||11 часть||анемоны||
В воздухе повисает молчание. Кэйа потирает голову, а Луна медленно закрывает лицо рукой.
— Вы два взрослых мужчины. - Она протирает глаза, немного задевая свою тушь.
— Да. - Он с улыбкой кивает.
— И вы, вместо того, чтобы либо спокойно поговорить, либо проигнорировать друг друга, решили подраться как малые дети.
— Да. - Непринужденно вновь говорит Кэйа.
— В общественном месте. - Её бровь приподнимается. — Будучи двумя людьми, связанными с полицией.
— О, да. - Его ответы никак не меняются, но тон становится игривее.
— Это нарушение закона. Мелкое хулиганство.
—Ты больше волнуешься обо мне, или о законе? - Со сладкой улыбкой спрашивает он.
— Я волнуюсь о вашей репутации. Вы - доверенные лица в полиции, и об этом знают люди. - Если бы кто-то видел, как дерется детектив, занимающийся расследованием серийных убийств, и уважаемый человек Дилюк Рагнвиндр... Мнение людей бы сильно поменялось. В последнее время особо суеверные люди итак перестали верить полиции, обвиняя их в бездействии перед опасностью. Любое неосторожное действие означает потерю итак шаткой репутации.
Кэйа внимательно слушает как она отчитывает его. Но воспринимает ли он это всерьез? Вряд ли.
—Л-у-у-у-на. - Он медленно протягивает её имя. — Я здесь истекаю кровью, а ты говоришь мне общеизвестные факты, преподнося их как открытие. - Он опирается спиной на стену здания.
Истекает кровью? Очень громко сказано. Хотя губа у него разбита сильно. Дилюк не был осторожным с ним. Но и сам Рангвиндр не ушел целым, его нос поврежден. По физической силе они равны.
Луна цокает, но смотрит на эти раны настороженно. Она достает из своей сумки неспиртовой антисептический раствор и небольшой рулон марли.
— Иди сюда. Обработаю.
— Ты серьезно носишь с собой медицинские принадлежности для первой помощи? - Он приподнимает бровь, но медленно подходит ближе.
— Всё может произойти. - Луна закатывает рукава своей белоснежной рубашки.
Кэйа открывает дверь своей машины, стоящей рядом с ними всё это время. На улице слишком холодно.
Они садятся на заднее сиденье, и Луна недовольно смотрит на его синяки и кровь на костяшках пальцев.
Сначала Луна стирает кровь. Затем она смачивает марлю в антисептическом растворе, и пододвигается ближе. Кэйа внимательно наблюдает за каждым её движением. Луна вытирает этой тканью его губу, и красные пятна остаются на белоснежной ткани.
Затем она берет его за подбородок почти жестоко, без церемоний, как берут за шкирку провинившегося котенка, и повернула его лицо к свету, падающему от уличного фонаря. Он закрывает глаза.
— Не больно? - Она прикладывает марлю к его ране.
Кэйа вновь открывает глаза... Она близко. Слишком близко для их обычной дистанции. Он видел каждую её ресницу, видел небольшую родинку под её глазом, о существовании которой никогда не говорил, но замечал каждый день.
— Даже не чувствуется. - Кэйа улыбается, тут же зажмурившись от неприятных ощущений из-за раны. — Не смогу больше радовать тебя своими улыбками.
— Это единственный плюс. - Луна тихо вздыхает.
Снегопад на улице начинается почти незаметно. Сперва в воздухе мелькают редкие небольшие снежинки, но уже через пару минут их становится всё больше и больше... И мир вокруг преображается.
Снег валит густыми хлопьями в хаотичном беспорядочном вихре, заметая прохожих с другой стороны здания, и превращая знакомые улицы в лабиринт белых сугробов.
Темноту зимнего вечера рассекает только теплый свет фар машины.
— Луна. - Его рука медленно охватывает её ладонь. Странное, холодное касание. Он снимает очки с её лица, и откладывает их в сторону.
Луна замирает как испуганный зайчик, которого только что сбили с ног... Но её дыхание окончательно сбивается, как только он заправляет прядь волос ей за ухо.
Из-за его легких касаний трепетная волна проходит по коже Луны. Она отворачивается, убирая ткань с его губы. Крови больше нет, и рана выглядит лучше, но небольшое воспаление осталось.
— Когда ты будешь дома, приложи к ране лед, завернутый в ткань. Это сузит сосуды, и воспаление уменьшится. - Её голос тихий.
