересохло, частички напряжения от ситуации летали в воздухе. От чего Макс залпом осушила всю чашку чая.
Макс кивнула.
— Извините, я пойду, уже поздно. Спасибо, чай был вкусный.
— И правда, уже практически потемнело. Давай я тебя провожу?
Макс резко открестилась, говоря, что это будет лишним. Марк на удивление понял всё с первого раза. Она попыталась достать из сумки свой телефон, чтобы включить на нем фонарик, но из сумки предательски выпала маленькая фотография, которую Джефферсон успел перехватить быстрее, чем сама Макс сумела вообще что-то понять.
— Ух, ты. Это я так понимаю на конкурс? — поинтересовался мужчина.
— «Чёрт»
— Эм...нет... — промямлила Макс, но Марк и не слушал её.
— Эта фотография хороша, Макс. Неужели ты не сдавала её, потому что боялась?
Макс не могла ответить, она просто стояла как вкопанная в землю.
— Я принимаю её, она великолепна, — радостно проговорил преподаватель.
— Но, мистер Джефферсон... — она поняла, что все её действия сейчас будут бесполезными, поэтому пусть хоть подавится ею.
— Удачи Макс, — но она не услышала его слов, вылетела при первой же возможности. Но видно было, что Марка начала заводить эта ситуация ещё больше.
Коридоры Академии казались бесконечными, полумрак добавлял ещё больше беспокойства и без того напуганную Макс Колфилд.
— «Жива...» — радостно пронеслось в её голове.
Заглядывая в тёмные уголки, мозг начинал играть злую шутку с Макс, вырисовывая ужасные картинки, от которых ей хотелось закрыть глаза, забиться в угол и громко кричать. Темнота поистине пугала Макс. Она всячески оглядывалась, боясь, что Марк пойдёт за ней. Ещё этот дурацкий телефон разрядился как всегда не вовремя. Поэтому Макс и идёт по этой густой так ужасающе обволакивающей темноте.
Из созерцания девушку неожиданно вывела чья-то рука, схватившая её за предплечье. Макс попыталась закричать, но прижав к стене, накрыли её губы ладонью. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, яростно долбя в грудную клетку. Пульс бил в каждую частичку тела, а воздуха и вовсе не хватало. Макс жадно глотала его, но этого было мало. Страх взял над ней вверх. Она попыталась вырваться из лап тьмы, но всё на что её хватило это поцарапать своими ногтями обидчику щёку. Оппонент прошипел от боли.
— Тише, идиотка! — после этих слов, человек быстро направился к выходу, всё также держа девушку за руку и всячески смотря в разные стороны.
Макс узнала голос.
— Н-Нейтан?
Но он не слышал её, либо просто делал вид, что не слышит. Прескотт шёл так быстро, словно за ними гнались. А Макс было очень сложно за ним поспевать, она то и дело спотыкалась о собственные неуклюжие и вымотанные за этот день ноги. Чувства внутри девушки смешивались в густую акварель, состоящую из разных цветов эмоций.
— Что ты хочешь, Нейтан? — Колфилд снова попыталась завязать с ним диалог, но всё было без толку.
Он шел, не проронив и слова до самого женского общежития. Открыв дверь, парень первым делом закинул в комнату Макс, после чего зашёл сам. Макс испуганно включила светильник, чтобы хоть немного уловить выражение лица Прескотта.
— Разве я не говорил тебе держаться подальше от него? — в его голосе читалась сильная злость и раздражение, а также тревога. Парень не мог унять свои ноги, он носился по всей комнате из одного угла в другой. Повторяя какие-то одни и те же слова, которые Макс не могла расслышать.
— Пожалуйста, успокойся, — она попыталась подойти к нему ближе, но Нейтан оттолкнул её.
— Ты не понимаешь, в какое дерьмо ты влипла, Колфилд? Я просил тебя не лезть к нему, а ты всё равно пошла. А вдруг он бы... — Нейтан на секунду остановился, всматриваясь в испуганные глаза девушки. — Чёрт, какого хуя я вообще ношусь с тобой? — он обреченно схватился за голову и сел на пол прямо посередине комнаты.
— Поговори со мной Нейтан.
Макс делала маленькие шаги, подходя всё ближе и ближе к нему. Она боялась, что он опять может её оттолкнуть.
— Мне страшно, я больше не хочу всего того, что происходит со мной. Не хочу больше быть на поводу, — он скулил словно маленький щенок, сидящий на холодной улице, брошенный никому не нужный. — Больше не хочу видеть её глаза, она преследует меня.
Девушка вопросительно посмотрела на него, но тот ничего не ответил.
— Кто тебя преследует? — Прескотт молчал.
Макс разочарованно вздохнула. Синие глаза самопроизвольно закрывались от усталости, сил уже не было, но и выбора лечь спать тоже.
— Скажи откуда ты знаешь про проявочную? — начал тот.
— Боюсь, ты мне не поверишь.
— Ох, Макс, ты даже не представляешь, во что я могу поверить, то что вижу я никто и никогда не видел, — слова вылетели сквозь зубы.
