Махинация

Меня разбудил сейр, издавший код один-два-один.

Код экстренного вызова. Код, вбитый в нас настолько, что я осознала, что ответила на вызов, и сижу, глядя на Барбару Тейн сонными перепуганными глазами, наверное, секунд через десять после того, как, собственно, ответила.

Сонно огляделась — каким-то образом проснулась я в своей постели, соседняя подушка, судя по примятости, тоже не пустовала этой ночью… этим рассветом… в смысле, в недолгий период сна, который так безжалостно прервали.

Потерев лицо, чтобы хоть немного проснуться, я вновь посмотрела на полковника Тейн и спросила:

— Что-то случилось?

— Мы хотели узнать это у вас, капитан Манобан, — очень сухо и официально ответила она.

Официоз в языковой службе не особо принят, поэтому я, мягко выражаясь, удивилась. Но все-таки окончательно не проснулась, иначе не произнесла бы:

— А, то есть все в порядке, да?

Барбара медленно сузила глаза. В порядке ничего не было.

— Капитан Манобан, — тоном недоработанного киборга начала она, — вы подвергались жестокому насилию этой ночью?

— Что? — я ушам своим не поверила.

И в этот момент раздался мужской голос:

— Судя по тому, что мы имеем возможность наблюдать, — нет.

Окончательно потрясенная, я дернула головой, избавляясь от остатков сонливости, и до меня дошел смысл фразы: «Судя по тому, что мы имеем возможность наблюдать». Мгновенно перевела экран в режим зеркала, и… а, собственно, что тут наблюдать? Обычная я с растрепавшимися после сна волосами, в пижамной майке с тонкими лямками, остальное прикрыто одеялом, поэтому шорты пижамные же остались вне пределов «возможностей наблюдателей». Вернув экран в исходное положение, вопросительно посмотрела на Барб. Да что там вопросительно — уже практически требовательно. Но полковник смотрела на меня примерно так же, правда, я была первой, у кого сдали нервы.

— Что происходит? — прямо спросила я.

Барбара молча переключила экран, и в следующее мгновение мне стало неуютно, причем настолько, что одеяло я натянула сразу, и по шею. Мы с Барб не были один на один — я сейчас в таком неприглядном виде красовалась на экране в зале Малого совета, под пристальными взглядами министра иных планет, руководителя отдела разведки Гаэры, самой Барбары и еще нескольких не известных мне мужчин, но вот один из них очень озадачил нашивками — это был «псих» S-класса, то есть специалист по гуманоидной психологии, причем спец высшего уровня. Эти любую ложь ловят на лету.

Мне стало как-то совсем неуютно.

— Капитан Манобан, — начала полковник Тейн, — нам поступил… доклад. И в этом докладе сообщалось, что вы жертва психологического и физического насилия со стороны Арнгейда Чонгука Чона и в настоящий момент в силу… возможно, страха, а возможно, и иных, более романтических чувств неадекватны, нецелесообразны как специалист и находитесь под искажающим восприятие реальности влиянием третьего правителя Рейтана.

Я как сидела… так и осталась сидеть.

Фактически меня только что обвинили в измене Гаэре. Завуалированно, используя иные трактовки, но обвинили!

И окончательным приговором прозвучали слова специалиста по гуманоидной психологии:

— Капитан Манобан, вы состоите в сексуальной связи с третьим правителем Рейтана?

Я могла бы сразу сказать «нет», и это было бы совершенной правдой. Но меня до безумия возмутила одна деталь:

— Барб, а это был доклад или донос? — раздраженно поинтересовалась я.

Налицо было абсолютное и полное попрание субординации в целом.

Полковник поджала губы, что говорило обо всей ее ярости, которую зам Полиглота все же сдержала. Я до полковника не дослужилась, а потому, не скрывая своего негодования, продолжила:

— Допустим, вот только допустим, что каждое слово из присланного вам сахиром Светом паршивейшего доноса правда, и что тогда?

Несомненно, принадлежи я к любой другой специализации высшего уровня управленческих служб Гаэры, я бы сейчас была вынуждена следовать протоколу, но я не принадлежала. Правда, это все равно не помешало присутствующим в зале Малого совета открыто проявить свое недовольство моим поведением.

— В этом случае, капитан Манобан, — заговорил, судя по цвету формы, сотрудник внутренней службы контроля, — вы будете официально обвинены в измене Гаэре, далее по протоколу — лишение вас дипломатической неприкосновенности, водворение на родину, суд.

Он произнес все это абсолютно спокойно и уверенно, да. Но, опять же, одна маленькая деталь.

