Глава 28
— Мама, нет! — Я начинала задыхаться. — Пожалуйста, нет! Зачем ты это сделала? Зачем?!
Я медленно опустилась с ней на пол и положила к себе на колени. Взяла маму за руку и умоляла не закрывать глаза. Слезы душили меня. Только не ты! Прошу, только не ты! Эта пуля предназначалась мне! Я должна была под нее попасть! Мамочка... Это какое-то безумие. Мне так было больно, будто прямо сейчас от меня оторвали часть тела. Я чувствовала такую ярость, злобу и желание убить Катрину, что дикая боль пронзила все тело. Внутри все горело.
— Агент ранен! — Я подняла голову. Папа уже бежал к нам и упал рядом со мной и мамой. — Повторяю, агент ранен, срочно медиков сюда!
— Моя малышка... — Мама закашляла. — Ты самое лучшее, что случалось со мной в жизни. — Она повернулась к отцу и коснулась окровавленной рукой его щеки. — Позаботься о ней. Слышишь меня? Не оставляй ее!
— С тобой все будет хорошо, медики уже в пути, милая! — Папа смахнул слезы. — Где эти чертовы медики?
— Пап. — Я захлебывалась от слез. — Обещай, что она выживет! Пообещай мне!
— Фредди. — Мама уже не могла говорить в полный голос, поэтому просто хрипела. — Фредди, я люблю тебя...
— Молчи, тебе нужны силы, просто сжимай мой руку. — Папа схватил ее за руку. — Смотри на меня, не закрывай глаза! Смотри на меня, Ева! — Папа истерично затряс ее.
— Холодно... — Мама закатывала глаза, но всякий раз открывала их. — Почему так холодно?
Через несколько секунд мама издала тяжелый и хриплый выдох, ее рука больше не сжимала мою, глаза потускнели. Нет... Этого не может быть! Так не должно было случится! Это все сон. Это все страшный сон, от которого я сейчас проснусь, и все будет как раньше!
— Сделай что-нибудь! — Я посмотрела на папу и закричала что есть сил. — Сделай, черт возьми, что-нибудь!
Я била папу в грудь и кричала. Истерика накрыла меня, я уже не понимала ничего. Не видела никого вокруг себя. Будто весь мир потух. Будто я вмиг ослепла и видела пред собой лишь кромешную темноту. Папа зажал мои руки в своих и прижал к себе, а между нами лежала мама.
Ненависть, злость, обида и желание разорвать Катрину на части росла в геометрической прогрессии. Я вырвала руки из хватки отца, аккуратно опустила голову мамы на пол и резко встала.
— Где она? — Я обернулась к папе. Перед глазами плыло.
— Арестована... — Папа сидел на полу и держал голову мамы, поглаживая по волосам. Он качался из стороны в сторону, будто убаюкивал ее.
Я сделала несколько шагов вперед по коридору, чтобы найти Катрину, но в глазах резко помутнело. Последнее, что я помню, это крики Джека о помощи, а после я упала на пол и погрузилась во тьму...
***
— Мама? — Я открыла глаза. Все было каким-то мутным и расплывчатым. Но ее образ я видела отчетливо.
— Все хорошо, детка, я рядом. — Мама так широко улыбнулась, что стало так спокойно. — Ты должна жить, слышишь?
— Не оставляй меня...
Что-то постоянно пищало рядом со мной. Писк был настолько противный, что хотелось раз и навсегда избавиться от источника этого звука. Я пыталась зажать уши, но что-то постоянно мне мешало. Кто-то кричал. Непрерывно кричал. Пожалуйста, замолчите! Голова болит... Когда я огляделась, мне показалось, что я в машине скорой помощи. Или нет?
Я пыталась рукой найти маму, но ее образ рассеивался, словно дымка. Что-то держало мне руки, я не могла ими пошевелить. После опять услышала какой-то писк и снова провалилась в пустоту и мрак...
***
Я проснулась от яркого и гадкого солнечного света. Фу... Слишком ярко... Нужно отругать Джека прямо сейчас, что он так и не научился закрывать ночные занавески. Что-то опять запищало над моим ухом. До чего же отвратительный звук...
