Махинация

До конца дня над домом третьего правителя Рейтана гудели вспарывающие воздух флайты, на первом этаже в экстренном режиме проводились совещания, звучали чужие голоса.

Я догадывалась, что происходит. Барбара инициировала протокол 3-11-0, как полномочный после смерти руководителя представитель языковой службы, она теперь имела право это сделать. Вот только инициировать протокол экстренного спасения в отношении официально «трупа» было как-то странно… но полковник, видимо, все равно инициировала, поступив не как профессионал, а скорее как… друг.

Впрочем, Чону без труда удалось отклонить запрос прибывшего крейсера Илонесской армады, более того… он подставил сахира Света. Все улики, информацию, записи с камер — Чон предоставил все как представителям Гаэры, которых дальше орбиты никто не пустил, так и самому герхарнагерцу. Более того, он сумел убедить всех, что фраза «Сахти-сахтират» произносилась не для него — эта фраза должна была активировать процесс разрушения моего самосознания. Ну и, собственно, по легенде — активировала.

Сахир Свет был взят под стражу практически мгновенно после того, как правитель Рейтана получил запись моего разговора с погибшей сахирой Дорван.

Еще через час эта запись была передана Барбаре Тейн.

После, в приватном разговоре, Чон участливо солгал о том, что ему искренне жаль, что он не осведомлен о месте моего нахождения в данный момент и что его люди старательно меня ищут, и если осталось что найти — они найдут.

Я слышала все. Каждое слово.

Разговор происходил в коридоре, рядом с моей дверью. И, завершив его, Тень уверенно вошел в спальню, подошел к кровати, посмотрел на меня и спросил:

— Что будешь на ужин?

Я отвернулась. Молча.

— Во-первых, я сильнее и могу повернуть обратно, во-вторых, тебе нужно поесть.

Промолчала.

Чон молча вышел.

Через несколько минут в доме зазвучала музыка, веселая, зажигательная, один из последних платиновых хитов на Гаэре, раз даже я ее узнала, а следом по воздуху поплыл аромат жареного мяса. И да, двери, как и раньше, Тень демонстративно не закрывал.

Не знаю, что стало толчком для начала действия моего сознания — запах еды или эта приевшаяся с Гаэры мелодия, но я села. Села, зло глядя на дверь и напряженно думая.

Подумать было о чем. Итак, Барбара считает, что я в состоянии, близком к самоуничтожению, ношусь по лесам Рейтана… а значит, меня будут искать. Свет в настоящее время не опасен, соответственно, нападения со стороны его служащих мне можно не опасаться. Плохие ночи закончились. Дверь в мои комнаты не заперта…

Я осторожно приподнялась, и вдруг на весь дом раздался голос Чона:

— Лиса, а с чего ты решила, что Полиглот улетел к предкам?

Как сидела, так и осталась сидеть.

— В смысле? — переспросила напряженно.

— Ты сказала «шеф умер», — пояснил Тень и добавил задумчиво: — А мужик жив.

Я чуть ли не кубарем скатилась с кровати, путаясь в халате, промчалась по коридору, сбежала вниз по лестнице и остановилась, не дойдя пары шагов до кухни.
Потому что и отсюда была видна та часть стены, на которой имелся экран, демонстрирующий видеозапись из клиники. И там шел Полиглот, держа миссис Эмвер за руку… свою жену за руку. Мой взгляд мгновенно метнулся к дате и времени…

— Запись была сделана сегодня, — произнес Тень, полностью игнорируя сгорающее на плите мясо и пристально глядя на меня, — два часа назад.
Стиснув горловину халата, я потрясенно смотрела на экран и… просто не могла поверить.

На плите сгоревшее уже мясо вспыхнуло огнем.

— Это странно, не находишь? — сказал Чон, плавно поднимаясь.

После чего, схватив чугунную сковороду с уже углем, швырнул все в мойку, не глядя практически, и вновь вернулся за стол, на котором единственным съедобным был сделанный, похоже, для меня ужин — тосты с сыром и ягодный мусс. Растерянно посмотрела на сахира.

— Не переживай, съем что-нибудь другое, — отмахнулся он и… своровал один из моих тостов. После чего радушно предложил мне: — Садись.

Войдя на кухню, нервно присела на край скамьи, продолжая вглядываться в камеру и даже не заметив, как мне впихнули и мусс в вазочке, и ложечку.

— Знаешь, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю — здесь что-то не так, — произнес Чон, дожевав тост и взявшись перекручивать видеозапись.