— Я не обладаю дипломатической неприкосновенностью уже сейчас! — высказала, с трудом сдерживаясь. — Я не дипломат, и я не разведчик. Позвольте вам напомнить — я сотрудник языкового управления! Моя задача на Рейтане — подготовить базу для последующей дипломатической миссии! Полковник Тейн, у вас полный доступ к наполняемой мной на этом этапе подготовки базе сканера. Вы уверены в том, что у вас есть повод обвинять меня в нецелесообразности как специалиста?!

Барб моргнула и опустила взгляд. Но, так как я ждала ответа, была вынуждена произнести:

— Нет, капитан Манобан, как к специалисту у меня претензий нет — вы опережаете график на шестьдесят процентов, работая по восемнадцать часов в сутки.

И, собственно, это было главное.

Я посидела, сложив руки на груди и мрачно глядя на совет, который вообще теперь не смотрел на меня.

После некоторого молчания глава разведуправления произнес:

— Что ж, полагаю, нам следует принести извинения капитану Манобан.

Естественно, извинений вслух никто не произнес, но я знала, что будет соответствующая запись в моем личном деле. Это успокаивало, но несколько выбивало иное:

— За истекшие трое суток пребывания на Рейтане я столкнулась с тремя явными попытками устранить меня и с одной не столь явной, произошедшей накануне. И речь идет о сахире Тейнаре. То есть втором правителе Рейтана, жестко ориентированном на союз с Танаргом, — стараясь говорить ровно и профессионально, произнесла я.

Вот теперь на меня смотрели все. Причем очень внимательно.

— Не могу сказать, — продолжила я, — что Рейтан как мир прост и понятен, также я впервые столкнулась и со столь трудным в изучении языком. На данный момент говорить о целесообразности дипломатической миссии рано, но уже сейчас я могу точно сказать — женщин репродуктивного возраста лучше исключить из миссии в принципе. И пока это единственная рекомендация. В остальном я продолжу работу как специалист языковой службы, демонстративно отказавшийся от дипломатической неприкосновенности, предложенной сахиром Светом, по объективным и названным выше причинам. И я позволю себе напомнить — в мои обязанности входит изучение языка и культуры планеты. Не больше и не меньше. Мои личные отношения с кем бы то ни было — мое личное дело.

И вот с этим были вынуждены согласиться все… все, кроме спеца по психологии.

— Но спите вы явно не одна, — произнес он, демонстративно указав взглядом на вторую, и примятую, подушку.

— Знаете, полагаю, если бы вы находились в «плохие ночи» на Рейтане, вы бы тоже предпочли не спать в одиночестве! — раздраженно сказала я. — И ответ на ваш ранее заданный вопрос «состою ли я в сексуальных отношениях с сахиром Чоном» — нет, не состою.

Выдержав мой злой взгляд, «псих» был вынужден признать:

— Это правда. Но с кем-то же вы спите?

— Да, сплю, — совершенно честно признала я. — С сахиром Чоном. К моему искреннему сожалению, моя психика находится в крайне обостренном тревожном состоянии, что не позволяет мне пользоваться всеми преимуществами нормального здорового сна. Вероятно, дело в давящей атмосфере так называемых «плохих ночей», интуитивно вынуждающих меня находиться в режиме повышенной боевой готовности. Причина мне пока не ясна, разум четко понимает, что я в безопасности, интуиция настойчиво твердит об обратном. И в этой ситуации у меня есть два варианта выхода: первый — использовать снотворные средства, что повлияет на мою работоспособность и целесообразность как специалиста, и второй — просто спать с сахиром Чоном, что никоим образом не влияет на мою работоспособность и целесообразность как специалиста. У вас еще есть вопросы?

Вопрос имелся у Сокджина:

— Капитан Манобан, нам известно, что сахир Чон способствовал выдворению нашей группы с территории Рейтана. Вам известна причина?

Да уж, вопрос по существу.

— Точная причина — нет, — задумчиво ответила я, — но, учитывая события последних дней, есть предположение, что решение было обосновано невозможностью обеспечить безопасность группы.

Глава разведуправления кивнул, принимая мой ответ, и произнес:

— Таким образом, подводим итог совещания — все обвинения с капитана Манобан сняты по причине их необоснованности, нелогичности и, в целом, несущественности.