Нейтан понимал, что узнав правду, откуда эта девчонка вообще знает подробности его чёрных дел с Джефферсоном — легче никому не станет. Верёвка тянущая вниз никуда не денется, а так и продолжит стирать его мясо до самых костей. И какое бы желание разорвать её у Колфилд не было — не получится. Эта верёвка сплетена из крови, а её так просто не стереть, не растворить и никакая перекись не поможет. В этом Прескотт уверен.
Он знал участь Макс, и если до момента их встречи ему было ровным счётом наплевать на её положение — он даже не знал её лично. Единственное, что его удивляло - это озабоченность мистера Джефферсона Колфилд. И эта помешанность его пугала, ещё как пугала. То после заявлений Макс она перестала выходить из его головы. Все карты перетасовались. Новая развилка событий. Яма, в которую Макс обязательно бы попала, оказалась намного ближе, чем предполагалось и намного опаснее — она может стать для неё смертельной. И эту яму она взялась копать себе сама. Поэтому он и просит её забиться, не высовываться, так хотя бы отсрочила бы себе погибель.
Но сейчас Нейтан в полном замешательстве. Он никогда ничего не решал сам, как бы грустно это не звучало, но «большие дяди», взявшие его под свой контроль надели на него маску иллюзии того, что он чего-то ещё стоит в этой жизни (что кому-то ещё нужен). На самом деле ни гроша. Он понял это ещё давно, но сам всячески отказывался верить в то, что мистер Джефферсон так хладнокровно использует его. А остатки уничтоженного — равнодушием мира — разум, кричал ему бежать от него. Он не твой отец и никогда им не будет. Вернее не так — он точно такой же, как и твой отец, такой же лживый и думающий только о своей выгоде.
Только Нейтан слишком труслив, чтобы идти сдаваться с поличным, а он думал об этом, правда думал. Но осознавал, что вероятнее всего его посчитают психически больным, коем и являлся, а Джефферсон и вовсе выйдет сухим из воды, повесив всех собак на его сломанную шею. Поэтому, как забившемуся в угол псу, ему пришлось свыкнуться с таким раскладом дел, хотя вероятнее всего так он оправдывал слабость своего характера.
Горячие слёзы стекали по его расцарапанному лицу. Брови Макс скривились в опечаленную дугу. Ей опять жаль Прескотта. Самое отвратительное чувство, которое может испытывать человек по отношению к другому. Макс взяла раствор антисептика, который валялся в запылённой аптечке, давно не видавшую света — что даже очень хорошо. Она слегка коснулась кончиком указательного пальца, приподнимая подбородок парня и как бы давая понять, что она собирается делать, стараясь не спугнуть его. Прескотт хотел уже было отстраниться, убежать в другой конец комнаты, но Макс мягко осилила его.
— Сиди смирно, я хочу обработать раны, которые нанесла собственной рукой. Нейтан усмехнулся.
— Не пытайся делать вид, что тебе не наплевать, — фыркнул он.
— Знаешь, было плевать, не возилась бы с тобой, — девушка намочила ватку раствором и легко, касаясь раны, произнесла. — Сейчас будет щипать.
Нейтан поморщился от боли и слегка прошипел. Было неприятно. Он взглянул на неё снизу вверх, это было поистине ново для парня. Макс так внимательно обрабатывала по-детски пустяковые царапины на его щеке. Но кончики её маленьких, тёплых пальцев, заставили прикрыть глаза. Ему было тепло. Очень. Чёрт, как же давно он не ощущал этого. Нет, он не имеет на это права, но так не хотелось, чтобы это заканчивалось.
— Извини, что поцарапала тебя, ты очень сильно меня напугал, — из созерцания мягких и тёплых рук Колфилд, Нейтана вытащила сама же Колфилд. — А как ты узнал, что я там?
— Я шёл к Джефферсону, как увидел у входа тебя с ним. Я стоял и ждал тебя всё это время за стеной у входа, — Нейтан провел взглядом вначале по ключицам Макс, а потом постепенно перетекал с губ на ярко голубые глаза, которые он так боится увидеть в своём видении заместо зелёных глаз. Колфилд абсолютно не в его вкусе. Определённо. Обычная серая мышка, которая даже сигарету в зубах не держала. В этом Прескотт был уверен полностью. — Не бойся ничего не подслушивал, я уверен мистер Джефферсон бы почуял, да и рисковать не хотелось. Мне всегда казалось, что у него поистине звериное чутье.
— Я и не боюсь, — спокойно произнесла девушка. — А что ты хотел от него? — но ответа не последовало.
— Так ты мне расскажешь свою безбашенную историю, в которую я не поверю, хиппи?
В его словах не было ни капли агрессии, что очень грело растерзанную душу Макс Колфилд.