— Луна... - Он еще раз повторяет её имя. Несмотря на боль, он всё же не может сдержать свою улыбку... Такую же нежную и благодарную как и в тот день, когда она впервые сказала ему, что он небесполезен и важен в расследовании. — Ты очаровательна.
Внутри Луны возникает такое странное чувство от его слов. Ей хочется глупо улыбаться и смеяться со слезами на глазах. Она сжимает ладони, и впервые её пустой взгляд становится... живым. Что-то меняется.
Она не понимает происходящее. Впервые.
С Кэйей возникает необъяснимая легкость. Он должен раздражать её. Но... Почему этого не происходит? Почему она по своей воле перестала пытаться выпросить у начальства возможность работать одной?
А затем... Кэйа касается пальцем шрама на её лбу. С такой нежностью он трогает то, что Луна считает уродством и клеймом слабости. Она замирает. Сначала ей хотелось оттолкнуть его. Но Луна осталась сидеть на месте, и лишь глубоко и прерывисто выдохнула, словно забыла, как дышать.
Кэйа чувствовал, как колотится его сердце. Он держал в руке оружие, шел на пули, смотрел смерти в лицо, но никогда еще не боялся так, как сейчас. Боялся, что это сон. Боялся, что она увидит в его глазах слишком много.
—Не вини себя. - Его голос мягок. Луна редко видит его таким... Искренним? Нежным? — Я же вижу твои метания. Я вижу, что шрам скрывает не только физическую, но и моральную боль.
—А то, что скрывается за твоей повязкой тоже имеет и физическую, и моральную боль? - Тихо проговаривает Луна, и тут же жалеет об этом. Впервые она совсем не сдерживает себя. Он плохо на неё влияет... Или наоборот, хорошо?
—О... - Сначала Кэйа медлит, и на пару секунд задерживает дыхание. — Ну да... Что-то вроде того.
—Расскажешь? - Она задает вопрос, заранее зная, что ответ будет отрицательным. Однако... Он наверняка задумается над тем, чтобы рано или поздно рассказать личную правду. Вот только Луна не может ответить сама себе - зачем ей это?
—Не думаю. - Он отрицательно качает головой. — Долгая история. И неприятная.
Она кивает, и больше об этом не спрашивает.
— В следующий раз, когда подобное произойдет... - Она помолчала, подбирая слова. — Сообщи мне заранее. Возможно, я помогу избежать ошибок.
— А если я просто захочу увидеть тебя? - Он наклоняет голову вбок. Слишком сентиментально для него.
Луна ничего не отвечает. Но в слабом свете фонарей за окном, Кэйа замечает, как уголок её губ дрогнул, показывая едва заметное очертание улыбки. Этого было достаточно.
Луна еще раз смотрит на снег за окном. Странно, что в этом морозном вечере она нашла тепло в самом необычном месте.
***
Снег перестал идти только к полуночи, и теперь город лежал под тяжелым свинцовым небом. Снежные сугробы казались мягкими и пушистыми, но от любого прикосновения к ним пальцы неприятно болели от холода.
Машина Кэйи завернула в переулок, где даже днем царил полумрак, а теперь, в час, когда нормальные люди спали, здесь было совсем неуютно.
На здании морга вывеска моргала с перебоями.
Когда Кэйа заглушил двигатель машины, их накрыла почти осязаемая тишина. В этом месте нельзя было по-другому.
Луна вышла первой, и стук её каблуков раздался сквозь ночной холодный воздух. Кэйа пошел следом, оставляя следы на свежем снегу.
Внутри пахло формальдегидом, хлоркой, и чем-то сладковатым, от чего у Луны всегда кружилась голова. Она ненавидела этот запах, эти стерильно-белые стены и лампы, делающие кожу мертвенно-бледной.
Здесь всегда тихо. Никто не говорит лишних слов, здесь нет даже лишних взглядов. Лишь жужжание холодильных камер раздавалось в большом здании.
Сегодня дежурила уже знакомая им Хелен. Луна заметила изменения в её лице. Под её глазами появились синяки от усталости, и она сильно похудела.
Сегодня она была не такой вежливой, как в прошлой раз.
Она узнала их сразу, и окинула не самым доброжелательный взглядом. Но промолчала.
Луна присмотрелась... Она начала узнавать в её чертах лица что-то очень знакомое...
—Миссис Лоренс ждет вас в конференц-зале. - Девушка вернулась к своему рабочему месту, а Луна так и не смогла понять, что ей так бросилось в глаза.
Они прошли по коридору, где стены были выложены белым кафелем, и каждый шаг отдавался эхом, словно кто-то шел за ними. Луна держалась прямо. Её плечи расправлены, а подбородок поднят. Кэйа шел сзади, опустив руки в карманы своих брюк.