Нормальное и адекватное сознание постепенно возвращалось ко мне. Я, с трудом открыв глаза, осмотрелась. И не сразу поняла, где нахожусь. Я что, в больнице? Что произошло? Писк приборов действовал мне на нервы.
Я вырвала все датчики, что были прикреплены на мне, и встала с кровати. Жгучая боль тут же пронзила всю грудь. Аж в глазах потемнело — настолько было больно. Никогда не думала, что узнаю, что это такое, но из глаз посыпались искры. Я присела на край кровати, чтобы немного прийти в себя. Опустила глаза и увидела, что вся грудная клетка перевязана. Что же произошло? Где мама?
События, которые произошли ранее, как вихрь, ворвались в мои мысли. Виндзорский замок, подвал, мертвая Вики... Первый укол в сердце. Это все не сон. Она мертва. Джек застрелил ее, защищая меня и Алекс. Хьюз и его попытки убить на всех вирусом. И мама...
А вот и второй укол в сердце. Я помнила, что что-то случилось, но как только я начинала концентрироваться на маме, я смутно видела картинки, как она лежит на полу. Четко всплывал лишь ее образ в скорой. Значит, что она жива? Значит, все хорошо?
Спустя какое-то время я встала снова и медленными шагами направилась к выходу из палаты. В коридоре было пусто. Казалось, все вымерли. Но у палаты сидел незнакомый мужчина.
— Мисс? — Мужчина в строгом костюме тут же подпрыгнул со стула. — Сэр, она пришла в себя. — Он говорил с кем-то по рации.
— Кто вы? — Я схватилась за косяк у двери. Голова слегка кружилась. — Позовите Кортезов, пожалуйста.
— Кто вам разрешил встать? — За спиной я услышала строгий женский голос. Слегка обернувшись, я увидела женщину в халата врача. — Быстро в постель!
Женщина подбежала ко мне и закинула мою руку через шею, чтобы помочь дойти обратно до кровати. Почему мне так плохо? Ноги были словно ватные и абсолютно не слушались меня. А еще дико хотелось пить.
Присев на кровать, я поблагодарила врача. Она помогла мне лечь обратно. Снова подключив меня к приборам, врач смотрела то на экраны, то в свой планшет. Через пару секунд она сказала, что рядом со мной есть кнопка вызова врача, и вышла из палаты. За дверью я смутно слышала, как она кричит на кого-то.
— Слава богу! — Папа залетел в помещение и присел рядом со мной, поцеловав меня в лоб. — Я так волновался за тебя!
Джек стоял в проходе, не решаясь войти. Оба они были совсем не бодры: во взгляде читались печаль и усталость. Глаза были красные и потухшие.
— А где мама? — Я посмотрела на отца, а потом на Джека. Но они молчали. — Где моя мама? — Я отчеканила каждое слово.
Приборы запищали быстрее. В палату вошла врач и начала осматривать меня. Спустя пару секунд она вколола что-то в мою капельницу.
— Что вы мне дали? — Я пыталась отмахнуться от нее. — Пап? Почему вы все молчите?
— Ты не помнишь, что случилось? — Папа громко сглотнул.
— Я... — Глаза забегали палате. — Мама развернула меня и был выстрел... — Ну, давай же! Вспоминай! — Но я видела ее в скорой! Она сидела рядом со мной...
— Дочка... — Папа опустил глаза. — Мама не выжила...
— Нет... — Глаза защипали, а через мгновение потекли слезы. — Ты все врешь! — Я ударила ладонью по плечу отца. — Врешь! Дурацкая шутка!
В груди я почувствовала боль. Боль, казалось, уничтожала меня изнутри. Будто все органы по очереди отказывали. Это все неправда. Она не могла меня бросить! Не могла!
Веки тяжелели. Несмотря на желание выяснить правду, я хотела спать. Через несколько секунд я отключилась.
***
Проснувшись, я истерично огляделась. За окном были лучи вечернего солнца. Я так хотела верить, что это всего лишь сон, но, осознав, что я все в той же палате, поняла, что это вовсе не сон. Мама...
До меня дошло, что ее больше нет. Никто больше не посмотрит на суровым взглядом, если я провинилась. Никто больше не даст мне дельного девчачьего совета...