— Да, — издевательски протянул «псих», — но в одном донос был неоспоримо правдив — она его защищает, то есть мы объективно видим попытку жертвы оправдать своего…

— Своего кого? — неожиданно жестко перебил его Сокджин. И, не дав спецу ответить, продолжил так же жестко: — В данный момент, полковник Зайдари, я вижу двух профессионалов S-класса. Одна из них работает во благо Гаэры, переступив через собственные чувства, желания и даже требования интуиции, и второй явно в своих язвительных замечаниях пытается унизить коллегу. Причем совершенно необоснованными претензиями. Вам четко было сказано о попытках устранения со стороны сахира Тейнара, мы также имеем неоспоримые доказательства связи второго правителя Рейтана с Танаргом. В жестких условиях капитан Манобан сделала правильный, продуманный выбор в пользу того, кто защищает и опекает ее, а также всеми силами стремится к союзу с Гаэрой. Резонный выбор, полковник Зайдари, не находите?

Полковник ядовито улыбнулся и произнес немыслимое:

— Да, но я вам как специалист своего отдела могу открыто обозначить, к чему придут эти отношения.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, просто потому, что возмущение уже достигло предела, но первой психанула Барбара:

— Сходите, обозначьте это своему новому любовнику, Зайдари!

Заявление было настолько шокирующим, что в зале Малого совета воцарилась напряженная тишина. Между тем Барб закрыла папку с рабочим сейром, встала и выплеснула все свое возмущение в разъяренном:

— Для начала вы, нарушая устав и правила, обнародовали поступивший к вам донос, именно донос, тут Лиса абсолютно права, на уровне руководства управлений! Это возмутительно! Речь идет о специалисте моего управления, которая работает на износ, опережая все нормы, но не суть. Суть в том, что это МОЙ специалист, с доносом на которого вы должны были прийти ко мне, а не инициировать заседание Малого совета. И вы здорово нам всем тут промыли мозги своим въедливым «измена Гаэре», заставив воспринимать ситуацию эмоционально, что несколько отвлекает от фактов, но, похоже, именно этого вы и добивались, не так ли? А факты таковы, Зайдари, мой специалист ответственно и качественно выполняет свою работу! Мой специалист идет на жертвы, подстраиваясь под окружающую действительность, чтобы ответственно и качественно выполнять свою работу! А с кем она спит или не спит — ее личное дело. В отличие от вас, она даже в браке не состоит. Кстати, простите, но после всего вот этого считаю своим долгом: первое — обойтись без доносов и сообщить вашей жене лично и прямо сейчас о том, как, собственно, я могу обозначить ваши отношения с вашим новым любовником, и второе — я требую инициирования расследования в отношении вас, полковник Зайдари. На основании того, что мне крайне интересно, каким волшебным образом вы получили сей «донос», ну и по факту нарушения протокола, потому как, напомню, с доносом вам следовало прийти ко мне, не вынося все ваши домыслы на уровень Малого совета. Господа, у меня все.

И она гордо покинула зал, шагая с нескрываемой военной выправкой.
Вторым поднялся специалист из отдела внутреннего контроля:

— Целиком и полностью поддерживаю полковника Тейн. Вы отстраняетесь от должности. Жду объяснительную по факту получения доноса с Рейтана в столь рекордные сроки. Это действительно вызывает вопросы.

Полковник Зайдари выглядел уже не издевающимся и всезнающим, а основательно раздавленным.

Мою связь с залом Малого совета прервал Сокджин.

Почти сразу поступил вызов от Барбары.

Я ответила, но, прежде чем заговорить со мной, Барб на ходу разговаривала уже с кем-то другим.
— Анн, — голос ее был необычайно ласков, — дорогая, крепись, но твой муж дерсенг линялый. Не смотри на меня такими большими глазами, я выслала тебе на сейр двенадцать записей его страстного секса со всеми его секретарями.

Из сейра раздался растерянный голос явно потрясенной женщины:

— Барб, этого быть не может, у него ни одной секретарши не было, все мужчины.

— И он с ними неплохо зажигал, — парировала полковник. — Милая, звони адвокату, у тебя доказательства его измен, соответственно, после развода ты получишь все. Действуй.

И, отключив связь с женой полковника Зайдари, Барб виновато посмотрела на меня, тяжело вздохнула и сказала:

— Извини. Слушай, я на нервах и опыта никакого, Полиглот бы это дело на корню пресек, а я, видишь, попалась как тупая скарити.

— Все нормально, — ответила я, с сожалением отметив, что да, Полиглот пресек бы все на корню.

Барб тем временем покинула бункер Министерства иных планет, прыгнула во флайт и, поднимая тот в воздух, продолжила:

— Не нравится мне все это. Реально, Лиса, ты мелкая сошка, по идее, но работают так, словно ты уже флаг Гаэры вбила на Рейтане. Что происходит? Я понять не могу. Полиглота, сканер бракованный, так не хватает!

