Шварцвальд. Мистический спецотдел

– О-фи-геть! Я вампир.

Финн ощупывал проросшие клыки. Когда Людвиг очнулся, Айли, медсестра из больницы, научила его, как из упыря превратить жертву в вампира. Финн отмучился, отмылся и развалился на диване. Юрг подслушивал разговор на кухне.

– ...в карман не положишь, лучше помоги мне, моя мама...

– Мама меня убьет, – дошло до Финна.

– ...это не всерьез, просто иначе она от меня не отстанет...

– Да ладно мама, как я буду видосы снимать? Меня же камера не видит!

Финн пытался сделать селфи, но на экране отражались только подушки дивана.

– Извини, я что-нибудь придумаю, – пробормотал Юрг.

– ...договорились? Слушай, ты точно не хочешь сбежать? За одним придут двое, за двумя....

– Блин, да что тут придумаешь! – возмутился Финн. – Если этот твой за сто лет ничего не придумал, то сейчас-то с чего бы?!

– ...я защищу его, даже если придется всех перебить и скормить ему полгорода. Луи не вправе умирать, пока я не сказал...

– Ау, Юрг, прием!

– Феи, – ответил Юрг и отошел от кухонной двери. – Феи, Финн, исполняют желания. Мы пойдем к ним, и ты сам увидишь Йорга, а я... я загадаю желание, если мне можно. Если нет, придется тебе самому, – он сел рядом с другом. – Там паршивые условия, но лучше так, чем быть вампиром.

– Что за условия?

– Нужно отдать феям первенца, ну, в смысле, они сами заберут, подменят на фейри, который в итоге умрет или... или вот как у нас, вырастет близнецом.

– Как у вас? – не понял Финн.

– Я же рассказывал, что я подменыш. Не помнишь, да? Финн, я правда фейри. У меня проросли крылья, из-за которых умерли дети, и еще старушка, и хозяин этого дома, черт, я не... – Юрг выдохнул, пряча лицо в ладонях. – Я отказался от них. Думал, что отказался, а меня развели, как лоха, еще и обобрали. Но лучше бы их вообще не было. Я не хотел...

Финн застыл. Он не знал, как реагировать. Юрг и сам не знал. Хотел, не хотел, а все равно убийца.

Открылась кухонная дверь, и вышли вампиры.

– Мне нужно возвращаться на работу, – Айли оглянулась и кивнула на Финна. – Напоите мальчишку, пока он не озверел.

– Не, вы чего, я кровь пить не буду, – Финн замотал головой.

– О, герр Благородство, ну давай, удачи, – Айли усмехнулась, перехватила пустую сумку и ушла. Повисло молчание. Зарычал мотор и стих за поворотом. Татцельвурм точил коготки о диван.

– Простите.

Людвиг опустил глаза.

– Ой, да ладно, ерунда, проехали, – Финн беззаботно махнул рукой. – Так я, что ли, должен сказать?

– Скажи спасибо, что жив остался, – огрызнулся двойник, выходя из кухни. – Ты тоже хорош, извиняешься перед мясом, слабак. Ты чудовище, старший вампир, а тебя эта мелюзга шпыняет? Какой же ты никчемный, Луи.

– Перестань! – вступился Юрг, не в силах смотреть, как Людвиг падал духом. – Ты должен бороться, Луи, ты обещал вернуть Рея и Йофрида!

Взгляд Людвига ожил, он посмотрел в зеркало. Юрг кивнул ему, подошел к трюмо и стал стучать.

– Йофрид! Йофрид!

Людвиг присоединился, и вдвоем они кричали во весь голос.

– Йооофрииид!

В зеркале проступил призрак келпи.

– Я здесь, меня видно? – спросил он.

– Да. Да! – обрадовался Юрг, и у него за плечом встал любопытный Финн.

– Слава Богу, – выдохнул Людвиг.

– Хорошо, иди сюда, – позвал Йофрид, и рядом показалась Грета.

– Давайте, я вытащу вас, – Юрг приложил ладони к зеркалу. Йофрид подвел ундину ближе и отправил вперед. Юрг вытянул ее, поймал, когда она спускалась с трюмо. Взгляд встретился с девичьим декольте в ссадинах и синяках.

– Даже не вздумай остаться там! – пригрозил Людвиг.

– Не вздумаю, – ответил Йофрид. – Изнутри я уже ничего не узнаю.

Келпи оглянулся и приложил ладонь к зеркалу, Юрг сцепил пальцы в замок, потянул на себя, но Йофрид будто застрял в стекле. Людвиг помог тянуть, Финн тоже, и втроем они вырвали Йофрида из плена.

– Еще час назад я решил бы, что у вас тут театр воображаемых друзей, – высказал Финн, отходя сквозь призрак Греты. – Я-то никого не вижу, но жизнь уже щелкнула меня по носу, поэтому верю-верю, что бы там ни было.

– Мы достали из зеркала келпи и ундину, – пояснил Юрг. – Попробуй правда поверить в них, может, получится хотя бы услышать.

– Как ты там оказалась? – спросил Людвиг Грету.

– Она теперь немая, – сказал за нее Йофрид. – Заплатила голосом. Когда мы с ней остались вдвоем, зеркала начали гаснуть и отражать друг друга, превращаясь в коридоры безумия. Я уже думал, нам конец, но мы нашли вас на слух. Если учесть, что мы смогли выбраться, полагаю, это произошло не ради того, чтобы нас удержать. Но зачем? Ты же двойник, да? – он обратился к Рейнеке. – Ты знаешь, что случилось с зеркалом?

Лис покачал головой.

– Может быть, это из-за меня, – сообразил Юрг. Вот уж чего он не хотел, так это оказаться боссом финального уровня, но он больше не мог списывать свои сны со счетов. – В смысле, из-за моего двойника. Я не вижу его в зеркалах, но с тех пор, как мы переехали в Вальдхерц, мне снились кошмары про кровавое зеркало. Сначала я не видел в нем отражения, а потом... я думал, это Йорг, пока не заметил, что у него мои глаза. И такое злое лицо. А сегодня, – Юрг сглотнул, – мне снилась огромная дыра у него в груди. Черная дыра вместо сердца.

– Похоже, с фейри зеркало взаимодействует иначе, чем с остальными, – произнес призрак Йофрида.

– Гном говорил, они выковали зеркало на фейской крови, – вспомнил Людвиг.

– Это многое объясняет. Полагаю, происхождение Юрга вступило с зеркалом в резонанс, потому он начал видеть сны, как только переехал, – рассуждал келпи, и к нему возвращалась прямая осанка, суровый взгляд, не хватало только высокомерия. – После контакта сформировался двойник, который выражает некое желание. Он говорит с тобой?

