По законам чувств

— Жаль, я собираюсь продолжать использовать кабинет по соседству с тобой.

Намджун постучал ладонью по рулю, довольный ответом, и взглянул на Чимина. В ответ на пристальный взгляд, юноша опёрся на сильную руку старшего адвоката. Каждый раз, когда Чимин хотел выразить себя, он был счастлив, что именно Намджун, а не кто-то другой, был рядом с ним. Молодой человек был полон благодарности, когда видел старшего адвоката рядом с собой с его неизменным отношением.

Окончательно проникшись к Чимину, Намджун осторожно поднял руку, на которой лежала голова юноши, чтобы погладить его мягкие волосы. Рука скользнула вниз по виску, ушам и щекам Чимина. Его жёсткая рука была прохладной на ощупь, и глаза юноши мягко закрылись.

— Окончательное распоряжение по делу сестры скоро будет передано – не хочешь пойти со мной? Знаю, что тебе это не нужно, но... Просто потому что... — спросил Чимин с опаской.

Для юристов было обычным делом не присутствовать на заседании суда для вынесения окончательного постановления. Поскольку они знали, что почти наверняка выиграют судебный процесс, над которым трудились, и из-за чрезмерной занятости Намджуна, Чимин чувствовал себя виноватым, прося его прийти. Старший адвокат с готовностью ответил, но его ответ звучал отнюдь не невинно.

— Сколько у тебя дома бутылок вина? Давай размажем его и выпьем. Тогда я пойду с тобой.

— Что размажем? Жидкость? Где?

Без предупреждения рука Намджуна потянулась к паху Чимина и крепко сжала его. Чимин ахнул и посмотрел на старшего мужчину дрожащими глазами, и старший адвокат демонстративно схватил за ствол сквозь ткань, осторожно крутя его в руке. Было бы куда лучше, если бы на этом Намджун остановился.

— Или мы можем налить его внутрь и выпить, — сказал с намёком Намджун и выставил средний палец, ткнув в промежность Чимина.

Он очертил круг кончиком пальца, словно хотел погрузить его внутрь, худой юноша вздрогнул и склонился вперёд. Если бы не ремень безопасности, Чимин бы ударился головой о бардачок.

Запоздало юноша взял себя в руки и ударил Намджуна по руке. Старший адвокат отступил без боя. Но это не значило, что он перестал говорить.

— Белое или красное?

— Я не буду пить с тобой!

— Хм-м-м, наверное, и розовое у тебя тоже есть.

— Сказал же, что не буду!

— Кто говорит, что пить будешь ты? Тем, кто будет пить, буду я. Ты просто бокал для вина. По-моему, когда в тот раз твоя сперма смешалась с салатом, вкус был намного лучше.

Чимин прикусил губу и довольно сильно ударил старшего адвоката по руке.

— Угх, ты, должно быть, с ума сошёл.

Намджун шаловливо ухмыльнулся, а затем разразился искренним смехом.

***

В день вынесения окончательного решения тяжёлая атмосфера окутала здание суда.

Обычно в вынесения решения роль судьи заключалась лишь в передаче приказа, а противоборствующие стороны и их адвокаты редко появлялись. Однако сегодня Чимин принимал участие вместе с Намджуном. Из-за того что старший ребёнок Игён пошёл в начальную школу, она чувствовала себя неловко, что её лицо снова появится в заголовках новостей. Вместо неё присутствовали два адвоката.

Когда они сели, судья начал монотонным голосом зачитывать перед ними приказ.

— Настоящим мы заявляем, что истец Пак Игён и ответчик Ю Чонвон разведены.

Судейская коллегия обязала ответчика выплатить истцу алименты, и общая сумма разделённых активов составила более десятка миллионов.

Вина лежала на муже, да и Игён лучше подготовила свои доказательства, чем того ожидала команда юристов Сухан. Мало того, что Намджун и его команда юристов исключительно хорошо использовали предоставленные доказательства, невероятно унижая другую сторону перед лицом СМИ, но и в остальном не было особых проблем. Имущество ответчика оценивалось миллиардами, поэтому сначала они ожидали астрономическую сумму при уравнивании собственности.