Он отмотал ее на начало дня, в смысле, ровно на полночь, и запустил в ускоренном режиме, одновременно с этим потянувшись за следующим тостом и не находя его на ощупь, потому что был занят экраном.

Осторожно пододвинула тарелку к его руке.

— Спасибо, — сказал сахир и, жуя, признался: — Вообще-то это было для тебя. Я попозже что-нибудь другое приготовлю.

— Ничего, не отвлекайся, — набирая первую ложку мусса и отправляя ее в рот, ответила я.

Он и не отвлекался. В принципе, я тоже.

В шесть утра по гаэрскому времени в коридоре Института Мозга показалась Барбара Тейн. Полковник, на присущих ей высоченных шпильках, которые она меняла исключительно на спортивные кроссы во время тренировок, промчалась, плавно огибая встречных, и влетела в палату шефа. Я догадывалась, что в его палату, потому что после он из нее вышел с женой.

Разговор длился ровно двадцать минут, у меня была возможность сверки с таймером, после чего Барб выпорхнула, закрывая на ходу папку с одноразовым сейром. Она ее закрывала очень ловко, но Чон достаточно увеличил изображение, чтобы стала видна часть фамилии «Манобан». И полковник Тейн упорхнула. После нее в палату вошли трое врачей с черным ромбом на спецовках.

Тень обернулся, вопросительно посмотрев на меня.

— Вероятно, процедура стирания памяти, — нехотя обозначила спецов Института Мозга.

Из палаты выставили миссис Эмвер и в нее же завели еще массу мердперсонала, включая двух киборгов для подстраховки. Операция длилась восемь часов. Из палаты Полиглот вышел сам, хотя за ним и катили кресло, немного бледный, но вполне довольный, он даже улыбался.

Далее в Институте Мозга потекла обычная жизнь…

— Еще записи есть? — спросила я, шкрябая ложкой дно вазочки, потому что мусс я на нервах съела весь.

— Прости, я не всесилен, — развел руками Чонгук.

— Да ладно, ты умыкнул запись с камеры наблюдения в одном из самых закрытых институтов Гаэры! — возмутилась я.

Но на мой возмущенный взгляд Тень ответил покаянным:

— Мужик был мне должен, но это все, что он смог достать.

И мы оба снова посмотрели на экран. Но ничего нового он нам не показал.

— Полиглот мог просто… к примеру, просто выйти на пенсию? — нервно задал вопрос Чон.

Вообще нет, я не знаю, в принципе, никого, кто вышел бы на пенсию, но меня вдруг совершенно иной момент заинтересовал:

— А почему ты нервничаешь? — спросила я, облизывая ложку.

— Ты сейчас шутишь, да?! — Чонгук уже даже не нервничал, он откровенно психанул: — Ты из-за него плакала, а эта гнида жив!

Замерла, не долизав ложечку. Под возмущенным взглядом положила ложку в вазочку, поставила вазочку на стол, отодвинула от себя и посмотрела на сахира. Смущенно посмотрела. Потом, собственно, вспомнила, из-за кого я плакала, и воззрилась на Чона уже возмущенно.

— Ладно, тему закрыли, — мгновенно решил он.

И ушел к холодильнику. Открыв его, постоял, несколько секунд вглядываясь в нутро хладохранилища, а потом резко, с несдерживаемой злостью, захлопнул дверь, развернулся ко мне и почти прорычал:

— Ты вообще хоть что-то понимаешь в происходящем?!

Объективно говоря — нет. Но что я точно могла сказать — я была искренне рада, что Полиглот жив, рада настолько, что практически забыла о некоторых аспектах случившегося. Но теперь уже определенно вспомнила!

— Ты о том, что объявил меня самоубийцей? — поинтересовалась я.

И Чонгук снова ушел от ответа, открыв холодильник. Некоторое время он доставал оттуда продукты, складывая все на полусогнутую руку, затем с яйцами, сыром, мясом и зеленью направился к плите и невозмутимо спросил:

— Если Полиглот жив, на кой ему преемник, Лиса?

— Ты хорошо уходишь от ответов, — заметила я, поднимаясь.

После чего подошла к Чону, застывшему от моих слов, отобрала сыр, с победным видом вернулась за стол и, кромсая круг на ровные дольки, продолжила:

— И как долго ты собираешься меня здесь держать?

Я поднесла кусочек сыра к губам, вопросительно глядя на Чонгука.

— Тебе не понравится ответ, — едва слышно произнес он и развернулся к плите.

