Прах забытого прошлого

Часть 1: Прощание в особняке Вандервудов

Оливия закончила собирать небольшую сумку, её движения были точными и быстрыми. Она вышла в коридор, где её ждал Тристан — уже в образе Мистера «И», его лицо скрывала тёмная маска, а поза выдавала привычную собранность и отстранённость.

«Готова?» — его голос, изменённый модулятором, прозвучал глухо.

Оливия кивнула, но её взгляд скользнул дальше по коридору. У открытой двери голубой комнаты стояли Дэмиен и Лила. Дэмиен что-то тихо говорил ей, его обычно суровая поза смягчилась, а взгляд, устремлённый на Лилу, был... нежным. Таким, каким Оливия его никогда не видела.

Лила, всё ещё бледная, но уже не такая потерянная, смотрела на него снизу вверх, и в её глазах читалось доверие и что-то ещё, трепетное и неуловимое.

Оливия почувствовала лёгкую улыбку на своих губах. Она всё поняла. Её проницательный взгляд уловил то, что, возможно, сами они ещё не осознавали до конца. Она не подала вида, лишь мягко окликнула брата.

«Дэмиен? Мы уезжаем.»

Дэмиен вздрогнул, словно разбуженный, и резко отвёл взгляд от Лилы, его лицо снова стало непроницаемым, хотя лёгкая краска осталась на скулах. «Да. Будьте осторожны. На связи.»

Оливия перевела взгляд на Лилу и улыбнулась ей по-дружески. «Поправляйся. Здесь тебе помогут.»

Затем её глаза встретились с прорезью в маске Тристана. Она улыбнулась и ему — тёплой, но немного загадочной улыбкой, полной невысказанных знаний, и направилась к выходу.

Тристан, поймав её взгляд, на мгновение замер. В её улыбке было что-то, что заставило его насторожиться. Что-то, что не вписывалось в образ напуганной девушки, ищущей защиты. Он молча кивнул Дэмиену и последовал за ней.

Часть 2: Убежище в лесу. Вечер.

Путь до загородного убежища прошёл в молчании.

Тристан вошёл в гостиную.
Оливия повернулась к нему, облокотившись о спинку дивана. Её поза была расслабленной, но взгляд — тёплым и изучающим. «А где спите вы, мистер «И»? Или вам не нужен сон? Вы ведь, кажется, всегда начеку.»

«Мои привычки не должны вас беспокоить, мисс Вандервуд. Ваша безопасность — моя единственная забота.»

«Оливия, — поправила она его, сделав шаг вперёд. — И мне кажется, вы беспокоитесь о многом. О моей безопасности. О моих чувствах. О том, чтобы сохранить свою тайну.» Она остановилась в шаге от него. «А кто беспокоится о вас?»

Тристан замер. Её близость, её прямой взгляд смущали его больше, чем любая опасность. «У меня нет потребности в чьей-либо заботе.»

«Как же одиноко должно быть тому, кто всегда в маске, — она протянула руку, как бы собираясь коснуться маски, но остановилась в сантиметре от неё. Её пальцы мягко легли ему на грудь, чувствуя напряжение мышц под тканью. — Вам не интересно, что скрывается под маской у других?»

Его дыхание под маской участилось. Он поймал её руку, но не оттолкнул, а просто задержал в своей. «Это опасно. Любопытство.»

«А я обожаю опасность, — она улыбнулась, томная, уверенная в себе кошка. — Или вы ещё не поняли?»

«Вы играете с огнём, мисс... Оливия, — его голос под модулятором звучал хриплее. — Вы не знаете, кто я.»

«А что, если мне всё равно? — она высвободила руку и на этот раз кончиками пальцев коснулась его шеи, чуть ниже края маски. Он вздрогнул. — Что, если мне интересен именно вы? Тот, кто прячется за всем этим. Со всеми вашими секретами и вашей... болью.»

Тристан отступил на шаг, его разум лихорадочно работал. Она флиртовала с ним. С Мистером «И». Не зная, что он — Тристан. Это было невыносимо... «Вы не знаете, о чём просите, — прозвучало почти как предупреждение.*

«Я прошу лишь немного искренности, — её голос стал тише. — Или вы боитесь, что под маской ничего нет?»

Он рассмеялся — короткий, жёсткий, неестественный звук. «Вы уверены в своих чувствах? В том, что вас привлекает призрак, а не человек?»

«А вы докажите, что я ошибаюсь, — парировала она, поднимая подбородок. — Или вы не смеете?»

Он замолчал, изучая её. Её решимость была обжигающей. И он, к своему ужасу, почувствовал, как его собственная маска — и физическая, и эмоциональная — даёт трещину под её натиском. Ему нужно было отступить, вернуть контроль.