Финн щурился в сторону призрака и, кажется, что-то слышал, потому как развернулся к Юргу в ожидании ответа.

– Нет. Мне снилось эхо и разные звуки, но сам он молчит. Если я правильно понял, Охотник тоже не говорил с капитаном Кригером, может, и я свое желание разжелал? Лишь бы двойник не усердствовал, чтобы его исполнить.

Йофрид нахмурился.

– Думаю, нам нужен еще один сон, а лучше несколько, чтобы разобраться. Ты сможешь заснуть?

– Да вы что? Нет, конечно, я весь на нервах, – Юрг отступил, скрестив руки. – И потом, я проснулся поздно днем.

Грета дернула Йофрида за рукав и стала тыкать пальцами себе в голову, потом хлопала себя по бокам, указывала на дверь, складывала ладони, прислонялась к ним щекой и клонила голову.

– Ты знаешь, как заснуть? – догадался Йофрид.

Ундина усердно закивала. Она сложила ладони, растопырила пальцы, потом указала на пол, похлопала себя по бокам, потом снова растопырила пальцы и похлопала по плечам, косолапо потопталась на месте, а потом показала на дверь.

– Не понимаю, дайте ей ручку, – велел келпи.

Юрг снял с трюмо записку для Йофрида, приложил ручку и подал Грете. Предметы провалились сквозь полупрозрачные пальцы.

– Нам срочно нужны тела, – заявил Йофрид, глядя на Людвига.

– Конечно, я помогу, – ответил вампир.

– Ну, конечно, поможешь, – передразнил двойник Рейнеке. – Ты у нас мастер по спасению, и плевать, что твой якобы драгоценный лисенок только и может сейчас, что чуять твою горелую кровь и думать о твоей смерти.

Людвиг дернулся, но обернулся, беспомощно глянул на Йофрида, после на Юрга, и тот геройски изрек:

– Иди, я справлюсь.

Людвиг бросился на второй этаж, двойник побрел за ним.

– Алле, а как же я? Мне нужно к феям, – напомнил Финн.

– Да, но я ни за что не найду курган в темноте, а если поможем им, нас проводят.

– А мы не помрем в процессе? – Финн вскинул брови. – У вас тут кто с зубами, кто с мечами – страх и два ужаса.

– Вам не нужно присутствовать, главное, разузнай, где он, – сказал Йофрид. – Позвони моему двойнику, соври, что его ищут.

– Не, вру я бездарно, проще правду сказать, – перебил Юрг и достал телефон. – Только я не знаю вашего номера.

– Я тоже, – растерялся Йофрид.

Грета подскочила на месте и радостно указала на себя.

– Ты знаешь номер? Наизусть? – не поверил Йофрид.

Она закивала, смущенно улыбаясь. Йофрид и Грета засмотрелись друг на друга, а Юрг засмотрелся на них. Его никогда не будоражили парочки, но сейчас он, казалось, понял, чего ради Йорг променял его на любовь. Такое удивительное чувство... и такое щемящее.

Грета помахала Юргу перед носом и стала пальцами показывать ему цифры. Он набрал номер, поставил на громкую связь. Гудки взрезало холодное: «Слушаю».

– Здравствуйте, это Юрг. Извините, что так поздно, я звоню из-за Луи. Он напал на моего друга, и теперь только феи смогут его спасти. Вы проводите нас до кургана? Пожалуйста, это срочно, он вот-вот станет упырем.

– Да, конечно, – прозвучало на удивление вкрадчиво.

Юрг облизал пересохшие губы и предложил:

– Давайте встретимся в лесопарке, на аллее.

– Хорошо.

Призрак Йофрида постучал себе по запястью.

– К-когда вас ждать?

– С минуты на минуту.

Зловещий щелчок разорвал разговор. Юрг шумно выдохнул.

– Как-то все слишком просто, – заметил Финн. – Прям сразу поверил на слово, и...

– Он не поверил, – возразил Йофрид. – Думаю, он почуял, что я вышел из зеркала. Но у него какой-то свой интерес в том, чтобы встретиться со мной. Возможно, здесь он сможет меня убить.

– А что, квестов без кровопролития у вас не бывает? – усмехнулся Финн. Он ежился, будто от холода, и почесывал следы укуса.

– Двойник Луи не пытался его убить, – припомнил Юрг.

– Хорошо, если так, но если я не справлюсь, убейте его. Чтобы одолеть келпи, нужно поймать его уздечкой, а после сжечь. Есть что-нибудь подходящее?

– Сжечь? – переспросил Юрг, а Финн вытянул из брюк кожаный ремень.

– Сойдет?

– Да, попробуй связать из него лассо. Если не ошибаюсь, у шефа была горелка, – Йофрид хотел зайти на кухню, но дверь не поддалась. – Я не могу открыть.

Финн бросился на подмогу, а Грета отчаянно забила ладонями крест-накрест.

– Мы не будем его сжигать, – пообещал Юрг. – Уверен, нам не придется.

Юрг предупредил Людвига, а Финн собрал петлю из ремня, горелку, крупный нож и даже нашел ружье, но Йофрид запретил его трогать. Вчетвером они вышли из дома. Поздняя ночь попрекала холодом за короткие рукава. Тишину надрывал отзвук электричек, подпиливал стрекот сверчков. Лесопарк озаряли редкие фонари. Юрг и Финн притаились за воротами из трех арок, а Йофрид и Грета вышли на аллею.

– Где мальчишка? – спросил Йофрид.

– Зачем он тебе? – спросил Йофрид.

Голоса их звучали совершенно одинаково.

– Это про тебя, что ли? – прошептал Финн.

– Наверно, – ответил Юрг, а двойник ответил:

– Не твоего ума дело.

– Я все равно узнаю. Я возвращаю свое тело, потому что ты не справился. Ты не прав, я бы никогда не оскорбил девушку.

– Слышала? Он бы тебя не оскорбил.

– Мне не нужны подачки от мужчин, – съязвил женский голос. Неужели это говорила Грета, всегда звучавшая по-весеннему нежно?

– Ты не прав, я бы не натравил полицию на друга, – продолжал Йофрид. – Я бы не полез в начальники.

– Бла-бла-бла. Мне плевать, по какую сторону зеркала ты болтаешься, просто не путайся под ногами.

Юрг понял, что у Йофрида не выходит отвоевать тело. Он пытался вспомнить, что же такого сказал Людвиг, вот он идет к трибуне, вот он стоит перед двойником, но картинку раздробил стремительный цокот копыт, и Юрга смело с места. Пальцы, цепкие, как рыболовные крюки, впились ему в шею и подняли над землей. Юрг хрипел, дрыгал ногами, хватался за ладонь на горле. Горелка выпала из рук, и двойник ударил по ней. Железный баллончик пролязгал по асфальту далеко назад. Финн с криком бросился накинуть петлю, но двойник, оборачиваясь чудовищем, лягнул его и отшвырнул в кусты.

