5 День
К моему счастью, сегодня в школе был выходной день, но, и одновременно, к несчастью, выходной у моего отца. После вчерашнего я больше с ним не виделась и боялась лишний раз пересечься. В таком маленьком доме - это было очень тяжёло. Приходилось украдкой спускаться вниз, чтобы что-то поесть или пойти в туалет. Я не знаю, что именно сейчас меня пугало: гнетущая тишина, от которой не знаешь, что ожидать или нескончаемые крики. Мне до сих пор страшно. Но не так как вчера.
Ведь вчера, когда я переступила порог дома меня ожидало наказание.
Открыв дверь, я увидела отца сидящего за диваном, монотонно переключающего каналы на телевизоре, в котором было немного больше каналов, чем в, том, что стоял в моей комнате. В надежде, остаться незамеченной, я тихо на носочках пыталась пройти в свою комнату, но все было тщетно. Отец не просто так остался здесь. В ожидании моего возвращения он готовил что-то очень страшное.
- Остановись, - тихо, но грубо приказал отец.
Я смиренно выполнила его просьбу, и встала чуть поодаль. Возникло достаточно долгое молчание, однако полной тишины почувствовать было невозможно, так как на фоне шла какая-то передача с приглашёнными медийными личностями. Отец выключил телевизор и пристальным взглядом посмотрел на меня. Обычно он сразу начинал говорить, но в этот раз, его поведение отличалось. Хотя взгляд по-прежнему, выражал лишь гнев и злобу. Понимая, что первая я заговорить не смогу, он медленно выделяя каждое слово заговорил.
- Где ты была?
- Я, - начала я, но пожалела о том, что заговорила. - Я зашла к подруге.
Последнюю фразу было еле слышно, но это произошло не по моей воли. Мой голос резко осип, а в горле стоял ком, от которого избавится просто так было невозможно.
- Сколько раз повторять! Говори нормально.
- Я была у подруги, - дрожащим голосом ответила я.
- Что?! - отец не выдержал, встал с дивана и начал эмоционально жестикулировать. - Получается, мне звонят из школы. Говорят, что ты прогуливаешь уроки. А теперь я знаю почему! Шляешься где не попадя! Думаешь уже взрослая! Чего молчишь?! Сказать нечего. Как сбежать с уроков, то ты взрослая, а когда нужно нормально говорить, то ты беспомощна.
- Всё не так. Я плохо себя чувствовала, - осмелилась сказать вслух, но взгляд так и не подняла.
- Плохо себя чувствовала. А ты спрашивала кто хорошо себя чувствует? Тебе грех жаловаться, знаешь ли? Чем ты недовольна, а? Говори! Говори, я сказал!
Отец начал толкать меня в локоть. Мне не было больно, но неприятные ощущения эти действия вызывали. Но я не хотела показывать вида, мои настоящие эмоции далеки от положительных, поэтому сжав зубы, терпела.
- Я пахаю на работе, прихожу домой, чтобы отдохнуть, и вместо этого выслушиваю от тупой училки нотации и упрёки. Когда ты прекратишь быть проблемой! Ты ходячая проблема, ты хоть это можешь понять?! Или мне на пальцах нужно объяснить?!
- Я... Сегодня... Сегодня мне пришлось уйти пораньше. Мне очень жаль, отец.
- Жаль ей! Лицемерка! - он ударил меня по лицу и злобно оскалил зубы. - К подружке бежала! Не припомню я у тебя друзей. Наверное, на тусовке была или чем похуже занималась!
Моя щека горела словно от ожога, и боль усиливалась от обиды и отчаяния. Я не знала как оправдываться, ведь каждое моё слово, будет обращено против меня. Отец не заступиться за меня, а об обычном понимании и речи быть не может. Я была беспомощна. С каждым словом и ударом, меня словно вдавливали в землю и, я не могла понять, чьи унижения и оскорбления были хуже: от отца или одноклассников. Если бы в этот момент наступил конец свет, начался бы пожар или напали бы грабители, то я испытала бы радость. И не потому что я странная или хотела получить адреналин, а все потому что в этот миг бы все закончилось. Надолго или нет, я понять не могла. Но по крайней мере, что-то бы изменилось.