Пустота внутри меня распространялась с такой скоростью, что казалось, будто она вытесняет все положительные эмоции и чувства, которые я когда-либо испытывала. Чернота заполняла сердце и душу.
— Детка... — Из моих размышлений меня вывел голос Джека. — Ты как? — Он несмело присел на самый краешек кровати.
— Не знаю... — Я взяла его за руку и едва дернула на себя. Он понял, что я хочу, и придвинулся ближе. — Где папа?
— Он где-то там. — Джек указал на дверь. — Медсестра силой заставила его пойти в ординаторскую и поспать там. Позвать его?
— Нет-нет. — Я мотнула головой. — Что со мной случилось?
— Ты была ранена... — Джек коснулся губами руки.
— Но как? — Я не могла понять. — Выстрел же был один?
— Один. — Он опустил глаза. — Ты... Эта пуля прошла Еву насквозь и попала в тебя, застряв в правом легком.
Я закусила губу и молча заплакала, уткнувшись ему в грудь. Джек крепче обнял меня, поглаживая по волосам. Он дал возможность выплакать все, что накопилось. Мне казалось, если сейчас проплачусь, то избавлюсь от чувства пустоты. Но истерика усиливалась. С каждым моим всхлипом черная дыра, наоборот, становилась только больше.
Не знаю, сколько прошло времени, но я начала успокаиваться. В голове закралась мысль, что мама была бы совсем недовольна моими слезами. Я не должна быть слабой.
— Ты в порядке? — В дверном проеме стоял папа, облокотившись о косяк.
— Да, если можно так сказать. — Я чуть отодвинулась от Джека. — Я хочу ее видеть.
— Но... — Глаза отца расширились, и он подошел к кровати.
— Я хочу ее видеть. Сейчас.
Папа понял, что спорить бесполезно. Он вышел из палаты и вернулся через несколько минут со словами, что врач разрешил мне встать. Папа и Джек помогли подняться и весь путь до морга придерживали под руки.
Перед входом в морг папа накинул на меня пиджак. Я колебалась всего секунду, а после толкнула дверь. Мужчина, что стоял у стола, указал рукой на соседний стол. На столе лежало тело, накрытое простыней.
Я сглотнула и подошла ближе. Коснувшись пальцами ткани, я вздрогнула. Готова ли я прямо сейчас? А что, если я не выдержу? А что, если?.. Нет, я должна. Должна посмотреть на нее. Иначе я никогда не смирюсь...
Я кивнула патологоанатому, что он может открыть. Мужчина поднял покрывало. Я на мгновение прикрыла глаза, но все же заставила себя открыть их.
При виде тела мамы я почувствовала, что слезы снова собираются, но, взявшись за переносицу, остановила их. Нельзя. Нельзя плакать. Не сейчас. Иначе отец уведет меня и больше не разрешит сюда прийти. Выдохнув, я снова посмотрела на нее. Белое тело почти сливалось с цветом полотна, которым она была накрыта. Но мне казалось, что она просто спит и вот-вот проснется. Я взяла ее за руку и провела пальцами по маминой ладони.
Холодные... Очень холодные руки. Да и все тело было словно ледышка. Отпустив руку, я провела по ее волосам. Странно, всегда чистые волосы мамы сейчас были настолько сальными, что на подушечках пальцев сразу ощущалось жирное вещество.
— Она такая красивая... — Нагнулась и поцеловала ее в щеку.
Раньше я не могла понять, как люди могут целовать труп. Но когда это твой близкий человек... Это становится совсем неважным. Все становится неважным.
— Я обещаю тебе, — прошептала я, нагнувшись к ней. — Обещаю, что всегда буду сильной и позабочусь о папе.
Поцеловав маму в лоб, я отошла на шаг от стола, давая понять сотруднику морга, что можно накрывать. Кивнув отцу, что я готова идти, еще раз взглянула на накрытое тело мамы и направилась к выходу. Всю дорогу до палаты я беззвучно плакала, только тихие всхлипы выдавали меня.
Джек и папа проводили меня обратно до палаты. Почему-то хотелось есть. Хотелось горячего куриного супа. Сказав Джеку, чтобы он принес еду, я легла на кровать.