– Не смей! Ты не прав! – кричал призрак Йофрида.

Келпи взвалил Юрга на свою лошадиную спину и сорвался в лес. Юрг откашлялся и ясно вспомнил предчувствие улыбки, «сам ты дебил», а прежде...

– Про себя! Надо про себя! – заорал он, заслоняясь от еловых веток.

– Я не прав! – донеслось позади с утробным ржанием. Келпи замедлил шаг, и его нагнали удары копыт. Сюда достигал только лунный свет, но Юрг различил призрака.

– Я был не прав! – выдыхал полупрозрачный конь сквозь акульи зубы. – Я позволил ей умереть, потому что не послушал друга из ревности. Это моя вина!

Призрак растаял, и Юрг соскользнул со спины коня, который снова обернулся человеком.

– Ты цел? – спросил Йофрид, помогая ему подняться.

– Вроде да.

Юрг ощупал шею и подумал, что его ждут синяки похлеще, чем у Греты. Йофрид вывел его в лесопарк. По брусчатке цокали каблуки. К ним приближалась подмена Греты в кожаных брюках и рубашке с ремнями, волосы ее были острижены до плеч. За ней бежала призрачная длинноволосая ундина в шифоновом платье, совершенно немая и неспособная побороть двойника.

– От мужчин никакого толка, – произнесла подмена. – Все нужно делать самой.

Она схватила Юрга за руку и потащила в лес. Юрг сделал пару шагов из-за рывка, а дальше стал упираться, тогда как Йофрид взял ундину за плечи.

– Грета, мы не были знакомы по-настоящему, и я не заслуживаю твоей любви, но я, – он обернулся к призраку, – хочу быть с тобой. Это ты вернула меня к жизни, а не я тебя.

В следующий миг Юргу показалось, что двойник Греты бросился душить Йофрида, но потом он понял, что ундина его обнимала. Призрак ее исчез. Йофрид, похоже, и сам не ожидал, но все-таки обнял ее в ответ, так растерянно, будто не верил в реальность. Но вот он прикрыл глаза и прижал Грету к себе. Свет фонаря ореолом обрамлял их.

– Я еще жив, если кому-нибудь интересно! – выкрикнул Финн вдалеке.

Юрг побежал ему навстречу.

– Финн, ты как? – спросил он, добравшись до друга. Тот потирал бок и морщился от боли. Юрг прикоснулся к нему и ощутил, как Финна трясет. Кожа его казалась ледяной.

– Ты замерз! Давай вернемся, – предложил Юрг.

– Нет, блин, давай сначала разберемся с этим, – Финн указал на клыки. Глаза его отливали алым.

Подошли Йофрид и Грета, шагавшие в обнимку.

– Йофрид, пожалуйста, отведите нас на курган, Финну совсем плохо, – попросил Юрг.

Йофрид отпустил ундину и обернулся келпи, его лошадиное тело удлинилось для трех седоков.

– Сядешь в середину, чтоб не упасть, – Юрг первым вскарабкался на келпи, припавшего к земле, и подал Финну руку. Друг залез следом и просунул холодные ладони под локти Юрга. Грета присела боком, будто платье мешало ей сесть иначе. Йофрид встал, вздымая седоков, и рванул в лес. Цокот копыт о брусчатку сменился глухими ударами о мшистую почву. Ветви пролетали над головой или лупили в лицо, Юрг схватился за гриву и выставил вперед макушку. Мышцы коня переваливались под бедрами, встряхивали Юрга, скатывали вниз, когда келпи взбирался в гору. Юрг прильнул к лошадиной шее, и его спины коснулся лоб Финна, ледяной даже сквозь футболку. Друга мотало – келпи лавировал между деревьями, изгибаясь длинным телом, точно змея. Юрг уже едва держался, когда келпи перешел на шаг. Ветви перестали рассекать воздух, тело, стиснутое угрозами, ощутило простор. Юрг поднял голову. Над ним простирался овал звездного неба, а значит, они добрались до кургана фей.

Келпи склонился к земле, Юрг неуклюже съехал с него и помог Финну. Друга била крупная дрожь.

– Держись, мы приехали, – прошептал Юрг и подвел его к камням. – Чтобы вызвать фею, нужно отдать самое важное. Доставай телефон.

– Телефон? Нет! Ни за что.

– Финн, обещаю, когда я продам квартиру, я сразу куплю тебе новый, еще лучше. Ну же! Ты разве хочешь остаться вампиром?

Дрожащими руками Финн достал из сумки телефон и протянул Юргу.

– Не мне, его нужно положить внутри круга. Давай-ка перешагнем.

Юрг помог Финну попасть на курган. Друг уронил телефон в траву.

– Так, ладно, давай теперь позовем фею.

– Фея, выходи. Ф-фея, – еле выговаривал Финн, ежась от холода.

– Наверно, нужно пройти дальше. У меня возле камней тоже не получилось, – говорил Юрг, уводя Финна в центр круга.

– Фея, выходи... пожалуйста... Фея!

Ничего не менялось. Юрг занервничал и тоже позвал:

– Феи, покажитесь!

– Ты чего? – спросил Йофрид. Он включил фонарик на телефоне, и свет заметался по земле.

– Тут камни разворочены, – сказал он. – Думаю, нужно восстановить круг.

Юрг вздохнул с облегчением и побежал на свет. Йофрид подкатывал камни, а Юрг укладывал их изнутри. Когда последний камень встал на место, курган просиял.

– Вот видишь! – Юрг радостно обернулся. – Сработа... ло...

Посреди кургана парила княжна. Сияние ее крыльев озаряло небо до дневной лазури, а платье, которое Юрг прежде принял за свадебное, походило на бутон белой розы, распустившийся от плеч и до изящных ступней, но под лепестками, точно стебель, проглядывала черная туника. Разноцветные волосы плавали в воздухе, качались на неведомых волнах, завивались и развивались, а надо лбом вздымалась корона из причудливых золотых зазубрин. Княжна держала перламутровый сверток. Позади нее вилась радужная спираль, но за пределами камней осталась ночь, и нигде не было Финна.

– Здравствуй, Юриэль, сын мой, – сказала княжна. Голос ее сопровождало эхо песнопений.

Юрг огляделся и спросил:

– Вы это мне?

– На все воля твоя, я возвращаю тебе крылья.

Она протянула к нему сверток, и тот развернулся в четыре крыла, которые вспорхнули и налетели на Юрга. Он вскинул руки, зажмурился, но крылья не ударили его, они впились в спину, раздирая одежду.