- Слушай меня, когда я говорю. Неблагодарная тварь! - в этот раз удар был намного сильнее. Настолько, что я не смогла устоять на ногах и свалилась на пол. - Че развалилась! Вставай! Запомни: если ещё раз я услышу хотя бы какую-то мелочь из уст твоей училки про твои пропуски, прогулы и тому подобное. Клянусь Богом, я тебя прикончу.
Отец не имел права произносить слово клятва и упоминать Бога. Если такая жалкая как я, не имеющая представления о его существовании, не должна произносить его имя, то такой человек как отец тем более не мог сказать что-то о Боге. Даже если я не верю в него, мне неприятно то, что он говорит о Боге. Тем более клятва была направлена на зло, а не на добро. В данный момент, он был воплощением самого дьявола, казалась, что он спустился из преисподней и пришёл меня покарать за мои грехи. Если бы я не знала как он выглядел раньше, и кто-то решил показать мне его старое фото, я бы ни за что не поверила, что это один и тот же человек. Он изменился, но не в лучшую сторону. Сейчас он выглядел ужасно: мутные глаза, вздувшиеся вены на шее, неприятная щетина, которая иногда превращается в редкую бороду, отчего он становится похожим на чудовище, выпирающий живот, который раньше не был заметен. В нем все были омерзительно.
Я не могла произнести ни слова, губы лишь дрожали, а звука не было слышно. От страха и боли меня чуть не вывернуло, но держалась. От этого мне станет ещё хуже, поэтому мне пришлось сдерживать приступ тошноты и отвращения.
- Проваливай в комнату, и чтобы сегодня я тебя не видел! - он с грохотом уселся на диван и включил телевизор.
Я с трудом поднялась с пола, сняла верхнюю одежду и убежала в свою комнату. Вчера я плакала очень тихо, да так, что чуть не захлебнулась в собственных слезах. Но сегодня, я не плакала. Лишь боялась внезапной вспышки гнева, исходящий от отца.
Боль в руке подавляла душевную, поэтому пережить эмоции было немного легче. Во время падения, я ударила руку об диван. Не похоже на перелом, но появившийся синяк говорил о том, что удар оказался не таким уж и безобидным. Отец не впервые поднимает на меня руку, и не знаю, к моему счастью, или своему, но он делает это осторожно, в тех, местах, где незаметно, и если уж ударяет по лицу, то не с той силой, с которой может ударить в незаметные для других людей места. Я слышала, что показав побои можно лишить отца родительских прав, но тогда я останусь сиротой. Но беда не только в этом. Отец не ведёт себя так при других людях, он найдёт любое оправдание, но не допустит повреждения своей вины и понесение тяжкого наказания. Бабушка по папиной линии находится сейчас в психиатрической больнице. Она не сможет забрать меня к себе. А дедушка давным давно умер. Родители мамы умерли ещё когда она была подростком, поэтому тут и говорить не приходится.
Говорят, что мы должны любить тех, кто нас воспитывает. Мы не должны относится плохо к своим родителям, но я не согласна с этим. Образ отца давно исчез из моей памяти, и по сей день в квартире мелькает лишь его оболочка, пустая и безжизненная. Она лишь может направлять свой гнев на меня. Я вызываю у отца только негативные эмоции. И к несчастью, не только отец входит в этот список. Каждый день я убеждаюсь в том, что я источник ненависти и гнева. Встретив или посмотрев на меня люди либо применяют физическое насилие, либо психологическое, а иногда и то, и другое. Неужели увидев меня, люди могут только ненавидеть меня? Но ведь Эйприл не такая. Получается она не такая как остальные? Она лучше? Или же она сошла с ума и все, что она делает, для нормальных людей - это покажется немыслимо. Кто странный? Большинство людей или одна девочка, которая на год старше меня? Раньше я не задавалась бы подобными вопросами, но сейчас вынуждена думать о них.