«Хорошо, — его голос приобрёл низкий, опасный, соблазняющий оттенок. Игра пошла по его правилам. — Раз вы так решительно настроены... тогда я буду ждать вас. В полночь. В моей спальне.» Он сделал паузу, чтобы добить её, заставить отступить. «Придите в чём-то... соблазнительном. Раз уж вы хотите увидеть, что скрывается под маской, покажите сначала, что скрываете вы.»

Он видел, как на её лице на секунду мелькнуло удивление, но оно тут же сменилось той же уверенной, игривой улыбкой. Она не отступила.

«Как романтично, — она сделала ещё один шаг вперёд, её губы оказались в сантиметре от его маски. — Обещаю, вы не разочаруетесь. В полночь. Не заставляйте себя ждать.»

Она мягко коснулась пальцами его руки, развернулась и ушла вверх по лестнице, оставив его одного в центре комнаты с бушующими чувствами.

Тристан остался стоять, словно громом поражённый. Он был уверен, что это блеф. Что она испугается, отступит, поймёт, что зашла слишком далеко. Но она... она приняла его вызов.

Что, чёрт возьми, она задумала? — пронеслось у него в голове. Он чувствовал себя в ловушке своей же игры. Он не мог снять маску. Но и не мог не явиться на это... свидание. Его сердце бешено колотилось. От страха разоблачения? Или от предвкушения?

Оливия, поднимаясь в свою комнату, улыбалась про себя. Её план работал. Он загнан в угол. И теперь ему придётся сделать выбор — либо раскрыться, либо признаться в своём обмане. А она была почти на сто процентов уверена, что его гордость и чувства к ней не позволят ему просто не прийти.

Игра началась. И на кону было нечто большее, чем просто тайна. На кону было его сердце.

Часть 3 Полночь и признание

Полночь. Тишину в убежище нарушал лишь тихий гул климатических систем. Оливия стояла перед зеркалом в своей комнате, оценивая свое отражение. Черное кружевное белье подчеркивало каждый изгиб ее тела, делая его соблазнительным и недоступным одновременно. Короткий атласный халат, распахнутый спереди, лишь усиливал эффект, скрывая и открывая ее в одно мгновение. Легкие пряди волос падали на плечи, подводка делала глаза томными и загадочными, а блеск на губах заставляло думать , какими они могут быть на вкус. Она была воплощением соблазна, и она знала это.

Она не сомневалась, что он будет ждать. Его гордость и любопытство не позволили бы ему отступить.

Сделав глубокий вдох, она вышла из комнаты и направилась к его апартаментам. Дверь была приоткрыта, пропуская полоску мягкого света. Она вошла без стука.

Комната была такой же, как и он — минималистичной, высокотехнологичной, но с намеком на роскошь. Сам он стоял у большого панорамного окна, за которым гудел ночной лес. На нем были простые черные брюки и такая же черная рубашка с расстегнутым воротником, но маска оставалась на месте. Он не повернулся, но его плечи напряглись, выдав, что он знает о ее присутствии.

«Вы пришли, — прозвучал его голос, все еще искаженный модулятором, но в нем слышалась хрипотца.

«Я всегда держу свои обещания, — она мягко закрыла дверь и сделала несколько шагов вглубь комнаты. Ее босые ноги бесшумно ступали по прохладному полу. — В отличие от некоторых, кто прячется за масками.»

Он наконец обернулся. Его скрытый взгляд упал на нее, и она увидела, как его грудь резко вздымается под рубашкой. Он замер, словно пораженный. Маска скрывала его выражение лица, но язык тела кричал громче любых слов. Он был потрясен. И заинтригован.

«Вы... выглядите...» — он запнулся, что было для него несвойственно.

«Соблазнительно? — закончила она за него, медленно приближаясь. Она остановилась в шаге от него, закинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Это то, что вы хотели, не так ли? Увидеть, что скрывается под маской вежливой наследницы?»

Его рука непроизвольно сжалась в кулак у бедра. «Это опасно, Оливия. Я предупреждал.»

«А я обожаю опасность, — она улыбнулась, томно и вызывающе. — Или вы уже забыли?»

Она подняла руку и кончиками пальцев провела по козырьку его маски, чуть ниже прорези для глаз. Он резко выдохнул, но не отстранился.

«Почему вы так настойчиво хотите это видеть? — его голос был низким, почти шепотом. — То, что под ней? Вы можете разочароваться.»

«Или, наоборот, найти то, что всегда искала, — она перевела пальцы с маски на его щеку, ощущая напряжение его челюсти даже через ткань. — Вы боитесь, что я узнаю вас? Или боитесь, что не узнаю?»

Он поймал ее руку, его пальцы обхватили ее запястье, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать. Его прикосновение было горячим. «Вы играете в игры, в которых не знаете правил.»