Нервно доедая сыр, я проследила за тем, как Тень нарезает мясо тонкими ломтями, как обжаривает с двух сторон, как заливает их взбитыми яйцами и посыпает омлет зеленью, и также тихо сказала:

— И все же я хотела бы его услышать.

И не услышала ни-че-го.

Чон дожарил наш ужин, распределил по тарелкам, сел за стол, подав мне меньшую раза в четыре порцию и вилку, нарезал хлеб и принялся есть. Молча.

Пристально глядя на него, поковыряла омлет вилкой, я уже, в принципе, наелась, мне мусса и сыра вполне хватило, но, съев еще пару кусочков мяса, хотела было продолжить и… не стала ничего говорить, пока Тень ел.

А ел он быстро и зло, не глядя на меня и явно торопясь все съесть, прежде… чем я скажу хоть что-то. Или скажет он.

Он и сказал.

Едва доел, отодвинул от себя пустую тарелку и столовые приборы, поднял на меня усталый взгляд и произнес:

— Всегда.

— Всегда что? — переспросила, так же устало глядя на него.

— Буду держать тебя здесь, — честно ответил мне третий правитель Рейтана.

Не отводя взгляда, не испытывая сомнений или угрызений совести, не считая себя виноватым даже в малейшей степени.

— Ты понимаешь, что это ненормально? — прямо спросила я.

Сглотнув, он глухо ответил:

— Понимаю.

Помолчал, все так же глядя на меня, затем еще тише добавил:

— И одновременно с этим я ясно осознаю, что совершаю самый правильный поступок в своей жизни. Самый логичный. Самый рациональный. Самый… — сглотнул, — все же «правильный» наиболее подходящее определение.

— Это объявить меня самоубийцей было правильным? — зло спросила я.

— Присвоить тебя себе было правильным, — уточнил он.

Мы посидели, глядя друг на друга.

Впервые за все время, что я находилась в его доме, мы сидели не рядом, а через стол. Стол вполне можно было признать лишь метафорой всего того, что сейчас стояло между нами, в принципе.

— Спасибо, что сообщил мне о Полиглоте, — наконец, выговорила я то единственное нормальное, что сейчас была способна выговорить.
Никак не отреагировав на эту фразу, Тень сказал:

— Я накупил тебе украшений. Под цвет твоих глаз.

— Можешь оставить их себе, — сухо ответила я.

Он все понял правильно, но все же счел необходимым уточнить:

— На память?

— Именно так.

Теперь между нами был не только стол, но еще и фактическое объявление войны с моей стороны, впрочем — он первый начал. И был явно не слишком доволен этим фактом. Помолчав, пристально изучая взглядом мое лицо, заметил:

— Знаешь, плохой мир всегда лучше хорошей войны.

— Знаю, — кивнула я, — но ты выбрал войну.

Чон продолжал все так же смотреть на меня, явно ища выход из создавшегося положения. Выходов было полно — достаточно было просто связать меня с моим руководством, но сахира это явно не устраивало. Он искал другие варианты. И спустя несколько секунд практически нашел:

— Мы скрываем факт твоего существования в адекватном состоянии, но ты начинаешь готовить программу обучения для дипломатов, — предложил он.

Без одобрения руководства? Без связи с командованием? Совершая фактически прямое нарушение приказа покинуть Рейтан?

— Нет, — ответила я.

Сжав челюсти так, что едва не раздался скрежет, третий правитель Рейтана попытался зайти с другой стороны:

— Сообщение о твоей смерти выгодно по всем параметрам — тебе не будет мешать герхарнагерц, мне не придется оправдываться перед Тейнаром.

Возмущенно глядя на него, все же не выдержала и заметила:

— Я, возможно, и наивна, но не до такой же степени!

— До такой, — криво усмехнувшись, уведомил сахир, — поверь — именно до такой, ты ведь сама отказалась от статуса дипломатической неприкосновенности.

И посмотрел на меня практически с нескрываемой насмешкой. Я мрачно посмотрела в ответ. Насмешка исчезла полностью, сменившись мрачным напряжением. Напряжением, которому я едва ли могла найти определение.

— Ты непоследователен, — заметила осторожно.

Сахир вздохнул и ничего не стал говорить.

— И, — продолжила я, — мне показалось, что вопрос с сахиром Светом уже решен.

— Отчасти, — нехотя признался Чон. — Я обвинил его в сговоре с Танаргом и использовании танаргских технологий на энирейцах, он самоустранился от должности на период расследования, оставив в качестве преемника прежнего второго правителя Рейтана — своего отца.

У меня… слов не было.

— И правитель с этим согласился? — потрясенно переспросила я.