Конференц-зал оказался небольшой темной комнатой без окон с длинным столом.
Миссис Лоренс сидела за столом, держа папку с отчетами в руках.
— Проходите, мои дорогие. - Сказала она, улыбаясь. Несмотря на свою добродушность, она также известна своей строгостью и справедливостью. — Хелен не нагрубила вам? В последнее время девочка совсем не в себе. Если сказала вам что-то не то – говорите сразу. Я научу её разуму.
— Нет, всё в порядке. - Коротко отвечает Луна.
Миссис Лоренс оценивающе смотрит на Луну и Кэйю. И на её лице вновь появляется хитрая улыбка. Она заметила изменения в их отношениях. На их предыдущей встрече Луна держалась столбом, а к Кэйе относилась с упреком и раздражением. Да и сам Кэйа вел себя по-другому. На тот момент его не волновала Луна. Он старался задеть её всеми возможными способами.
Теперь всё было иначе. Они стоят рядом друг с другом, а не в стороне. Кэйа ни только слушает информацию, но и внимательно смотрит на Луну, подмечая какие-либо изменения в её состоянии. А она спокойна в его присутствии.
Эти перемены Миссис Лоренс замечает сразу. И это явно радует женщину.
— Всех недавних жертв уже похоронили. - Она протягивает им папку с документами. — Перед этим всех проверили еще раз. Масло мелиссы больше не находили. Остается только догадываться, как оно оказалось в ране одной из жертв.
За час нахождения в морге они не узнали существенной информации. В основном они подписывали важные документы, и еще раз проверяли уже известную информацию.
Когда время было уже очень поздним, детективы закончили свои дела и были готовы уходить.
Луна устало идет по коридору. Кэйа рядом.
— Устала? - Его голос тихий.
— Немного. - Говорит она, явно преуменьшая свое состояние.
Около выхода из здания, Кэйа останавливается. Он помогает ей надеть её серый приталенный пуховик, поправляя капюшон.
— Что ты делаешь? - Недоверчиво, но сонно спрашивает она. Но Луна больше не говорит ничего против. Сегодня они впервые перешли эту черту, в которой прикосновения больше не порицались. Кажется, навсегда...
— Помогаю. Ты валишься с ног.
Сейчас он серьёзен. Такие моменты редкие... И чем ближе становятся напарники, тем больше она видит его спокойным и сосредоточенным.
Хелен уже задремала. Весь город спал, а работа детективов только окончилась.
***
Ночь отступает неохотно. За окном еще царит полумрак, но небо уже начинает разгораться бледно-розовым и лимонным цветом. Снег, выпавший за ночь, лежит нетронутым, переливаясь на первых лучах солнца тысячами огоньками.
Луна вернулась домой примерно к двум часам ночи. Теперь она крепко спала, не обращая внимания на наступающее утро. Сегодня на работу нужно было прийти на два часа позже, чем обычно.
Но когда солнечные лучи заполнили её комнату, во входную дверь раздался стук.
Луна очнулась сразу же.
Она недовольно проснулась и села на кровати. Пару секунд в помещении висела тишина, но затем стук повторился вновь. Луна боролась с ощущением внутренней тревожности. Она искала опасность повсюду. Кто к ней пришел? С ней решили снова попытаться покончить?
Она быстро берет очки с тумбочки около кровати, созданной из темного дуба. Рядом стояла небольшая простая настольная лампа, а чуть правее книги. Классические детективы, томик стихов Ахматовой... И перевернутая фотография, скрывающая то, что находится на ней.
Луна быстро осматривает уже знакомую комнату, выглядящую как номер в дорогом отеле. Слишком чисто и холодно. Нет ничего лишнего. Цветовая гамма черная и серая, и есть лишь пару вещей с глубоким бордовым оттенком.
Все линии в комнате прямые и четкие, без каких-либо лишних деталей.
Туалетный столик стоит чуть правее, это строгий лакированный стол с подсветкой и большим зеркалом. На нем находится косметика в идеальном порядке, лишь та, которой она пользуется. Красная помада с темно-алым оттенком, черная тушь, которую она не меняет минимум 5 лет, и прочие средства по типу тонального крема и карандашей для бровей.
Из всех косметики выделяется тяжелый флакон духов с темной вишней и миндалем. А рядом маленькое карманное зеркальце в золотой оправе. Подарок от матери 10-летней давности.
С обратной стороны выцарапано сердце... И надпись «Л + ?». Глупость, которую она сделала на этом зеркале еще в подростковом возрасте, но так и не стерла.