– Нет, нет, ну, не надо, пожалуйста! Я не хочу их! – взмолился фейри.

– Разве не за ними ты явился, воссоединяя миры?

– Нет, я пришел ради друга. Вы же сможете сделать Финна человеком?

– Ты сам сможешь. Я научу тебя заклинанию, – княжна коснулась короны и вытянула из нее мерцающую ленту букв, которую отправила Юргу. Незнакомые письмена свились венцом вокруг его головы и впились в кожу. Юрг схватился за лоб. Он знал теперь, как исполнить желание в обмен на первенца. Он не мог объяснить, но он знал.

– А я правда ваш сын, или это просто фигура речи? – спросил фейри.

– Правда, – ответила княжна и шагнула ближе, прямо по воздуху, не касаясь травы. – Ты рожден в восьмой день, и оттого у тебя четыре крыла. Ты вырос хорошим человеком, Йорг рассказал мне, а значит, ты станешь хорошим...

– Где он?! Где Йорг? Я хочу его увидеть! И Финн тоже, я обещал им встречу!

– Я не знаю, где он, Йорг покинул наш мир вместе с тобой.

– Как это... то есть он... а я...

Атомным взрывом в груди взметнулся озноб, ударной волной разошлись мурашки. Юрг не вернулся за ним. Он сам придумал, что не нужен брату, и просто бросил его в лесу.

Одного.

Совсем одного.

Воздух застрял в горле, рот свезла гримаса, виски и лоб давило изнутри и внутрь, будто его вот-вот разорвет.

– Нн... ннн... – звук ломился сквозь тугую плотину нервов. – Н-не... нееет... нееаааААА!

Юрг упал на колени, схватился за голову. И разрыдался, точно годовалый ребенок. Звук драл ему горло, лицо пылало.

– Не печалься, сын мой, если хочешь, я научу тебя другим заклинаниям, – говорила княжна.

– Я не хочу, – ответил Юрг, давясь слезами и шмыгая носом. – Я ничего не хочу, только... найти Йорга!

Золотая слеза скатилась по запястью и взметнулась нитью из груди, что обогнула княжну и устремилась вдаль. Юрг поймал нить. Она вилась и вибрировала. Фейри встал на колено, оттолкнулся и взмыл ввысь.

– Юриэль, постой! – окликнула княжна, но Юрг уже мчался над макушками елей.

Интерлюдия: княжна Эрфейри Аммаэль

Самая слепая любовь –

любовь матери.

Мой сын сам сотворил заклинание. Он отнял у себя долю будущей жизни, излил золотой слезой и обнажил нить внутреннего мира. Никто из фейри не привержен подобной силе, ибо она убивает. Только люди, среди коих рос Юриэль, склонны к самоистязанию. В подтверждение за ним остался огромный колючий всполох, обращенный внутрь. Мой мальчик, он еще не дозрел, чтобы править мудро и милосердно. Я молю об отсрочке. Но триединорог непреклонен. Он жаждет воплотить всевластие, заключенное в нем.

Триединорог явился, когда мой сын Яриэль тайком стянул с меня корону, сотканную из крыла королевы, и увенчал себя. Он уже носил две пары крыльев – власть над мертвым чувством и живой формой, а моя корона проросла в нем последней парой – властью над внутренним миром, миром живого чувства и свободной воли. Сей же миг время сотворило слепок триединой вселенной и свернуло в сосуд, принявший форму единорога о трех рогах: белый как жизнь, черный как смерть и золотой как любовь. Рога сплетались в один и венчали могучего зверя, темного, точно звездная ночь, с галактиками и туманностями под шкурой. Внутри него мир податлив и гибок, но сам сосуд не властен над миром, как не хмелеет от вина глиняный кувшин, он может только наделить силой того, кто способен ее вместить. Однако форма сосуда имеет сущность и суть, избранный символ, и ныне триединорог коронует шестикрылых мужей, а к шестикрылым девам снисходит феникс. Потому прежде, чем коснуться Яриэля, триединорог известил:

– Не по праву рождения, но по умыслу фейри, шестое крыло отнявший, да войдет в силу короля и погубит жизнь по обе стороны.

Фейри стащили с Яриэля корону и выдрали ему крылья. Триединорог не исчез. Он заключал в себе всевластие, что требовало выхода. Я верила, мой юный сын взял корону из любопытства, и всякому фейри хватит мудрости отказаться от силы. Но все они, от мальчика до увядшего старца, обступали триединорога. И стоило одному из них схватить за крыло другого, как мы, их жены, матери, дочери, напали на них. Жадность затмила разум наших мужчин, и мы их изгнали. Мы лишили фейри зрения, дабы они не нашли обратную дорогу, и мы выдрали им крылья, дабы они не отняли крылья друг друга. Это самое милосердное, что могли мы сделать. Для них и для мира. Никто не желал вымирания.

Люди сейчас романтизируют нас, считают сказкой, они позабыли, что мы служим смерти и поедаем отгоревшие чувства, остывшие желания, угасшие искры. Тем самым мы храним равновесие. Ибо дым в глухой комнате тушит огонь, и мы открываем окна-курганы, чтобы жизнь продолжала дышать. Для того обитаем мы на изнанке времен, хотя многие из нас осели на земле, огрубев, ослабев, съежившись до карликов или разбухнув до великанов. Но на заре веков наше племя не владело ни телами, ни крыльями. Мы становились тем сильней, чем сложней воплощалась природа. Впервые всевластие проявилось еще среди бактерий, когда король ощутил надводный мир и возжелал жить на суше. Его воля принесла планете кислородную катастрофу, изменившую строение жизни. Король правил миллиарды лет, пока не истлел в прах, но до того наплодил детей, разделив их на женское и мужское начала, в своем союзе превосходивших бесполых предков. Старшая из дочерей пожрала собратьев, а младший сын поглотил сестер, оба они обрели королевскую силу, и вражда их привела к расколу единой земли, распаду единого океана и оледенению мира. Когда феи вышли из-под королевского гнета, жизнь оттаяла и расцвела. Но спустя еще десятую долю миллиарда лет явился новый король и в жадности своей вычерпал половину жизни на земле. Сменялись короли, сменялись вымирания. Природа корчилась, мучилась, но рождала новые виды в угоду королям. Всех их отличала жажда меняться и власть осуществить собственные желания.

