Глава 16: Гданьская трещина
Путь в Польшу занял двое суток — с пересадками, задержками и необходимостью быть невидимыми. Мы избегали крупных гостиниц и держались старых маршрутов. Гданьск встретил нас тихо — город, в котором камень и кирпич помнили больше, чем люди.
Старое аббатство Святой Катарины, полуразрушенное, стояло на окраине. По координатам Ротера именно там должен был находиться «связующий узел» — то, что объединяло три фрагмента. Мы прибыли ночью. Луна освещала остовы стен, окна без стёкол и траву, пробившуюся сквозь плитку полов.
— Здесь, — сказал я, сверяя карту. — Под часовней. В старом склепе.
Мы спустились в полутёмный коридор. Запах сырости, гари и железа. На стенах — трещины, словно что-то древнее пыталось выбраться наружу. Когда мы нашли вход в склеп, каменная плита уже была сдвинута.
— Кто-то нас опередил, — прошептала Эли.
Мы вошли. Склеп был пуст, если не считать углубления в стене, где когда-то, возможно, и лежал третий фрагмент. Но на полу — пепел, кусок пергамента и металлическая пластина с выгравированным уроборосом.
— Это не просто кража, — сказала Эли, — это ритуал. Что-то завершили. Или только начали.
Вдруг за стеной послышался глухой удар. Затем второй. Мы затаились. Кто-то был с нами под землёй.
Шаги приближались. Тяжёлые, отмеренные, как будто их обладатель знал маршрут наизусть. Сначала показалась тень — вытянутая, дрожащая в свете наших фонарей. Затем фигура. В чёрной рясе, лицо скрыто капюшоном. Она подошла к центру склепа и встала там, будто исполняя давно заученный танец. Мы наблюдали, затаив дыхание.
Фигура достала из складок ткани что-то круглое, обёрнутое в старую кожу. Вытянула руки, направив предмет к нише в стене, и заговорила. Голос — низкий, почти вибрация, слова — на латыни. Мы услышали: "Unitas. Vox. Revelatio."
И тогда пепел на полу вспыхнул синим пламенем. На мгновение воздух в склепе задрожал. На стене, где раньше был только знак уробороса, проступили новые символы — круг, треугольник, надпись: «Porta manet». Врата остаются.
Фигура обернулась в нашу сторону. Мы замерли. Но она не бросилась в погоню. Она просто исчезла, как тень, растворившись в другом проходе.
Эли не могла отвести взгляда от стены:
— Это... это было настоящее. Это было не просто театральное шоу. Мы видели, как ритуал сработал. И это значит, что кто-то действительно знает, как обращаться с этими артефактами.
Я наклонился к пеплу, поднял обгоревший пергамент. Надпись на нём была почти неразборчива, но одно слово читалось чётко: "Custos" — хранитель.
— Они призвали кого-то. Или что-то. Возможно, камни не просто части головоломки. Возможно, каждый открывает дверь... в разум, в память, в иной пласт.
Эли взяла металлическую пластину:
— Смотри, обратная сторона выгравирована иначе. Здесь координаты. И дата. Через три дня.
Я взглянул на них. Восточная Турция. Район, где когда-то располагались древнейшие святилища.
— Они двигаются туда. Следующий шаг. Следующая активация?
— Или сбор. Завершение.
— Тогда у нас есть всего трое суток, чтобы понять, как остановить то, что они пытаются запустить.
Мы выбрались через западный коридор. У входа на секунду мелькнула тень — высокий силуэт. Гарпун был в тюрьме, но у этой фигуры был знакомый силуэт... Возможно, преемник. Или хозяин. Он стоял неподвижно, лишь на миг повернув голову, будто знал, что мы его заметили. Ни звука, ни погони — только это мимолётное присутствие, оставившее холод в груди и ощущение, что всё только начинается.
На рассвете мы уже были в пути обратно в Варшаву. За нашими плечами — склеп, в котором, похоже, началась новая глава. В голове — вопросы, на которые ни один архив, ни один ритуал пока не дал ответа.
И если кто-то собрал три части... вопрос был только один:
Что он собирается открыть?