Однако, как только результат слушаний стал более очевидным, Намджун внезапно попытался договориться с противоположной стороной. Это была просьба Игён. В обмен на значительное снижение суммы компенсации она попросила их отказаться от права на апелляцию и всех публичных и частных нападок на неё, а также отказаться от прав посещения и прав на принятие решений. После первоначального сопротивления и долгих раздумий, Сухан в конце концов приняли условия. Большую часть имущества ответчика составляли ценные бумаги корпорации Сухан, поэтому, если бы они разделили их в соответствии с законом, тогда власть Чонвона в компании была бы поставлена под угрозу.

Игён хотела только единоличных опекунских и родительских прав, сумму алиментов больше средней и гарантии мирной жизни со своими детьми – для неё это было удовлетворительным результатом. Казалось, Намджун был немного разочарован, но сдался, поскольку его клиент очень этого хотел.

— Этот суд назначает истца единственным родителем и опекуном детей. Ответчик Ю Чонвон должен выплачивать истцу алименты на ребёнка, начиная со следующего дня, после вынесения решения, и до тех пор, пока оба ребёнка не достигнут совершеннолетия, каждый последний день месяца...

Чимин, внимательно слушающий содержание приказа, тихо встал посреди чтения. Он вышел из зала суда, оставив позади Намджуна. Избегая столкновения с кем-либо, он направился в ванную комнату, чтобы умыть лицо холодной водой. Он вытер влагу грубым бумажным полотенцем и встретился взглядом со своим чётким отражением.

Он не был уверен, сможет ли насладиться победой в судебном разбирательстве. Чимин посчитал, что если бы он мог физически улыбнуться, то просто позволил бы себе порадоваться этому, и попытался приподнять уголки губ. К его большому облегчению, на его губах изящно заиграла улыбка.

Он хотел отправить сообщение своей сестре, но знал, что она намеренно не смотрит новости, выбрав проводить это время с детьми. После того как придёт подробное постановление, юноша сообщит ей известия, позволив ей самой прочесть и обдумать все причины их судебного решения самой.

Чимин глубоко вздохнул и вышел из ванной комнаты или, по крайней мере, попытался. Так случилось, что он столкнулся прямо с Намджуном, который шёл в его сторону, и замер в тесной комнатке.

Он обдумывал, как начать разговор, но лампочек озарения в голове не вспыхивало. В итоге он просто задал банальный вопрос:

— Как думаешь, у здания суда будет много репортёров? Я пришёл сюда, надеясь на слова Сухан, что они будут контролировать прессу, но некоторые, должно быть, всё же пронюхали, что мы собираемся приехать сюда, потому что я видел нескольких репортёров по пути сюда.

— Не знаю. Вероятно, снаружи будет столько же, сколько и внутри.

— Нам нужно остаться до конца суда?

— Нет, они закончили чтение приказа. Поэтому я тоже вышел. Давай возвращаться.

Чимин был слегка расстроен необходимостью возвращаться в компанию, вместо того, чтобы ехать домой, потому что у них всё ещё оставалась работа. Юноша должен был опубликовать позицию Игён по поводу вынесенного приказа. Также ему было нужно следить за тем, чтобы Сухан сдержали своё обещание, при составлении статей. Всё это отразилось на выражении лица Чимина. Намджун вскользь спросил:

— Ты уже связался со своей сестрой?

— Я собирался сделать это ближе к вечеру. Думаю, будет лучше позвонить ей после того, как дети лягут спать.

— Скажи ей, что нужно дать ещё одно интервью для статьи. Мы подготовим вопросы и ответы.

— Ей достаточно того, что она может защитить своих детей от насилия бывшего мужа, больше ей ничего не нужно. Часть имущества, которое она получит, будет передана благотворительной организации, и, как и хотел наш покойный отец, она будет скромно жить. Ведь так?

— Да. Скажи ей, чтобы она плакала, когда встречает репортёров. Сейчас плакать уместно.

Чимин понимающе кивнул и затем внезапно спросил с тревожным выражением лица:

— Чонвон не станет подавать апелляцию, как обещал, верно? Я не уверен, стоит ли ему доверять.

— Внутренние проблемы для него такой же минус. Это особенно невыгодно, поскольку он находится на последней стадии гонки за наследование компании. Последующие действия я возьму на себя, так что не беспокойся.