Она уселась на свою кровать, Нейтан пристроился рядом. И вот уже в который раз она начинает рассказ своей причудливой истории. Сон про торнадо, лекция Джефферсона, туалет, Нейтан, Хлоя, смерть, снова лекция, Хлоя, расследование. Ошибка, которую они допустили, подумав что за всем этим стоит Нейтан, сообщение от Нейтана. Джефферсон, смерть Хлои, похищение Макс, проявочная, перемещение по разным реальностям, пытаясь спастись, смерть Нейтана. Попытка спасти всех, выбор и её ошибка, благодаря которой сейчас она без сил, но ситуация не изменилась.
Выражение лица Нейтана было точно таким же: пропитанное шоком и непониманием.
— Охренеть, ты точно не курила? Блять, я ожидал чего угодно, но не этого.
Макс решила достать фотографию Уоррена и Нейтана, которую она сделала, когда те вцепились друг в друга.
— Да, ну нахуй?! Когда это было?
— Когда я забралась к тебе в комнату, и ты нас увидел. Уоррен защитил меня от тебя.
— Пиздец, подожди мне нужно отойти, — он сделал пару глубоких вдоха, переваривая услышанное. — Я вижу, что все доказательства на лицо, но мозг отказывается принимать это. Макс может у тебя шиза? Перемещение во времени — это же пиздец!
— Фотография... — она указала опять на ту фотографию.
— Блять, точно... Но я всё равно не могу поверить.
Макс понимающе кивнула. А Нейтан истерично посмеялся.
— Ладно, если Марк узнает о том, что ты что-то знаешь — избавится быстро. Говорю же держись от него подальше.
— Подожди, ты предлагаешь мне забиться в угол и ждать своей участи? — раздражённо спросила Макс.
Прескотт отвел взгляд.
— Я привык.
Девушка схватила его за руку, пытаясь образумить, вбить в голову, что так нельзя!
— Давай будем вместе, продумаем план и покончим с этим! Девид...я знаю, что ты пытался вывести его на верный след, не говоря ему всю правду. Он поможет нам!
— Медсен... — парень бросил взгляд куда-то в сторону. — Знаешь, когда он в Блэквелле мне спокойнее. Это я надоумил его насчёт видеокамер по всей территории Академии. Я думал, что если охрана ужесточится, мистер Джефферсон прижмётся и перестанет похищать девушек из Блэквелла, боясь быть пойманным. Хотя бы на время. Потому что в данный момент все его жертвы были обучающимися нашей с тобой альма-матер.
— Кейт...
Нейтан опустил голову, опираясь на ладони своих — липких от нервов — рук. На его голубых глазах, похожих на Атлантический океан (такой чарующий, яркий, но поистине убивающий своей глубиной), выступили стеклянные слёзы.
— Я никому не хочу зла, Макс, — осиплым голосом произнёс Нейтан.
— Верю, Нейтан, верю. Поэтому и прошу тебя наконец-то собраться с силами разорвать эту чёртову веревку, которая тянет на дно колодца. Иначе утащит тебя за собой. Мне хочется, чтобы ты жил, — Макс взглянула прямо ему в глаза, прямо туда, куда никто никогда не заглядывал. А нет. Заглядывал. Рейчел Эмбер. Но и она в конечном итоге покинула его, по его же вине.
Как же Прескотт чертовски устал — просто искренне по-человечески.
— Боюсь, мне из колодца не выбраться.
И какого чёрта он сидит и рассказывает о своих чувствах этой хипстерше, которую ненавидел с самой первой встречи? Которая ворвалась в его жизнь, раздолбив нахрен эту запертую дверь, но ещё не полностью. Нейтан пытается её удержать, но руки сами хотят всё бросить. Руки хотят, а мозг отказывается. Душа плачет. Ещё эти зелёные глаза, голос, которые сводят его с ума. Он хочет вырваться из этой сумасшедшей клетки, но дрессировщик не позволит; слишком крепко связаны цепи.
— Нейтан... Нейтан... — продолжала повторять его имя Макс, словно мантру. — Пожалуйста.
Она была так близко к нему, что Прескотт слышал голос её дыхания. Он действовал на него неподобающим образом, от чего по кончикам пальцев прошёлся ток, приводя его в чувства. А сердце Макс пробило один неистовый удар, который эхом прошёлся по всему телу.
Нейтан резко отпрял, встав на ноги, произнёс:
— Держись от него подальше, — снова...снова он повторяет одно и тоже. Пока это всё, что он может ей сказать. — А ещё лучше от меня.
Нейтан тихо вышел из комнаты, повернув курс, в своё логово — одинокое и холодное, полностью в чёрно-серых тонах. И это никогда не изменится.
Макс же осталась одна растерянная в своей комнате. На часах было «1:00». По комнате летал аромат парфюма Прескотта. В нём чувствовались нотки мускуса и древесины. Она рефлекторно вдохнула его, ощущая, как Нейтан растекается по лёгким. Видимо, батарейка Макс уже меньше чем на нуле, раз она думает о таком. Только тяжёлые веки закрылись, как сон окутал девушку полностью, заставляя проваливаться всё глубже и глубже; в свои мечты, в свои желания, а также в яму потаённых страхов.