— Пап. — Я посмотрела на него. — Что будет дальше?
— Фишер задержана, — процедил папа. При упоминании Катрины я сжала кулаки с такой силой, что ногти оставили следы на ладони.
Папа рассказал, что после задержания Фишер так испугалась, что сможет понести высшее наказание — смертную казнь — за измену[1], что незамедлительно выдала все.
Рассказала, что вирус поражает лишь тех, у кого проблемы с легкими — астматиков, переболевших пневмонией, разными формами туберкулеза, а еще курильщиков. Вирус поражает с такой скоростью, что вызывает туберкулез в самой агрессивной форме. Организм не успевает справиться, и клетки начинают убивать себя сами. Болтон считал, что люди с подобными заболеванием слишком слабы. Он считал, что естественный отбор должен сам уничтожать таких людей, поэтому он просто помогал планете.
— Bastardo enfermo[2]. — Я презрительно сморщила нос. — Его нашли?
— Его не было в замке, но Катрина выдала все их планы и места убежищ. — Папа заправил прядь моих волос за ухо. — Несколько команд уже отправились на его поиски.
— И ты так просто отдал его арест кому-то другому? — Я вскинула бровь. Не похоже на отца.
— Малышка. — Папа ухмыльнулся. — Есть дела поважнее, чем он. Тем более я боялся, что сразу убью его за то, что...
Я закусила губу. Дура. Нашла, что спрашивать...
Что еще удалось выяснить: Виндзорский замок был всего лишь репетицией. Настоящая и более масштабная угроза была запланировала на второй день рождения королевы в июне. И это просто ужасно. В этот день практически вся Англия собирается в Лондоне. Столько людей могло умереть...
— Я рада, что это закончилось. Наконец-то...
— Жаль, что не обошлось без жертв. — Папа грустно опустил глаза на телефон. — Прости, милая, мне надо ехать в штаб. Болтона привезли.
— Конечно, иди. — Я кивнула. — Люблю тебя. И будь осторожен.
Папа поцеловал меня в щеку и вышел из палаты. Через пару минут зашел Джек. Но не успела я насладиться горячим супом, как в палату вломились ребята. Роберт с Амелией и Томас с Алекс. Все, кроме Алекс, вошли и окружили меня. Каждый из них принес мне соболезнования по случаю смерти мамы. Плакать вовсе не хотелось... Поэтому я быстро перевела все внимание на Алекс.
— Почему ты не заходишь? — Я чуть наклонила голову, чтобы я могла видеть ее.
— Я... — Алекс опустила голову. — Я не знаю, имею ли я право права находиться здесь.
— Войди, пожалуйста. — Я приподнялась на кровати, а Джек поправил подушку за спиной. — Я не могу разговаривать громко, мне больно.
Алекс замялась, но сделала несколько несмелых шагов к постели. Честно говоря, в глубине души я злилась на нее. Злилась за то, что это сделала ее мать. Но головой я понимала, что Алекс винить мне не за что. Все, что было между нами — это провокации ее матери. Пора отпустить прошлые обиды...
— Прости меня. — Алекс присела на место Томаса. — Я не... Мне очень жаль, что...
— Ты не виновата, что Катрина — плохой человек. — Я коснулась ладонью ее руки. — Я смогу простить все, что произошло за все годы, если ты пообещаешь мне, что не повторишь судьбу матери.
Алекс не скрывала удивления. Она явно не ожидала, что я могу сказать такое. Я чуть привстала, чтобы обнять ее, но она меня опередила и, практически врезалась в меня. Свежий шрам заныл.
— Ауч. — Я скривилась. Обезболивающие действовали, но все равно было больно.
— Извини. — Она отстранилась от меня.
Ребята еще пробыли около получаса, пока их с боем не выгнала медсестра. Джека тоже отправили домой. Я настояла на его уходе. Ему нужно выспаться. Как только все ушли, я почти сразу уснула.
***
Прошло несколько дней. Я с истерикой выпросила, чтобы меня выписали. Я не могла пропустить похороны мамы. Я должна. Должна проводить ее. Джек принес мне в палату черное платье, чтобы я смогла переодеться. Он помог избавиться от больничной одежды и надеть платье. Плечо и грудная клетка ужасно болели.