Она вздохнула, а я поняла, что Барб, похоже, в последнее время вообще не спит. И она подтвердила предположение, высказав:

— Как он в его-то возрасте со всем справлялся, ума не приложу.

— Не знаю, — устало сказала я.

— Ладно, — Барб дернула головой, прогоняя сонливость, — работай, Манобан, могу обещать только одно — подобное не повторится. В остальном — работай. Не знаю, что из всего этого выйдет, но кое-что могу сказать точно: если Танарг так активно борется за Рейтан, значит, мир стоящий. Все, отдыхай. Выходной возьми, что ли, а то пашешь как проклятая, нельзя так.

И она отключилась.

Но мой сейр если и молчал, то секунды две, не больше. Высветившийся вызов обозначал звонившего как «Намджун», и я просто не посмела не ответить.

Бывший глава разведуправления мрачно посмотрел на меня темными, почти черными глазами в обрамлении совершенно белых ресниц. О том, сколько лет Намджуну, гадали мы все, как, впрочем, и о причинах его ухода с должности, потому что Намджун был еще очень крепок.

— Первое, — начал он, — считай, что я извинился.

Я удивленно моргнула, и разведчик пояснил:

— Я понятия не имел, что на Гаэре в ресторане Эранеспрингс в тот момент находился Арнгейд Чонгук Чон, по моим данным, там был другой чел.

«А-а…» — и, собственно, это было единственным, что я подумала.

— Второе, — продолжил Намджун, — по оценке Розэ и Тэ, Тень опасен. Более чем. Поверь, я достаточно хорошо знаю своих спецов, чтобы быть абсолютно убежденным в их правоте. Мой личный совет — инициируй протокол 3-11-0, и мы вытащим тебя с Рейтана.

Нервно выдохнув, отрицательно мотнула головой и произнесла:

— Вы не понимаете, я… — Хотела сказать, что Рейтану нужен союз с Гаэрой, как основным представителем Галактического союза, а высказала почему-то: — Он не такой.

Поняла, что сказала, застыла, опустив глаза и стыдясь даже посмотреть на бывшего главу разведуправления, волевым усилием взяв себя в руки, все же произнесла:

— Я служу Гаэре. Если Танаргу так важен союз с Рейтаном, значит, нам он еще важнее. Соответственно, я продолжу работу.

Взгляд я все так же не поднимала, потому что отчетливо осознавала — облажалась больше некуда.

— Ты можешь продолжить ее и на Гаэре, — как-то безразлично произнес Намджун.

Взглянула на него — никакого безразличия там не было и в помине, меня просто купили, как ребенка. Покраснела под пристальным проницательным взглядом бывшего разведчика, вспомнила, что я сама как бы капитан, и с максимально возможным в данной ситуации достоинством ответила:

— Нет, не могу. Барб… в смысле, полковник Тейн может предоставить вам обоснование необходимости присутствия на Рейтане именно специалиста S-класса. Мне инициировать запрос?

Отрицательно покачав головой, Намджун тихо произнес:

— Девочка, милая маленькая наивная девочка, я не спорю с тем, что присутствие специалиста S-класса необходимо на Рейтане, но ты сама на Малом совете очень точно обозначила критерии — это должен быть либо мужчина, либо женщина нерепродуктивного возраста. И если ты готова так истово служить Гаэре, как пытаешься заявить, то ответь мне, малышка, кого Гаэре выгоднее оставить на Рейтане — специалиста преклонного возраста или талантливую девчонку, которая могла бы как минимум шестьдесят лет верой и правдой служить своей родине?

Я промолчала, даже не зная, что можно было на все это сказать.

— Еще раз, — меланхолично и как-то устало произнес Намджун, — в отличие от Барбары, и даже в отличие от Полиглота, я имею точную оценку сахира Чона, сделанную своими специалистами. Я открыто говорю тебе — он опасен. Крайне опасен. По нашей внутренней шкале это запредельный черный уровень, да ты и сама должна интуитивно ощущать угрозу. Ощущаешь ведь?

Промолчала снова.

— Лиса, — Намджун пристально смотрел на меня, — протокол 3-11-0 может быть инициирован исключительно спецагентом. Без него Сокджин не сможет отправить спасательную команду, понимаешь?

Молча кивнула.

— Ты сделала огромную глупость, официально подчеркнув, что отказываешься от статуса дипломатической неприкосновенности, — продолжил Намджун. — Это было ошибкой, особенно в условиях отсутствия Полиглота во главе языкового управления. В итоге на данный момент ты не прикрыта ничем, абсолютно, ты осознаешь это?