Крупнейшее из вымираний произошло, когда королева фейри, воплощенная в плоть шестикрылая меганевра, возжелала стать красивой. Триста миллионов лет она терроризировала природу, бомбила астероидами, взрывала вулканы, морозила и грела, покуда не приблизилась к человеку. Вид двуногих, двуруких тварей с гладкой мякотью и плавными изгибами, казалось, устроил ее, но мы знали, что ненадолго. Мы знали. Впервые за миллиарды лет мы обрели сознание и поняли, что вымираем вместе с жизнью по ту сторону. Гибли источники желаний, и фейри гибли от голода. Мы наблюдали вокруг хищную жизнь, а может, мы ее породили, ибо в нас зрело единое решение – уничтожить королеву. Мы растерзали ее, едва она снова возжелала стать прекрасней. Крылья ее мы похоронили на разных континентах, дабы она никогда не вернулась. Но уже спустя миллион лет одна из нас застала восьмой день и родила шестикрылую дочь. Мы пришли в ужас и загубили младенца, но поняли, что нам не избежать королевской силы, если не станем слабей. Так мы отказались от второй пары крыльев, что властна над внешней материей. Но без нашей подмоги природа чахла и холодела. Тогда мы разыскали могучие крылья последней королевы, каждое разделили надвое и сплели из них шесть корон. Племя наше избрало шесть старейшин, дабы княжить на разных континентах и поддерживать жизнь. Мне досталась Эльвитавера, которую люди зовут Евразией. И я не знала горя, пока не родила в восьмой день.

Яриэль был не князем, но королевичем – урожденным фейри о четырех крылах. Я не посмела мучить родное дитя и вопреки воле моих подданных оставила ему вторую пару крыльев. Упреждая всякое баловство, я обучала Яриэля заклинаниям, договору между жизнью и смертью. Каждый из князей нашел те заветные слова, что отмерили плоти конечный срок и не посягают его продлить. Только так мы взращиваем природу, не жертвуя одним видом во имя другого. Наши заклинания черпают силу в недрах времени, копятся, наслаиваются, разбухают, дабы лопнуть землетрясением, ураганом или пожарами. Мы не можем уберечь природу от всего, но мы сделали ее сильной. Она живучая, стойкая, гибкая, она научилась пестовать свою длину через проклятия и колдовство, но плоть всегда достигает смерти и более не покидает ее. Только королевская сила способна вырвать плоть у смерти и вернуть в жизнь. Но мы никогда не допустим рождения короля. Даже если ради этого нам пришлось отказаться от наших собратьев и жертвовать собственными детьми. Ибо королевская сила осталась с нами. Триединорог бродит на изнанке, и грива его вьется, и взгляд рыщет в поисках фейри.

Спустя девятьсот оборотов я снова зачала дитя. И снова плод вошел в восьмой день – родился королевич. Я вырвала его крылышки и развеяла в дыме желаний. Я запечатала его глаза. Я занесла серп над связующей нитью. Один взмах, и все кончено, он сгинет в людской колыбели. Один взмах... Теплый младенец возился у сердца, такой доверчивый и нежный. Один единственный взмах...

– Не нужно.

Триединорог всхрапнул надо мной.

– Как же быть? – прошептала я, радуясь и ужасаясь. Втайне я мечтала вновь испытать материнство, но мои мечты грозили мировой катастрофой.

Взгляд антрацитовых глаз разделился натрое и тотчас сошелся.

– Возложи его в колыбель и не отнимай завещанного младенца, дабы братьями выросли они бок о бок и познали мир глазами людей. И если не коснется сумрак сердца его, если не возжелает он власти, то явится король мудрый и милосердный.

– Но люди так слабы, что же если он вырастет жадным? – спросила я.

Снова триединорог посмотрел внутрь, наружу и вокруг.

– Раздели его пополам с названным братом, и сам он не явится ко мне. Но если окажется он достоин, клянись мне воссоединить его.

Во имя человечества я должна была отказать, но я обещала:

– Клянусь.

Я все сделала, как велел триединорог. Но заклинание между мной и Томасом Шиллером жгло меня оттого, что я не получила плату. И я взывала к нему: «Верни первенца», «Верни мне ребенка». Он сбежал из Шварцвальда и не слышал меня, пока не явился в лес на железной повозке. Я звала его непрестанно, как вдруг нить меж нами оборвалась. И в сердце леса переехали братья Йорг и Юрг. Я наблюдала за ними, но не могла уяснить их натуры, а триединорог все ходил по пятам. Тогда я забрала Йорга на изнанку времени. Часы здесь текут иначе, и солнце шесть раз обернуло небосвод, пока Йорг говорил со мной. Я только хотела узнать, какой он, мой Юриэль. Я никак не думала, что фейри явится за братом, и заклинание спадет, а крылья его, витавшие в воздухе, врастут обратно. Но куда больше я изумилась тому, что Юриэль отверг власть. Какое счастье, мой сын не жаден. Какое горе, мой сын достоин. И триединорог припоминает мне клятву.

Без крыльев Юриэль не возьмет его силы. И я поспешила забрать их. Мир по ту сторону, стремительный и неуловимый, метал крылья по Шварцвальду, пока ведьма не принесла их к кургану. Я вонзала в нее копья из боли и страха, чтоб она отпустила сверток. Но ведьма боролась со мной. Наше сражение разрушило дверь между мирами, и я вздохнула с облегчением. Юриэль не найдет дороги, не станет королем. Но он снова меня удивил.

***

Солнце слепило глаза, бусины на браслете опаляли кожу, жгла живот заклепка на джинсах, но Юрг видел перед собой одну только золотую нить. Когда она натянулась и повела вниз, Юрг нырнул меж ветвей. Они расцарапали его, задержали и смягчили падение. Кубарем фейри прокатился по земле, выпустив моток нити. Золото вмиг истаяло, но Юрг еще успел схватить тонкую ворсинку, что тянулась вперед. Он поднял глаза и увидел лесную хижину, черную от старости и нагара. Из крыши, нависшей, будто хмурые брови, росло мертвое дерево, забор развалился раскуроченной пастью, и сквозь острые колья тянулась золотая нить. Фейри поднялся и перелетел через забор. В нос ударил смрад из лохани с костями. Юрг похолодел от дурного предчувствия. Но возле двери он услышал родной голос:

– Милая, что мне сделать, скажи?

– Приведи мне...

Юрг распахнул дверь и увидел Йорга. Йорг увидел его. Лицо его озарилось, но брат не кинулся к нему, он остался сидеть на корточках возле постели, в пижаме, босой.

– Это мой брат, милая, он поможет тебе! Пожалуйста, Юрг! – взмолился Йорг, касаясь девушки с медной копной волос.

Юрг вошел в хижину, заставленную черепами. Из них торчали рога, кости и сухоцветы. На полу звездой смыкались бурые линии. В камине лежал ворох горелого тряпья, один только красный колпак уцелел. Красный колпак...

– Юрг!

Фейри шагнул к постели, где корчилась девушка. Она держалась за грудь, стискивала черное платье, но ранена не была.