— А почему бы ему не согласиться с возвращением к должности собственного брата? — вопросом на вопрос ответил Тень.

И у меня лично слов не стало окончательно.

— Знаешь, я безумно устал от этого, — с ожесточением произнес Чон, — брат, сват, друг, кузен, дядя, они, как корни священного Ка-э, проникают всюду! Их не выкорчевать!

Помолчав, тихо спросила:

— А ты?..

Хотела спросить про родственников, но осеклась почему-то.

— А я один, — опустив взгляд, ответил Чон.

Слов сочувствия у меня не нашлось, но они ему и не требовались.

— Я один, и, собственно, поэтому меня допустили к должности третьего правителя Рейтана… полагали, что без поддержки семьи я быстро сломаюсь и стану тем, с кем они привыкли иметь дело, — послушной марионеткой. Просчитались.

И он посмотрел на меня багрово-синими глазами, заставив невольно вспомнить про кольцо, которое я так и не достала из кармана своего плаща.

— Ну, — произнесла наконец, — они, насколько я понимаю, пытались тебя в семью… включить.

— Ты про попытку Тейнара подсунуть мне свою дочь? — насмешливо поинтересовался Тень, издевательски выгнув бровь.

— Она… красивая, — была вынуждена признать я.

Чонгук покачал головой и безапелляционно произнес:

— Как бы она ни была красива, у нее есть один неоспоримый недостаток — она не ты.

Не стала спрашивать, в чем проблема и с чего это, в принципе, можно считать недостатком.

Мы снова помолчали, думая каждый о своем, и Чон вдруг сказал:

— Прости за активацию протокола 7777-1-97. Я не хотел сделать тебе больно, я просто не хотел и не хочу тебя терять.

Мрачно посмотрела на него, недвусмысленно намекая, что подобное не прощают в принципе.

— Запаниковал, сорвался, — хрипло признался он, пристально и честно глядя на меня.

— Мне от этого не легче, — тоже предельно честно сообщила я.

Чон помолчал, сжимая и разжимая кулак, затем вдруг спросил:

— Ты планировала сделать карьеру в языковом управлении?

Несколько растерявшись, все же ответила:

— Нет.

— А за что получила звание капитана? — последовал новый вопрос.

— За ведение переговоров в экстремальных условиях, — призналась я и подумала, что хочу пить.

Я просто подумала, но Тень вдруг гибко поднялся, сходил к холодильнику, достал бутылку воды с Гаэры, из шкафа извлек стакан, налил и протянул мне.

— Спасибо.

Он кивнул, принимая благодарность, сел рядом со мной и спросил:

— И какие условия у вас считаются экстремальными?

Пожав плечами, сделала глоток воды и рассказала:

— Семьдесят шесть часов без перерыва — переговоры с катонгскими террористами. Я тянула время, десант пробирался через джунгли Катонга. Две тысячи семьсот переселенцев остались живы. Десятерых казнили на моих глазах для… ускорения процесса моего освоения их языка и большего стремления к взаимопониманию, еще четверо погибли при перестрелке.

Тень прищурился и переспросил:

— Они казнили людей на твоих глазах? Ты была там?!

— Нет, я была в управлении, — улыбнулась ему. — Ты что, в джунглях Катонга гибнут даже киборги, я бы просто не дошла, даже под прикрытием десанта.

— Киборги гибнут, а десант дошел? — с нескрываемым скепсисом переспросил Чон.

— Это же десант, — пожала плечами я. — Их учат превосходить машины во всем, и они превосходят в итоге.

Он покивал и вернулся к вопросу, который, похоже, интересовал его гораздо больше возможностей наших спецвойск:

— Так, значит, ты, в принципе, никогда не стремилась сделать карьеру?

И я поняла, к чему он клонит.

Отодвинувшись от него до самой стены, села, закинула ноги на скамейку, сложила руки на груди и молча посмотрела на сахира.

— Просто пытаюсь понять, — явно не придя в восторг от демонстрации моей враждебности, быстро сказал Чонгук.

— Понять что? — уточнила я.

— Понять, для чего тебе место руководителя языковой службы, — процедил он, с трудом сдерживая… злость?

Под моим удивленным взглядом успокоился, даже подышал для успокоения, и молча воззрился на меня, ожидая ответа. Я, правда, не понимала какого.

— Чонгук, — проговорила после недолгого молчания, — дело не в том, что мне или еще кому-либо требуется место руководителя, дело в том, что я или кто-либо другой может сделать для Гаэры, заняв место руководителя языковой службы.