Смесь пустоты, тревоги и какого-то отчаяния насыщались дождем за окном. Так, нельзя раскисать. Маме бы это не понравилось...
Похороны прошли со всеми почестями. На кладбище маму провожала вся разведка. Даже королева присутствовала. Всем было плевать на дождь. Будто и погода оплакивала маму вместе с нами. Весь путь гроб сопровождался королевской гвардией. А после прогремело три выстрела в небо из каждого оружия гвардии.[3]
Было столько людей, но я не замечала никого. Я вцепилась в руку отца и стояла весь процесс рядом с ним и не отпускала ее. Только сейчас я осознала, что мы остались вдвоем. Что мама больше никогда не вернется. Да, у меня есть друзья, которые не оставят меня и всегда поддержат, но чувство осиротелости глубоко поселилось во мне.
Несмотря на то, что я сама умоляла взять меня на похороны, все же этот день для меня прошел как в тумане. Помнила все обрывками и вспышками...
Стало стыдно. Сама напросилась и сама же не смогла сосредоточиться...
— Покойся с миром, мама. — Я положила красную розу на гроб и отошла.
Каждый присутствующий считал своим долгом попрощаться лично. Мама была одним из самых выдающихся агентов. Ее уважали, ценили, любили и даже побаивались. Любое ее дело завершалось победой над преступностью. Любой мог позавидовать ее выносливости, инстинктам и умению выходить из ситуаций самым нестандартным образом.
— Я всегда буду любить тебя. — Я стояла рядом с отцом, смотря на могилу.
— Нам пора, дорогая. — Папа поцеловал меня в макушку.
— Да...
Мы вышли к воротам кладбища, где нас ждали наши близкие. Безграничное спасибо им всем, кто поддержал и не оставил нас. Если бы не их помощь и поддержка, даже не знаю, как бы мы с папой перенесли потерю.
После похорон мы все отправились в самый крупный и известный русский ресторан в Лондоне. Мама всегда говорила, что не хотела бы, чтобы мы горевали о ее смерти, а проводили ее в так называемый последний путь в русском ресторане.
Клейтон категорически запретил приближаться отцу и мне к организации похорон и взял все обязательства на себя. А еще наотрез отказался видеть отца на работе ближайший месяц...
***
Прошло два с половиной месяца. Мы с папой смогли прийти в себя и не оплакивать маму слишком долго. Только все это время скандалили над одним вопросом:
— Папа! — Я стукнула кулаком по столу. — Я тебе повторяю в тысячный раз, я не брошу учебу! Я хочу стать агентом!
— Но мама!..
— Что «мама»? — Я всплеснула руками. — Погибла? На службе? Я все это знаю! Но ты думаешь, мама хотела бы этого?
— Ана... — Он закатил глаза.
— Почему тогда ты не отказался от повышения? Почему я тебя вообще не заставляю бросить работу? М-м-м? — Я скрестила руки на груди. — Потому что это твоя жизнь! Ты живешь этим!
— Ты несносна! — Папа махнул рукой, соглашаясь, что переубедить меня не выйдет, и вышел из гостиной.
— Можно я уже пойду собираться? — Я облокотилась о косяк в прихожей. — У ребят сегодня выпускной! Джек с минуты на минуту должен заехать, а я не собрана!
— Будь осторожна, ладно? — Он наклонил голову, как бы показывая, что не отстанет от меня, пока я не дам обещание.
— Как скажешь!
Я поцеловала папу в щеку и побежала в свою комнату одеваться. К слову, Амелия заставила меня готовиться к выпускному еще с начала весны. Пусть мы всего лишь первокурсники, но Амелия твердила, что мы должны выглядеть лучше выпускников.
Я могу спорить с Амелией о чем угодно, но не об этом. Честно говоря, я просто спихнула на нее это дело. Но она даже не возражала, просто таскала меня по магазинам в поисках идеального образа.
Приводя волосы в порядок, я поймала себя на мысли, что мама бы посоветовала подвести глаза. Что же, так и сделаем...
— Ты очень красивая. — Голос раздался у входа комнаты.