«Тогда научи меня, — она сделала последний шаг, практически прижимаясь к нему. Ее тело почти касалось его. Она чувствовала исходящее от него тепло. — Покажи мне, кто правит этой игрой.»

Он зарычал — низкий, животный звук, который модулятор исказил до чего-то первобытного и угрожающего. В следующее мгновение он резко развернул ее и мягко, но решительно толкнул на кровать. Она мягко отскочила на матрас, ее халат распахнулся, открывая кружевное белье. Он навис над ней, опираясь руками по обе стороны от ее головы, его скрытое лицо было всего в сантиметрах от ее.

«Ты уверена, что готова к последствиям?» — его голос был густым, как мед, и обжигающим, как виски.

Она не моргнув глазом встретила его взгляд. Ее сердце колотилось где-то в горле, но она не отводила глаз. «А ты готов к тому, что я не отступлю?»

Он медленно, почти гипнотизирующе, провел пальцем от ее ключицы вниз, к краю бюстгальтера. Ее кожа покрылась мурашками. «Ты не представляешь, с кем играешь.»

«Тогда покажи мне, — она приподнялась на локтях, ее губы оказались опасно близко к его маске. — Или ты только говоришь?»

Ее вызов сработал. Он резко выпрямился, срывая с себя перчатки. Его руки были сильными, с длинными пальцами. Он не сводил с нее взгляда, пока его пальцы тянулись к застежке маски на затылке.

Оливия затаила дыхание. Вот оно. Сейчас.

Но его пальцы замерли. «Нет, — прошептал он. — Не так.»

Он потянулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда длинный шелковый шарф. Черный, как и все его одеяние. «Если ты хочешь тайну... то вот она. Ты получишь ее в темноте.»

Оливия почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Это был не тот сценарий, который она придумала .

«Надень повязку, — его голос не допускал возражений. Он протянул ей шарф. — И я сниму маску. Но ты не увидишь. Ты почувствуешь.»

Ее ум лихорадочно работал. Это был риск. Полная уязвимость. Но и... невероятное доверие с его стороны. Он готов был снять маску, но только если она будет полностью в его власти.

Она медленно взяла шелк. Его гладкая текстура скользила между пальцами. Она посмотрела на него, пытаясь прочитать что-то в его скрытом взгляде. Затем, не разрывая зрительного контакта, она подняла руки и завязала повязку на глазах. Мир погрузился в бархатную тьму.

Она услышала его сдавленный вздох. Потом — тихий щелчок. Звук падающей на пол маски.

Сердце ее бешено заколотилось. Он был здесь. Без маски. Тристан. Так близко.

Она почувствовала, как край кровати прогнулся под его весом. Его дыхание стало ближе, теплым и ровным. Он не касался ее.

«Ты все еще уверена?» — его настоящий голос прозвучал шепотом. Он был низким, немного хриплым, и таким знакомым, что у нее перехватило дыхание. Это был голос, который она слышала в своих мечтах.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Его пальцы коснулись ее щеки. Легко, почти невесомо. Она вздрогнула. Его прикосновение было таким же, как тогда, в саду... и совсем другим. Теперь в нем не было прежней сдержанности. Теперь в нем была жадность.

«Ты...» — он начал и замолчал, словно не в силах подобрать слова.

Его пальцы скользнули по ее шее к ключице, заставляя ее выгибаться под его прикосновением. Он исследовал ее кожу, как слепой, запоминая каждую линию, каждую кривую. Его дыхание стало тяжелее.

«Я всегда хотел это сделать, — прошептал он, и его губы коснулись ее плеча. Легко, почти несмело. — Всегда.»

Оливия издала тихий стон. Ее руки инстинктивно потянулись к нему, натыкаясь на его грудь. Она чувствовала биение его сердца — такое же бешеное, как ее собственное.

«Тристан...» — вырвалось у нее шепотом.

Он замер. Наступила секунда напряженной тишины. Он понял, что она знала. Все это время знала.

Его глаза, такие знакомые и такие чужие без привычной маски, были полны шока, боли и... страха. Настоящего, животного страха.

«Откуда?..» — он не смог договорить. Его взгляд метнулся к маске, лежавшей на полу, словно ища защиты.

Она опустилась перед ним на колени, заглядывая в его лицо. «Я узнала тебя в тот день, когда ты играл на пианино, — ее голос был нежным, как прикосновение. — В ту ночь. Я видела, как ты играл раньше, много раз. Я знала каждое движение твоих рук, каждую интонацию. И в тот день... я узнала тебя. Я просто... ничего не сказала.»

Он смотрел на нее, и его защита, все его стены, рушились прямо на глазах. Боль, которую он скрывал годами, вышла на поверхность. «Почему? — его голос сорвался. — Почему ты не сказала?»