– Йорг, я... мне отнести ее в больницу? – растерялся Юрг.

– Это же зелигена, горный дух, ей нужна магия, исцели ее, ты можешь, княжна сказала, ты особенный и можешь все, что угодно, – тараторил Йорг. Он гладил ее плечи, поправлял волосы, смотрел с обожанием и тревогой.

– Прости, я не умею.

Зелигена подняла лицо, такое измученное и жалостливое. Ее алая помада размазалась, на лбу выступила испарина.

– Подойди, – прошептала она.

Юрг думал о том, как само собой вышло с поиском брата, может, и теперь получится. Он склонился к зелигене. В лице ее вспыхнула хищность, она выдернула татуированную ладонь и ухватила нижнее крыло. Юрг отскочил, но цепкие пальцы выдрали клок.

– Йорг, бежим! – Юрг оттащил брата к выходу, обнял его и вылетел прочь. Крыло саднило. Вес Йорга тянул вниз, брат вырывался, и стоило большого труда не чертить им о деревьям.

– Ты что делаешь?! Отпусти! Я должен быть с ней! Я должен! – кричал Йорг.

Юрг заметил внизу дорогу и спикировал к ней. Неуклюже приземлившись, он встряхнул Йорга.

– Ты чего?! Она чудовище! Убийца! Ты ослеп, что ли, на оба глаза?! – кричал Юрг.

Но брат не слушал, он кинулся обратно в лес. Юрг еле успел поймать его за пижаму, ткань натянулась, и Юрг заметил между пуговиц пятна. Он дернул брата к себе, разорвал застежки и увидел кровавую пентаграмму на груди.

– Нет, только не это!

Юрг стал стирать кровь, но та накрепко запеклась на коже.

– Я должен быть с ней! – повторил брат и, оттолкнув Юрга, побежал в лес. Фейри нагнал его, схватил со спины и уперся ногами в землю.

– Нет, пожалуйста, не надо, Йорг! Прости меня, это все я виноват! Прости! – молил фейри. Йорг дотянулся до ветки и вытащил себя вперед. Шаг, еще шаг. Тело свело от напряжения, крылья онемели, и ноги беспомощно волочились по траве. Юрг сдался. Он повис на брате, который упрямо двигался к цели.

– Я должен быть с ней, – твердил Йорг.

– Ты должен быть со мной, – прошептал Юрг, и сияющая слеза обожгла щеку.

Йорг остановился. Кровь с его груди разлетелась, как пепел под порывом ветра. Решимость ушла из его мышц. Он обернулся.

– Брат?

Юрг всхлипнул и расплакался. Самыми обычными слезами, солеными и счастливыми.

†

– Финн, ты как?!

Финн дремал в комнате совещаний с плотно сомкнутыми ставнями. Йофрид привел его в спецотдел, потому что дом Кригера оцепили криминалисты. Капитан попал под подозрение окружной полиции, и как бы Йофрид ни заверял, что старик уехал на рыбалку, дотошный детектив вцепился в прошлые его слова, слова двойника, о том, что Кригер бесследно исчез и да, был в пристрастных отношениях с обвиняемым. Шеферу тоже досталось, окружной детектив искал Юрга Шиллера, чтобы допросить его о телефонных разговорах после расстрела жертв так называемого вампира.

– Юрг, зараза! – Финн сощурился от яркого света ламп. – Куда ты... дел... ся...

Он в изумлении уставился на близнецов.

– И правда, вампир, – убедился Йорг, глядя на клыки во рту.

– Живой, – прошептал Финн. – Живой!

Он подскочил и, сшибая стулья на пути, бросился к Йоргу.

– С ума сойти! Я уж думал, ты и правда... того! – Финн крепко обнял друга. – Блин, пахнешь как сочный шашлычок.

– Разве? Юрг говорил, я воняю.

Фейри коснулся ледяной кожи вампира и спросил:

– Ты так и не пробовал кровь?

– Если бы! Чьи-то анализы вылакал. Когда ваш конь вывез меня к дому, там уже окопалась полиция. Типа бдительная соседка сдала, что к пустому дому подъезжала скорая. Рыжего повязали, а вампир слинял. Мы погнали предупредить медсестру, ну, ясное дело, что на нее выйдут, а Луи нас опередил. Сменщица сказала, он за ней примчался, давай замуж звать, прям романтика, все дела. Йофрид думает, они двинули из страны. А я, короче, хватанул в каком-то кабинете пробирки с кровью, повезло, блин, что я на камеры не пишусь.

– Луи сбежал, – Юрг попробовал эту мысль на вкус. Горчило. Окунало в ледяную воду реальности, и наивная надежда, что спецотдел еще станет прежним, рушилась, как ветхое здание от удара чугунным шаром.

– А вы чего? Один в пижаме, другой в плаще-палатке, что за бомж-стрит-стайл? – Финн выплеснул эмоции и теперь осмотрел близнецов.

Йорг просиял.

– Покажи, покажи ему!

Юрг снял плащ, который Йофрид принес в лесопарк, и развернул крылья.

– О-фи-геть! И еще раз – о-фи-геть! Это... Это же... – Финн глазел, то зажимая рот, то порываясь потрогать. – Можно?

Юрг кивнул. Финн боязливо коснулся перламутровой плоти, прочертил вдоль жилок. Крыло дернулось от щекотки, и фейри отступил.

– Меня княжна научила, как желания исполнять, – сказал он.

– Слава Богу! А я уже думал, ты с концами пропал, звонил матери, сознался, что заболел какой-то жестью. Хотел сдаться на милость врачам, пусть кормят меня кровью, исследуют, пусть статьи научные про меня пишут.

– Какой же ты все-таки наркоман до славы, – подколол Йорг.

– От наркомана слышу, без пяти минут блогер-миллионник, – передразнил Финн.

– Ладно, дайте мне места, – велел Юрг, чьи крылья упирались в стену. Он вышел к торцу стола и потер лоб. Заклинание опалило память. – Так, правила прежние, я меняю желание на первенца. Понятия не имею, зачем мне твой ребенок, но там потом разберемся. – Фейри принял чинный вид. – Скажи мне, чего ты хочешь, смертный, но помни, желаешь единственный раз.

Финн замешкался.

– И не думай там глупости загадывать, – возмутился Юрг. – Давай, скажи, что хочешь стать человеком!

Финн вздохнул и произнес:

– Я желаю стать человеком.

Юрг ощутил, как крылья набирают силу, черпают ее сквозь время, а заклинание проступает письменами вокруг Финна и смыкается в кольцо. Фейри хлопнул крыльями. Письмена незримо отпечатались на груди друга, а комнату затопила перламутровая пыль. Но Юрг не ощутил былого счастья. Казалось, будто магия прошла мимо него, тогда как прежде фейри купался в ней всем своим существом.