Мне всегда было интересно: мы выбираем свою судьбу или наша биография расписана в мельчайших деталях и подробностях. Даже на мысли и фразы, которые мы говорим расписаны словно сценаристом для фильма. Вот только жанр у каждого свой. В моем случае моя жизнь состоит из жанра психология, триллер, а порой и ужасов. Вот только вместо страшных монстров, выскакивающих из-за угла, в сценарии у меня есть люди. Монстры в отличие людей. Они нацепили людские маски и проявляют свою сущность монстра лишь в общении со мной. Эти монстры вокруг меня и нет от них спасения. Единственный способ - это сбежать. Но куда и как? Это путь в никуда, и, к несчастью, я лишь вынуждена думать только о том, что нет никакого сценариста, нет никаких жанров фильмов и судьба не написана заранее. Что есть возможность что-то поменять. Если не сейчас, то, возможно, потом.
Из моих нескончаемых размышлений меня вывел сильный крик отца, доходящий до моих ушей. Я подпрыгнула на стуле как маленький зверёк и инстинктивно закрыла уши, которые в момент ока заболели. Я не любила резкие звуки и шум, и подобная обстановка в доме объясняла все, но даже осознание проблемы, к сожалению, её не решало. Крик повторился снова и в этот раз я смогла разобраться, что именно кричал отец. Он кричал моё имя и с каждым разом все громче и громче. Мне не хотелось спускаться вниз, но оставаться тут было ещё хуже, чем идти к нему, поэтому мне оставалось лишь встретиться с ним лицом к лицу. Не поднимая головы я спустилась к отцу и встала поодаль. В руке он сжимал бутылку пиво, а на столе, стоящем напротив телевизора были разбросаны уже выпитые бутылки, и стояли пару нераскрытых, готовые опуститься в один миг. Около отца стоял неприятный запах перегара смешанный с душным помещением, которое не было проветрено со вчерашнего дня. От запаха и страха у меня ненадолго потемнело в глазах, но я взяв всю свою волю в кулак стояла не шелохнувшись, хотя присесть куда-нибудь мне были необходимо.
- Ты че глухая что ли? Сразу не могла прийти? Или тебе надо, чтобы я голос сорвал?! - обрушив на меня гору обвинений, он размахивал пивом из стороны в сторону, отчего картина напоминала пьяницу, сидевшего за барной стойкой и раздающий указания работникам заведения- Ты даже простого не можешь выполнить! Бесполезная и никчемная тупица! Ты че глаза в пол вылупила! Мне в глаза смотри! Дрянная девка! Я к тебе обращаюсь!
- И-изз-вини, отец, - дрожащим голосом на автомате сказала я. Даже не заметив, что открыла рот я извинилась за действия, которые вполне могли быть объяснены. Я боялась идти, лишь из-за страха. Отец был живым воплощением демона и по сравнению с школьными обидчиками он был страшнее всех.
- Да плевать мне на твои извинения, - он залпом допил пиво и вытер рукой капли, оставшиеся в на губах. - Почему я вынужден глушить лишь одно пиво?! У тебя рук нет?! Или ты калека?! Может тебе руки сломать?! Тогда будет хоть какое-то оправдание твоей никчёмности. Где, скажи мне, черт возьми жрачка! Я приношу в дом деньги! А ты чем занимаешься?! Ты и не учишься, и дома нихрена не делаешь?! Ты словно паразит живёшь в моем доме! Зачем тогда ты мне нужна!
- Я... Я приготовлю, - ответила я.
Он со всей силой разбил бутылку об стену. Не ожидав такое, я вздрогнула и закрыла рукой голову, подумав, что он замахнулся на меня. Осколки фейерверком разлетелись, оставив на стене небольшой след от пива.
- А сама догадаться не могла?! Или у тебя мозгов нет?! Совсем нет мозгов?! Тупая мелкая гадина! Ты червяк в моей жизни! - он встал с дивана и начал кричать уже в мою сторону, тыкая указательным пальцем в воздухом. - Сгинь на кухню. И чтобы через час была жратва. Иначе следующая бутылка будет разбита о твою голову.