— Господи! — Я даже подпрыгнула на стуле. — Джек, ты напугал меня до чертиков! Как ты вошел?
— Извини. — Он улыбнулся и подошел ближе. — Ты не откликалась, и дверь была открыта.
— Папа, значит, забыл закрыть.
Через пару минут я была готова. Вот чего не отнять у Амелии, так это вкуса и стиля. Платье было роскошным, но в то же время и простым. Белое легкое платье совсем не стесняло движения, а открытые плечи и длинные рукава добавляли образу некую загадочность и воздушность. Надев босоножки, я покрутилась у зеркала. Ну красота же!
— Коротышка! — Джек залился звонким смехом. — Какие же нужны тебе туфли, чтобы ты хотя бы могла в глаза мне смотреть нормально.
— Еще одно слово, Джек Старк, и ты на выпускном своем окажешься немым! — Я кинула в него подушку. — Ясно тебе? — К слову, я действительно на этих босоножках едва доставала лбом до губ Джека. — Какая уродилась. — И недовольно сморщилась, надув губы.
— Я шучу. — Он встал с кровати и подошел со спины. — Ты прекрасна и без каблуков. Идем?
Я кивнула. Мы заехали за Робертом. А после за Амелией. Однако я поняла, что поездочка не будет спокойной: Робер ныл всю дорогу, что мы опаздываем:
— А еще пропустим официальную часть! — продолжал Роберт. — Кроуфорд наверняка подготовил пламенную речь!
— Если ты сейчас же не перестанешь причитать, то вылетишь отсюда прямо на скорости! — спокойно сказала Амелия, копаясь в телефоне. — Тебе все понятно? — Она так мило улыбнулась, что даже я предпочла помолчать.
Жестоко, но действенно: Роберт замолчал в ту же секунду. А через секунду все рассмеялись .
К слову, официальная часть вечера по случаю выпуска пятого курса секретного подразделения «Улей» удалась на славу. Кроуфорд, как и всегда, толкнул супердлинную речь, но такую пламенную, душевную и даже в какой-то степени прочувствованную. Все без исключения получили места именно там, куда хотели попасть с самого первого дня учебы.
К слову, Джеку в тот ужасный день как раз звонил начальник отдела контрразведки и пригласил на работу. Роберту было спокойнее всех: свою работу он получил еще на день рождения. А вот Томас решил, что служба внутренней безопасности не для него, и решил начать карьеру в разведке в отделе военной полиции. По рассказам Алекс, Дональд вопил как полоумный.
Сидя в зале и слушая Кроуфорда, я загрустила. Я поняла, что когда буду выпускаться, мама не посмотрит из зала и не будет аплодировать мне громче всех. Незаметно от всех я смахнула слезу и настроила себя на положительный лад. Как бы мне ни было тяжело, пусто и одиноко без нее, я точно знала, что у меня есть люди, с которыми мне не придется грустить и чувствовать себя брошенной.
— Ну, что? — Джек закинул мне руку на плечо. — Официальная часть окончена, можно быстрее валить в любимое место «Улья»?
— Давно пора. — Роб выдохнул с облегчением и стал собирать нас из зала.
Роберт бывает таким забавным: буквально пару часов назад негодовал, что не успеет послушать Кроуфорда, а сейчас уже бежит отсюда в первых рядах.
В этом году пятый курс решил, что никакой ресторан, бар или клуб им не нужен. Они хотят провести последнюю ночь в стенах родной Академии. Все веселились, смеялись, танцевали. Даже некоторые успели всплакнуть, вспоминая прошедшие годы обучения. Но был и грустный момент: с курса Джека, Роба и Томаса до выпуска дошли всего лишь десять человек.
Но вот заиграла медленная музыка, и почти все разбились на пары для танца, совершено забыв о том, что несколько минут назад переживали за своих выбывших однокурсников.
— Ты рад? — Я взглянула на Джека, пока он вел меня в танце. — Рад, что все закончилось?
— Разумеется. — Джек улыбнулся. — Начнется новый этап в жизни, не менее насыщенный и интересный. — Он чуть ближе придвинул мня к себе. — А еще я рад, что встретил тебя на своем пути. Ты перевернула всю мою жизнь с ног на голову.