Взглянув на облегчение, отобразившееся на светлом лице Чимина, Намджун отвернулся. Он направился к парковке на подземном этаже, и юноша, конечно же, последовал за ним. Пока они шли, Чимин смотрел на широкую и надёжную спину старшего адвоката. Невольно он вспомнил фразу, сказанную Намджуном ранее: «Говорят, что ни одна из сторон не выходит из бракоразводного процесса победителем или проигравшим; только адвокаты выигрывают или проигрывают».

Пока он шёл, Чимин тихо сказал:

— Поздравляю.

— Тебя тоже. Ты проделал тяжёлую работу..

Краткий ответ Намджуна был расслабленным и нежным.

Они в два счёта добрались до подвального этажа. Чимин открыл дверь пассажирского сидения машины Намджуна и остановился. Почувствовав нерешительность, старший адвокат тоже остановился. Их взгляды встретились, пока их разделяла машина.

Чимин всегда хотел рассказать об этом Намджуну. Сколько бы раз он это не повторил, этого будет недостаточно. Чем ближе они становились, тем труднее было выразить эти маленькие знаки благодарности, так что он не мог показать Намджуну всё, что было у него на сердце.

— Спасибо. Я смог продержаться так долго благодаря тебе.

Намджун спокойно посмотрел на него и ответил так, словно услышал что-то глупое:

— Ты сделал всю тяжёлую работу.

— Люди могут поверить этому. Слышал, ты так сказал моей сестре.

— Потому что это правда.

Намджун переадресовывал все достижения Чимину, но они оба лучше всех знали, что это далеко от правды. Среди всех документов и проблем с ними и с Сухан не было ни одной вещи, которая бы не прошла через старшего адвоката. Он всегда боролся изо всех сил, пытаясь выиграть перетягивание каната с адвокатом противоположной стороны, и он подпитывал огонь в СМИ, чтобы предотвратить потерю интереса у общественности.

Более того, даже если оружие, которое он держал в руках, было мощным, сражаться в одиночку было невообразимо тяжело. Глубокое одиночество и страх человека, оставленного одного глубокой тёмной ночью, быстро выведут человека из строя, что делает его уязвимым. Игён нуждалась в ком-то на её стороне, и Намджун был тем, кто протянул ей руку. Если бы это предложил Чимин, его сестра отказывалась бы до последнего.

После обмена взглядами в течение некоторого времени, они наконец-то сели в машину. Пока Чимин пристёгивал ремень безопасности, Намджун взялся за руль. Пока они не покинули здание суда, они не проронили ни слова. На самом деле Чимин всё ещё был начеку, на случай, если их подкараулит репортёр – он смотрел в окно и крепко сжимал губы.

Машина плавно проехала мимо главной дороги в Каннаме по направлению здания компании.

Вложив всё напряжение, покидающее его тело, Чимин наконец смог сказать:

— Странное ощущение.

— Почему? Это твоя первая победа?

Не в силах скрыть растерянность, юноша резко произнёс:

— Я не собираюсь учить рыбу плавать, но у меня была изрядная доля побед.

— Я и не знал, что у меня на пассажирском сидении такой выдающийся человек.

— Больше у меня не будет с тобой никаких общих дел, не так ли?

Когда они остановились на светофоре, Намджун, который массировал руль и шутил, повернулся и посмотрел на Чимина. Пока юноша обменивался несущественными комментариями, в какой-то момент он снова повернулся, чтобы посмотреть наружу. Поглощённый своими мыслями, он выглядел полным беспокойства, считая проскакивающие уличные фонари.

Мельком увидев в отражении уставившегося на него Намджуна, Чимин невозмутимо решил выразить словами свои причины. В его поведении и тоне было столько самообладания, что Намджун мог почувствовать, как подавляются бушующие эмоции и как бурлят они под поверхностью.

— Было весело работать с тобой, ну, даже если само дело не было таким приятным.

Намджун слегка нахмурил бровь.

— Ты эмигрируешь в какую-то другую страну?

— Если я уеду, то кто будет тебя развлекать?

— Тогда почему ты так себя ведёшь?

— Мне очень жаль сестру, но теперь, когда дело закрыто, чувствую словно один предлог, чтобы побыть вместе, для нас исчез. Ты всегда занят, и я тоже не совсем свободен. Какое теперь оправдание нам найти, чтобы уходить с работы вместе? До настоящего момента, все проекты мы делали вместе, поэтому люди не смотрели на нас странно. Теперь они подумают, что это необычно, если я поеду с тобой, даже несмотря на то, что это кресло принадлежит мне.