– Что у вас происходит?

В комнату заглянул Йофрид, разгоняя дымку ладонью.

– Я снова челапчхи! – Финн чихнул.

– Я теперь все умею, никто не умрет, – заверил Юрг. Йофрид удивился, по обыкновению сдержанно, легким изгибом бровей, а после сказал:

– Отлично. Мы с Гретой отправляемся к шратам за сон-травой, на них круглый год растет все, что угодно.

– А, так это шратов я видел возле кургана, – припомнил Юрг. – Они шустрые!

– Ты тоже, – сказал Йофрид. – Постарайся хотя бы пару часов никуда не пропасть и никому не попасть на глаза, особенно детективу из Штутгарта. И тем более берегитесь ведьмы.

Никто дугой, как считала Аделина, не использует пентаграммы.

– Так может, мы дома схоронимся? – предложил Йорг. Он почесал босую стопу о щиколотку и снова нырнул в непомерный ботинок Йофрида. – А то очень хочется тоже стать человеком, – и глядя, как насторожился келпи, добавил: – Ну хотя бы помыться.

Йофрид отпустил мальчишек домой. Йорг и Финн вышли первыми, а Юрг оделся и, спустившись, завернул к столу Аделины. Заклятый дерн вяло помахивал лапками.

– Пожалуйста, не забывайте поливать их, – попросил фейри и с тяжелым сердцем продолжил: – Мне нужно сказать вам...

Аделина нахмурилась. Она всегда была угрюмой, но узнав, что Юрг вернул свои крылья, она стала особенно враждебной.

– В хижине ведьмы, я видел там красный колпак, такой же, как был у... – он недоговорил.

Ее глаза распахнулись. Губы затряслись и обнажили стиснутые зубы. Компьютерная мышка хрустнула в руке. Казалось, Аделина вот-вот закричит. Ее била крупная дрожь.

– Примите мои соболезнования, – выдавил Юрг. Так говорили люди на похоронах родителей, слова бестолковые и натужные, но других он не знал.

Аделина зажмурилась, сжала кулаки, жилы на шее вздулись. И лицо ее треснуло. Грохот ударил в стену. Юрг обернулся, увидел, как навалились на окна ветви ясеня.

– Ты там живой?! – выкрикнул Йорг, толкая дверь.

– В чем дело? – окликнул Йофрид, спускаясь по лестнице.

Юрг взглянул на Аделину, которая опустила голову и завесилась волосами. Ее пальцы сжимали крышку стола.

– Что с вами? – пролепетал фейри. – Могу я вам чем-то...

– Просто уйди, – просипела эшенфрау.

Йофрид кивнул Юргу на выход, и тот пробрался сквозь ветви в дверном проеме. За порогом он рассмотрел, что ствол ясеня раскололся, и крупная ветвь обрушилась на здание.

– Что еще за жесть? – спросил Финн.

– Это из-за меня, – ответил Юрг. Он был всего лишь гонцом, принесшим дурную весть, но чувствовал груз вины. Словно это он виноват в том, что красный колпак оказался в камине, словно он заставил кобольда покинуть дом и угодить к ведьме. Словно или именно? Юрг не знал, и вина оттого только тяжелела.

†

Рюкзак с ключом от квартиры остался в доме Кригера. Юрг не сообразил хранить ключ под цветочным горшком, и близнецы гадали, как же попасть в квартиру. В итоге фейри чудесным образом отворил дверь, обжигая ладонь о железную ручку.

Йорг с порога отправился мыться. Юрг и Финн разобрали пакеты из супермаркета, бывший вампир так оголодал, что еще в пути съел денер-кебаб, а теперь налегал на ветчину. Задорная корейская песня отвлекла его от еды – звонил телефон. Это мама Финна уже ехала в Вальдхерц. Юрг уточнил адрес. К ее приезду он хотел переодеться, а то широкоплечий плащ Йофрида превращал его в пугало. Фейри полез в шкаф. Взвилось шипение, и Юрг сомкнул створки до щелочки, в которой увидел вампира. Тот держал на руках призрак Рейнеке, но отнял руку и прислонил палец к губам. Юрг с улыбкой кивнул ему. Ну, конечно, Людвиг не мог так запросто сбежать.

Сквозь щель фейри выудил мантию, закрыл двери и только теперь заметил возле дивана рюкзак. Он понял, чуда не случилось, это Людвиг не запер для него дверь. Когда Йорг вышел из ванной, Юрг не пустил его к шкафу, а сам достал, что под руку подвернулось. Брат не стал спорить. Он оделся и прошел в кухню, где Финн уже вскрыл упаковку с чипсами.

– И чем тебя ведьма кормила? – спросил друг, похрустывая.

– Даже думать не хочу, – поморщился Йорг, доставая шоколадный батончик. – Мне казалось, я ем сладости, горы сладостей, вкусные – ну просто отвал башки. А Юрг описывал там кости, черепа и вонь. Фу, аж тошнит.

Йорг, было, передумал кусать, вздохнул и все-таки принялся есть. Юрг снова не чувствовал голода.

Шуршали упаковки, тикали часы, Йорг рассказывал, как среди ночи ему явилась княжна и зазвала к себе, обещала, мол, минутное дело, и говорили вроде недолго, от силы час, а оказалось, шесть дней. После встречи с братом Йорг остался на пустом кургане, нашел рюкзак и побрел наугад. В чаще он встретил якобы прекрасную зелигену, которая отвела его в свой якобы сказочный домик.

– Блин, а на самом деле она оказалась старухой? – Финна передернуло. Йорг в ужасе взглянул на фейри.

– Нет, она была вполне симпатичной. Лет тридцать, не больше, – ответил он.

– Слава Богу! – выдал Йорг с облегчением. – А то я с ней, кажется...

– Да ладно? – усмехнулся Финн.

Юрг смотрел, как они понимают друг друга с полуслова, и чувствовал себя третьим лишним. Если бы фея не подбросила его в колыбель, Йорг и Финн прекрасно бы обошлись без него. Но так хотелось быть не подменышем, а настоящим братом. Потому в тему разговора Юрг спросил:

– Ты с ней что?

Йорг растерялся. Он поглядывал на Финна, открыл рот и закрыл, надул щеки, выдохнул, и, наконец, от ответа его спас телефонный звонок. Приехала мама Финна. Все трое вышли ей навстречу. Линда Нойманн сидела за рулем бирюзовой Ауди и в изумлении уставилась на близнецов, точь-в-точь Финн пару часов назад.

– Малыш, ты же говорил...

– Ну, во-первых, я не малыш! – возмутился Финн. – А во-вторых, Йорга только сегодня нашли. Какая-то сумасшедшая держала его в лесу.