«Потому что ждала, — она мягко коснулась его щеки, и он зажмурился, как будто ее прикосновение обжигало. — Ждала, когда ты сам доверишься мне. Когда поймешь, что мне не нужен твой титул, твое имя или твоя маска. Мне нужен только ты.»

Она увидела, как по его щеке скатилась слеза. Он не пытался ее смахнуть. «Я любил тебя с тех пор, как себя помню, — прошептал он, его голос был полон неизбывной тоски. — С того дня, когда ты впервые пришла в наш дом, маленькая и испуганная. Я поклялся защищать тебя. Даже если это означало стать для тебя призраком.»

«Ты не должен был уходить, — ее собственные глаза наполнились слезами. — Я ждала тебя каждый день. Каждый день я смотрела на ту дорогу, по которой ты уехал. И каждый день мое сердце разбивалось заново.»

Она наклонилась ближе, ее лоб коснулся его. «Я люблю тебя, Тристан Вандервуд. Не твою тень. Не твоего двойника. Тебя.»

Его дыхание перехватило. Он смотрел на нее, и в его глазах читалась целая вечность боли, одиночества и любви, которую он так тщательно скрывал.

В следующее мгновение его губы нашли ее губы в темноте.

Это был не нежный поцелуй. Это было столкновение. Года сдерживаемого желания, гнева, страха и облегчения выплеснулись в одном яростном, жадном поцелуе. Его руки вцепились в ее волосы, прижимая ее к себе, а ее руки обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе.

Он сбил ее с опоры, и они рухнули на кровать, его тело прижалось к ее, тяжелое и реальное. Повязка съехала на лоб, но она зажмурилась, не желая открывать глаза. Не сейчас. Сейчас она хотела только чувствовать.

Он рвал ее поцелуями. Ее губы, шею, ключицы. Его руки скользили по ее телу, срывая с нее халат, исследуя кружева белья, которое вдруг показалось ей ненужной преградой.

«Ты... Оливия ... — говорил он между поцелуями, — как ты смела... так рисковать...»

«Ты... скрывал... от меня...» — она отвечала ему между поцелуями, цепляясь за него.

Они боролись — не за доминантности , а за близость, стирая последние преграды между ними. Он срывал с нее одежду, а она помогала ему, ее пальцы дрожали, расстегивая пуговицы на его рубашке.

«Ты уверена?» — его вопрос повис в воздухе, полный заботы и сомнения.

В ответ она обвила его шею руками и притянула к себе, отвечая ему долгим, глубоким поцелуем. Этого было достаточно.

Когда наконец их кожа соприкоснулась, они оба замерли на мгновение, охваченные внезапной трезвостью. Он был над ней, его дыхание было горячим на ее губах. Она открыла глаза. В полумраке комнаты его черты были смутными, но это был он. Ее Тристан. Ее Мистер «И». Ее принц ночи.

Он шептал ей на ухо — слова, которые копил в себе годами. О том, как тосковал по ней. Как каждый день ее отсутствия был для него пыткой. Как ее образ согревал его в самые холодные ночи.

Ее ответы были тихими вздохами, его именем на ее губах, ее пальцами, нежно вплетенными в его волосы. Она полностью доверилась ему, отдалась этому медленному.

Он чувствовал, как ее тело начинает трепетать под его ладонями, слышал, как ее дыхание срывается. Он замедлился еще больше, продлевая ее наслаждение, желая, чтобы этот момент длился вечно.

«Я с тобой, — он прошептал, глядя прямо в ее глаза. — Я всегда буду с тобой.»

«Теперь ты мой, — прошептала она, проводя рукой по его щеке. — И я твоя. Без масок.»

Они лежали, слушая, как их сердца постепенно успокаиваются.

Он не отпускал ее, его руки продолжали нежно гладить ее спину, ее волосы. «Прости меня, — прошептал он. — За все те годы.»

«Тихо, — она прижалась щекой к его груди. — Не было твоей вины. Была только боль. А теперь... теперь есть мы.»

Он поймал ее руку и прижал к ее груди, к бешено колотящемуся сердцу. «Слишком поздно для предупреждений?»

«Слишком поздно, — она улыбнулась и потянула его к себе для нового поцелуя.

Они не спали большую часть ночи. Они говорили. Шептались. Он рассказывал ей о годах, проведенных в тени, и его слова были уже не грузом, а даром доверия. Она рассказывала ему о своем ожидании, и ее слова были бальзамом на его старые раны.

Иногда они снова любили друг друга — медленно, нежно, как будто заново открывая себя и друг друга, исцеляя прикосновениями каждую старую рану.

А когда за окном посветлело, они наконец уснули, сплетенные воедино — два одиноких сердца, нашедших, наконец, свое пристанище.
Игры были окончены. И где-то на полу лежала маска, которая больше не была нужна. Без масок. Без лжи. Только доверие и тихая, всепобеждающая нежность.