Но среди сторогости выделяется цветной и очень мягкий плед на кровати, который ей дарил Мистер Барнс. От взгляда на него, в груди Луны всегда появлялось какое-то теплое чувство.
Луна поднимается, и идет к входной двери. Она смотрит в глазок. Там стоит мужчина в форме курьера с букетом каких-то цветов в руках... Бровь Луны приподнимается вверх.
Она открывает дверь.
— В чем дело?
Курьер сразу же протягивает ей букет цветов... Красные анемоны, перевязанные черным бантом.
— Это вам от Кэйи Альбериха. - Непринужденно отвечает курьер. — Внутри записка с его личным посланием. - Затем он прощается с вежливостью. — Хорошего дня!
Она стоит около уже закрытой входной двери неподвижно, держа в руках букет цветов...
— От Кэйи. - Медленно проговаривает она.
Луна возвращается в комнату. Её взгляд останавливается на второй тумбочке, которой она не пользуется. Этот прикроватный столик в отличии от предыдущего пуст и идеально чист. На нем нет ни пылинки....
Лишь серая пустая небольшая ваза, стоящая здесь минимум год. Луна не помнит, откуда она. Но её нахождение здесь стало привычным... И впервые она нашла этой вазе применение.
Луна ставит цветы в вазу. Символично. Что-то привычное, но пустое, наконец находит себе нечто яркое и новое. Она тут же кривится с этой поэтичности.
Она открывает небольшую записку, написанную на плотном картоне, и вложенную в сам букет.
«Самой холодной девушке - самый теплый букет. Необычный выбор цветов, да? Я прозвучу ужасно глупо, но они напоминают мне тебя. И знаешь, анемоны можно трактовать по-разному. Но я уверен, что ты не начнешь сейчас искать язык цветов... Просто знай, что всё продумано до мелочей твоим безнадежным романтиком.
Надеюсь, обрадовал.
К. Альберих.»
Луна садится на кровать и берет телефон в руки. Она пишет ему лишь одно единственное сообщение.
«Зачем?»
Ответа не приходит. Наверное, он и не нужен.
***
За пару часов до этого.
В ушах застывает гул ледяного ветра. Огромные суровые хлопья снега падают с неба почти полностью закрывая видимость пространства вокруг.
Холодно. Одиноко.
Мужчина, лицо которого скрыто, стоит на пустой трассе. Он слился с этой погодой. Он стал тенью... Призраком.
Гул в его ушах усиливается. Слишком громко. Слишком злобно. Его трясет, но совсем не от холода.
Какое чувство вы считаете самым сильным? Любовь, обожествляющая всё человеческое нутро, или всепоглощающая ненависть? А что, если эти чувства соединяются в одном человеке? А что, если у него нет сил терпеть это?
Любовь, совмещенная с ненавистью становится безумием.
Около трассы глохнет машина. В такую метель опасно ездить по дорогам... Особенно таким безлюдным.
Из машины выходит девушка. Несмотря на свою тяжелую ситуацию, она смеется, разговаривая с кем-то по телефону. До мужчины доносятся обрывки её фраз.
— Да, представляешь, заглохла! - Её смех похож на звук колокольчиков. — Сейчас позвоню отцу, он приедет, поможет. Ты не волнуйся за меня, всё хорошо.
Счастливая.
Эта мысль мелькает в голове мужчины. В его руках нож. Блеск лезвия прорезает эту темную ночь.
На рукоятке ножа находится ненастоящий цветок. Хрупкий, напоминающий что-то незабытое, но очень далекое.
Он видит улыбку девушки... И что-то в нем меняется. Мужчина поднимается из своего укрытия.
Он идет ближе, и девушка замечает его.
Она испуганно сжимает телефон в руках, и медленно отходит назад.
Людям всегда страшно умирать. Как жаль, что в любой момент жизнь оборвется навсегда. Лишь одна оплошность стала для девушки роковой.
Но не пощадил. Он никогда не щадил. Он перестал считать количество своих жертв, но помнил каждый из взгляд, наполненный ужасом.
На свежий снег пролилась теплая кровь. Метель усилилась, пробирая до костей. Руки мужчины трясутся, его сердце бешено колотится, и сам он тяжело дышит. Он падает на колени перед трупом, но не для жалости, а для продолжения своего дела. С усталостью, почти механически и без прежнего трепета, он вырезает знак полумесяца на её запястье.
Некоторое время он смотрит на содеянное без каких-либо эмоций.
Но в его ушах еще звенит её крик, прозвучавший в унисон с гулом сурового ветра.