Снова кивнула.

— Еще раз, мне нужно твое согласие, Лиса. Мы инициируем протокол 3-11-0? Просто скажи «да».

Почему-то мне совершенно иррационально вспомнилось, как я, протянув руку, прикоснулась пальцами к ладони Чона… Могла бы о многом другом вспомнить, не знаю, почему вспомнилось именно это.

— Лиса, — поторопил Намджун.

И я ответила:

— Нет.

Несколько секунд Намджун молчал, затем очень спокойно произнес:

— Современная медицина лечит и после насилия, Лиса, как психологического, так и физического. Но проблемы остаются, девочка, как остаются боль и пустота в душе. Подумай еще раз, прошу тебя.

«Лиса, пожалуйста», — вспомнилось мне.

Медленно подняв взгляд на Намджуна, я уверенно ответила:

— Нет, я продолжу работу на Рейтане.

Неодобрительно покачав головой, разведчик тихо сказал:

— Он тебя втемную использует, как ты этого не видишь, ребенок? — Усмехнулся и, словно самому себе, ответил: — Видимо, потому что ребенок, наивный и доверчивый.

И Намджун отключился.

Я осталась сидеть, пытаясь хоть как-то отделаться от гнетущего осадка после этого разговора. После всех разговоров.

Но все гнетущее ощущение улетучилось само, едва я почувствовала, и даже не знаю как, что сахир стоит за дверью.

Соскользнув с постели, подошла к двери, картинно распахнула ее, всем своим видом изображая обнаружение шпиона.

— М-да, — произнес Чон, опиравшийся плечом о дверной косяк и сложивший руки на обнаженной мускулистой груди. — В одном я с ним согласен полностью — ты поступила глупо.

Молча кивнула, выражая абсолютное и полное согласие уже с Тенью и чувствуя, что почему-то улыбаюсь, причем все шире.

— А я, знаешь ли, как раз шел тебя тут жестоко психически и физически насиловать, — заявил он, сурово глядя мне в глаза, но при этом почему-то с трудом сдерживая улыбку.

— О да, я верю, — весело сказала я, потянувшись и смахнув с его груди капельку от сливок.

И, продемонстрировав ему палец с уликой, насмешливо сообщила:

— Ты шел звать меня завтракать и уже приготовил мне кофе со сливками.

Тень медленно перевел взгляд с меня на палец с белой каплей, снова посмотрел на меня и ехидно поинтересовался:

— А ты точно уверена, что это сливки?

Я с подозрением уставилась на палец. Он, с подчеркнутым интересом, тоже. У меня появились сомнения, которые не развеял даже запах кофе, уже ощущающийся в воздухе.

— Только не говори, что это взбитый белок от ядовитых яиц, — попросила я.

— Да я и не говорю, — улыбнулся сахир, — просто сам пытаюсь вспомнить.

И он, мягко перехватив мою руку, наклонился, слизнул каплю с моего пальца, хмыкнул, оценивая вкус, и удовлетворенно сообщил:

— А, да, сливки.

Просиял довольной улыбкой, жутко выглядевшей на фоне все таких же багрово-алых глаз, и скомандовал:

— Пошли завтракать.

Внезапно поняла, что у меня сердце забилось раза в три быстрее в момент, когда Чон прикоснулся губами к моему пальцу, и до сих пор так же ускоренно бьется.

— Там ведь не омлет? — тихо спросила, стараясь не думать о реакции на исследовательский интерес Тени.

Сахир уклончиво повел плечом, вроде «может, и нет», и поинтересовался:

— Не любишь яйца?

— Только не ваши! — выдохнула я, имея в виду весь набор ядовитых яиц Рейтана.

— Это вот сейчас очень двусмысленно прозвучало, — поддел меня Чон.

Жутко смутившись, попыталась оправдаться, выдав:

— Я имела в виду ядовитые…

Скривившись, Тень покачал головой и сообщил:

— Еще двусмысленнее.

В следующий миг исследовательский интерес проснулся уже у меня.

— Так, вот только не надо туда смотреть! — предупреждающе прошипел сахир.

— Куда «туда»? — поинтересовалась я, мысленно прикидывая, может ли сам Тень быть уже в полном смысле этого слова ядовитым, если постоянно потребляет яд.

И да — стараясь вообще никуда при этом не смотреть.

— Женщина, ты на кухню, я в душ! — выдал в итоге Чон и стремительно ушел в сторону своих комнат.

Ну, если совсем честно, то я тоже пошла в душ сначала.