— Если бы не я, так бы и остался неотесанным мужланом. — Я наклонила голову и показала ему кончик языка.
— Это я-то? — Джек неподдельно удивился, но улыбался во все зубы. — Себя вспомни! Вела себя как дикарка из джунглей!
— Ах так? — Я легонько стукнула его по плечу.
— Вот! — Он вскинул бровь. — О чем я и говорил.
Джек прижал меня к себе еще крепче и поцеловал. Мы столько раз целовались, но этот поцелуй, он какой-то совершенно новый... Чувственный, ласковый, полный нежности... Оторвавшись от Джека, я с удивлением посмотрела на него.
— Я люблю тебя! — прошептал Джек, нагнувшись к уху. — Я. Тебя. Люблю.
Я вспыхнула. Кажется, мои щеки налились румянцем: я чувствовала, как все лицо горит, словно в огне. Никогда не думала, что эти три слова могут так ласкать слух. Внутри стало так тепло и уютно, словно я приобрела новую часть своей души.
— Я тоже тебя люблю, Джек Старк...
Эпилог
Наступил сентябрь. Лето пролетело так незаметно, что я даже не успела отдохнуть. Впрочем, как и все мои друзья. Роберт, Томас и Джек постоянно пропадали в разведке, то и дело оставляя нас одних. Но ни одна из нас не смела обижаться: каждая понимала, как это для них важно. Собственно, как и для нас это будет важным через четыре года.
Но все же мы смогли урвать недельку из плотного графика и уехать все вместе на каникулы в Испанию. Несмотря на сложные и натянутые отношения между папой и всей испанской родней, меня с Робом (и наших друзей) приняли с распростертыми объятьями.
Жаркая Валенсия подарила нам теплое море, прекрасные прогулки по вечернему городу, а еще массу теплых воспоминаний, которые мы будем еще не раз обсуждать и вспоминать.
Но пора возвращаться в реальность...
— Ты притащила сюда все, что скупила в Валенсии? — Джек с легким укором посмотрел на меня, доставая несчетное количество чемоданов. — Дружба с Амелией доведет тебя до того, что...
— Э-э-эй! — Амелия кинула в него на трубочку из-под коктейля. — Я все слышу!
— Ну, а что? — Роберт развел руками. — Я с ним согласен! На кой черт вам столько шмоток?
Я закатила глаза и рассмеялась. Да уж, мужчинам никогда не понять маленьких женских радостей. Несмотря на то, что я так не люблю магазины, шопинг в Испании был особенным. Парни помогли дотащить наши вещи в комнату. Кстати, с Алекс отношения выстраивались как нельзя лучше: мы так подружились, что сейчас тяжело даже представить, что когда-то мы были лютыми врагами. Определенно, Томас влияет на нее очень и очень хорошо. Да и Амелия помогает нам. Если мы вдруг начинаем о чем-то спорить, то она сразу же разряжает обстановку и переключает наше внимание на что-то другое. За что ей огромное спасибо.
Парни остались послушать Кроуфорда. Все-таки наш директор умеет красиво говорить. В глазах первокурсников, в особенности из «Улья», теплилась надежда на лучшее будущее. Знали бы вы какие тут страсти могут кипеть...
— Так, мне пора. — Джек отвлекся на телефон.
— Уже? — Я театрально надула губы. — Я думала, мы сегодня все вместе отпразднуем начало нашего нового учебного года!
— Золотко. — Джек закатил глаза и приобнял меня. — К сожалению, не я выбираю дни, когда плохие парни выходят на улицу.
— Ну ладно. — Я шумно выдохнула и прижалась к нему. — Позвонишь, как освободишься?
— Конечно! — Джек поцеловал меня в макушку.
— Пока, мой агент.
— До встречи, моя студенточка.
Мне ничего не оставалось, как смотреть в спину Джека и надеяться, что сегодня он вернется. Ну, а мне пора продолжать вершить свою судьбу и историю здесь, в Академии
[1]. В Англии нет смертной казни. Это лишь вымысел автора.
[2]. Больной ублюдок.
[3]. Присутствие королевы и гвардии на похоронах — вымысел автора.