Под его непонимающим взглядом попробовала объяснить иначе:

— У специалистов S-класса нет амбиций. Амбиции и стремления есть у кадетов, в Университете Космических сил подобные качества приветствуются и поддерживаются, но после… после остается работа, и тут уже приоритетная задача — качественно делать свою работу. Или сверхкачественно. Мы склоняемся ко второму варианту.

Сахир продолжал пристально смотреть на меня, и мне очень не нравилось ожесточенное выражение, что проступало на его лице. Я уже видела такое… и мне также не понравилось то, что случилось позже.

— Чонгук, — позвала осторожно.

Его взгляд едва ли изменился, разве что стал злее.

— Всегда есть другие варианты, — вдруг произнес он. — Можно заключить союз напрямую с Танаргом и этим вынудить Гаэру куда как более лояльно относиться к моим… слабостям.

Я оторопела.

Тень вдруг как-то устало сгорбился и тихо сказал:

— Я не хочу отдавать тебя, Лиса.

Помолчал и добавил очень уверенно:

— И не отдам.

Возмущенно выдохнув, раздраженно спросила:

— А как вообще можно кого-то не отдать, Чонгук?

— Можно, малышка, — очень странно улыбнулся он, — все можно. Ставишь цель — достигаешь. Все предельно просто.

Отрицательно покачав головой, тихо возразила:

— С целью — да. А с человеком — нет. Я человек. Живой, со своей жизнью, планами и приоритетами. Меня нельзя взять и не отдать, Чонгук.

Он улыбнулся и произнес:

— Поговорим об этом через месяц, Лиса, или два. Едва ли я могу сейчас уверенно обозначить временной промежуток, но поверь — или они пойдут на мои условия… или они пойдут на мои условия, иного не будет. Ты поела?

— Возможно. — Я очень неуютно почувствовала себя после этого разговора.

После всего вот этого.

— Если поела, мы идем спать, — обозначил планы на будущее сахир.

Посидев, молча посмотрела на него и спросила прямо:

— И что будет дальше?

— Ночь, — последовал очень оригинальный ответ.

— А после… ночи? — не отступала я.

— Утро, рабочий день, вечер — все как всегда, — не отводя взгляда, отчеканил он.

— Серьезно? — Я не сдержала усмешки: — Позволь уточнить только, кто из нас будет работать?

Сахир повел плечом, с хрустом размял шею, посмотрел мне в глаза и ответил:

— Едва ли ты способна просидеть весь день дома, не занимаясь своей любимой работой во благо Гаэры, соответственно, работать будем оба.

— Мм-м, — протянула язвительно, — здорово звучит, особенно если учесть, что для Гаэры я уже формально труп!

— Ничего, — ни на миг не устыдился мой формальный убийца, — оживешь через месяц… или два. Вот как только они утвердят преемника Полиглота, так сразу и оживешь!

Судорожно вздохнув, я невольно посмотрела в окно, просчитывая, как быстро смогу убежать и как далеко… и, в принципе, когда, потому что сбегать без поддержки группы спасения было глупо — у меня не настолько хороши навыки выживания, чтобы практиковать их на данной планете. И тут сахир выдал:

— Сегодня ты не сбежишь. Завтра — тоже. Послезавтра — едва ли сама захочешь выйти из своих комнат. В этом полугодии я пропустил плохие ночи по причине… которую, в принципе, тебе уже озвучивал, не вижу смысла повторяться. Соответственно, мне придется пройти процедуру поедания Ка-ю в ближайшие дни, и в эти самые дни тебе, просто поверь, гораздо безопаснее будет оставаться здесь… Потому что в измененном состоянии, Лиса, я найду тебя даже на другой планете. И это сейчас была вовсе не шутка.

Это вот я отчетливо поняла.

— И… насколько ты будешь опасен? — осторожно спросила я.

— Меня не будет дома и в департаменте, — обозначил Чонгук
.
То есть крайне опасен.

Мы помолчали, и он добавил:

— В твоем распоряжении будет флайт.
Серьезно?! Я все-таки позволила себе очень скептический взгляд.

— Перемещение дом — департамент. Тянуть меня будет к тебе, так что… не рискуй, — произнес Тень.

Я осталась сидеть, потрясенно глядя на него. То есть он оставляет мне, специалисту S-класса, флайт! И полный доступ к департаменту! Где логика?!

— Идем спать, я устал безумно, — тяжело поднимаясь, сказал Чон.

Несколько шокированная, я безропотно поднялась, даже не зная, как относиться ко всему… случившемуся.