– Боже, какой ужас. Как ты? – она беспомощно переводила взгляд с одного близнеца на другого. Фейри подтянул полы мантии, чтобы не выдать крылья.

– Все еще в шоке, – ответил Йорг.

– Ох, – фрау Нойманн тяжело вздохнула. – Ладно, садитесь в машину, я о вас позабочусь.

– Нет! – выпалил Юрг. – Мы не можем. В смысле...

Он взглянул на брата, и тот подтвердил:

– Да, мне еще нужно дать показания в полиции. Меня отпустили только переодеться, а то я неделю в одной пижаме провел. Тетка эта сумасшедшая сбежала, и я должен помочь следствию ее найти. Не знаю, насколько это затянется.

– Бедняжка! – сжалилась мама Финна. Она вышла из машины, достала кошелек и протянула Йоргу несколько купюр. – Это на первое время, я свяжусь с вашим адвокатом, чтобы он помог вам оформить визу в Россию.

После смерти родителей фрау Нойманн приютила близнецов, но не было и дня, чтобы она не спешила избавиться от них.

– Большое спасибо, – Йорг застенчиво улыбнулся, принимая деньги, и добавил: – А насчет адвоката не беспокойтесь, я с ним уже связался, все в порядке. Это Юрг у нас не помнит фамилий, я-то вменяемый.

Фрау Нойманн чуть нахмурилась, но не стала вникать.

– А ты что же? – она обернулась к сыну. – Выглядишь бодро для смертельно больного. – Фрау Нойманн коснулась его лба.

– Ой, да я отравился, что ли. – Финн отвел ее руку. – Думал, помру, но меня напичкали таблетками, и вроде норм.

Юрг завидовал тому, как запросто врали Йорг и Финн, сам он тоже, пожалуй, мог, но неумело и неуклюже. Казалось, только правда, даже безумная, заслуживала слов.

– Ладно, поехали, – велела мама.

– А может, я здесь останусь, с парнями? Им не помешает помощь.

– Финн Нойманн, – сурово окликнула она. – Я сорвалась с работы, задвинула вип-клиента и мчалась через полстраны, чтобы ты теперь отнекивался? Ты едешь домой, и точка!

– Лааадно, – покорился Финн. Он обернулся к друзьям, обнял на прощание Йорга, а потом Юрга, прощупав крылья сквозь ткань.

– Блин, до сих пор не верится, – прошептал Финн. Он отступил, помахал им и вместе с матерью сел в машину.

Зарычал мотор, тронулась бирюзовая Ауди, и солнце соскользнуло с ее изгибов. Йорг проводил машину взглядом и обернулся к фейри.

– Юрг, скажи, ты сможешь вернуть маму и папу?

Щебетали птицы, голосил телевизор из открытого окна, дети визжали вдали. Юрг сглотнул.

– Я попробую.

Они зашли в квартиру. Фейри задернул шторы, скинул мантию и взял Йорга за руки.

– Чего ты желаешь, смертный?

– Я желаю, чтобы наши родители вернулись к жизни.

Юрг вдохнул, расправил крылья, пытался разжечь заклинание, но сила едва теплилась, будто прыжок без разбега. Юрг все-таки хлопнул крыльями, и ничего. Он выдохнул.

– Не выходит. Может, сказать по-другому?

– Я хочу, чтобы... чтобы мои родители ожили!

Йорг смотрел отчаянно и виновато. Юрг закусил губу.

– Я понимаю, – сказал он и прикрыл глаза, черпая в крылья силу из пустого колодца.

– Нет, не могу, прости. – Юрг покачал головой и разжал ладони. – Наверно, я не в силах побороть смерть.

Йорг кивнул и отступил. Он поправил волосы, одернул футболку, сцепил ладони в замок и заламывал пальцы, блуждая взглядом по комнате.

– Прости, – повторил Юрг.

В дверь позвонили. На пороге показался Йофрид и вслед за ним Грета. Ее синяки исчезли, а шею стягивал кружевной чокер с жемчугом и камеей. Новое украшение чудесно сочеталось с ее романтичным платьем, и дерзкая стрижка теперь походила на премилое каре. В руках ундина несла фиолетовый бутон, бережно, будто бабочку.

– У нас только один цветок и только одна попытка, – сказал Йофрид. – Постарайся увидеть во сне как можно больше.

– Хорошо, – ответил Юрг. – Сейчас?

Келпи кивнул, и фейри прошел в комнату с диваном. Он лег, поглядывая на шкаф, в котором прятался Людвиг. Рассказать или нет?

– Закрывай глаза, – велел Йофрид.

Юрг сомкнул веки, и на лоб ему опустился пушистый цветок. Он щекотал и будоражил, хотелось стряхнуть его, как назойливую муху.

– Это точно сон-тра... ва?.. – Юрг уснул на полуслове.

Могучий, черный лес. Толстые стволы, голые ветви.

Юрг блуждает.

Зеркало здесь, совсем рядом. Стоит только оглянуться.

Он вертит головой. Что-то пушистое елозит по лбу, и чьи-то ладони нежно сжимают ему виски.

Древний лес. Древняя рама. Почерневшая, в паутине. С выбитым стеклом.

Будто птенец вылупился из скорлупы.

Будто двойник вышел наружу.

Сводка по делу №9

Единорог – собирательный образ из разных мифологий и религии, объединенный современной культурой в символ чистоты и волшебства. Наиболее известная интерпретация гласит, что единорог существо непокорное, и только юная дева может его приручить. Его рог избавляет от отравы, исцеляет и даже возвращает из мертвых.

Феникс – мифическая птица с красным оперением, которая сжигает себя перед смертью и возрождается из пепла, символ бессмертия, обновления и воскрешения. Феникс живет от пятисот до тысячи лет и обычно является единственной особью своего рода. В восточной мифологии феникс воплощает женское начало.

Массовые вымирания – глобальные катастрофы в истории Земли, когда большая часть организмов вымирала в течение короткого по геологическим масштабам периода времени. Ученые выявили пять крупных массовых вымираний и около двадцати менее значительных. Последнее из крупных массовых вымираний – гибель динозавров.

Зелигены – в легендах Альпийских гор лесные или горные духи, прекрасные блондинки в белых одеждах, которые днем помогали путникам и фермерам, а ночью, при свете луны, похищали юношей и целовали их до смерти. Зелиген можно отпугнуть громким шумом.

Шрат – в немецком фольклоре лесной дух, поросший листвой. Также шраты бывают луговые и ручьевые.

Сон-трава – растение прострел раскрытый, обладает снотворным эффектом и по поверьям вызывает вещие сны.

Меганевра – доисторическая стрекоза-гигант с размахом крыльев до 70 см.