Меня и след простыл. Я направилась на кухню и тихо начала всхлипывать. Боясь, что мой плач услышит отец, я старалась как можно тише плакать, хоть получалось это с трудом. Я включила напор воды в раковине, чтобы как-то заглушить звуки. Руки тряслись, сердце с бешеной скоростью колотилось. Червяк! Гадина! Девка! Каких только оскорблений я не слышала от отца. И каждый раз он произносил ещё более обидные слова. Его слова словно пули дробили мою плоть, оставляя после себя кровавые раны. Вот только слова не могли убить меня физически. Я не знала, что делать в этих ситуациях. Физически я была слабой, и если начну высказываться, то меня изобьют до полусмерти. Отец не убьёт меня, я знаю. Он сделает все возможное, чтобы оставить меня в живых. В первую очередь выплаты по потере одного из родителей, во-вторых отец ни за что не сядет в тюрьму. Он не допустит подобного. Но даже если и убрать эти два фактора. У него уже вошло в привычку вымещать на мне гнев и злость. Став идеальной грушей для битья, я потеряла всякий смысл бороться за другую роль. Когда отец только начал подобным образом обращаться со мной, его останавливала мама, а порой даже я имела смелость постоять за себя. Но после того как мамы не стало, я все сильнее начала опускать руки и возможности и сил защищать себя у меня не осталось. Попытки было, но все они сводились к ещё больше агрессии и я перестала стараться. Какой смысл если я самостоятельно ничего сделать не смогу. Мне никто не поможет. Никто!
Примерно через час я приготовила лазанью в духовке. У меня было не самые сильные навыки в готовке, поэтому я решила выбрать блюдо, в котором полностью была уверена. На минуту промелькнула мысль, чтобы его отравить, но я знала, что у меня ничего не выйдет. Судьба и мир очень неблагосклонны ко мне Проинформировав отца о том, что еда была готова, он лишь тихо буркнул. Еле разобрав, я поняла, что он сказал нести еду к нему.
- Приятного аппетита, отец, - тихо сказала я и поставила на стол тарелку с лазаньей и тарелку свежих овощей и ветчины.
Он нехотя взглянул в сторону тарелки, но его взгляд с безжизненного превратился в злобный.
- Ты что за помои мне поставила! Хотела меня отравить! А?
- Нет... Всё свежее.
- Ты что?! Другие блюда готовить не умеешь? От своей мамаши научилась. Убери эту гадость и приготовь, что-нибудь другое!
- Но, я не знаю... Не знаю, что ещё приготовить, - все же заплакав сказала я.
- Ты ещё смеешь что-то говорить! - он взял тарелку и швырнул её в тоже самое место, куда кинул бутылку пива. - Грязная девка! Жри сама свои помои. И уйди с моих глаз, пока я тебя не прикончил. Бесполезная гадина! Весь аппетит мне испортила.
С дрожью в теле я сорвалась в свою комнату, но голос отца окликнул меня.
- Куда пошла! Убери осколки и эту дрянь! Или это окажется на твоей кровати!
«Терпи, терпи, терпи, терпи» - монотонно повторяла это слово про себя. Я аккуратно начала убирать осколки и лазанью смешанную с пивом и постоянно повторяла это слово. Мне не впервой было представлять картину, где я убиваю своего отца, и, к несчастью, угрызений совести в своей голове я не испытывала. Но я понимала, что моя мама бы ни за что не хотела, чтобы я стала убийцей, чтобы я села в тюрьму и испортила себе жизнь таким образом. Но разве я уже не порчу себе жизнь? Ради чего все это?
Смотря на разбитые тарелки мне захотелось вонзить их в свое тело, чтобы как-то уменьшить душевную боль. От подобных мыслей, которые нередко возникали мне становилось до жути плохо, но отгонять их или бороться с ними я даже не пыталась. Напротив, я поддавалась внутреннему голосу и этот день не был исключением. После уборки, я быстро удалилась в свою комнату, достала лезвия и начала резаться. Лезвие было холодным, но я дрожала не из-за холода, а из-за необъяснимого страха. Раны были не глубокими, но они причинили мне не меньшую боль, чем порезы, которые могли меня убить. Алая кровь стекала по руке и маленькими пятнами останавливалась на полу. Рана жгла и сильная пульсация, исходящая от руки передавалась всему телу. Как же страшно и больно. Этим смешанные чувства граничили с безумный смехом и истерикой. Отчего я занимаюсь подобным? Для чего мне нужно волочить свое жалкое существование? Ради чего мне оставаться на этом свете.