Глава 2. Конвейер в действии: анатомия российской охоты на ведьм
Я вернулся в Москву другим человеком. Всего несколько недель назад я уезжал из этого города, посмеиваясь над абсурдной историей о йоге в тюрьме. Теперь, шагая по гулким коридорам Шереметьево, я чувствовал себя так, словно вернулся с чужой, невидимой войны. Мир вокруг был прежним: спешащие пассажиры, объявления о рейсах, запах кофе и дорожной пыли. Но внутри меня все изменилось. Я смотрел на лица людей и невольно думал: кто из них уже попал в «черный список»? Чей психологический тренинг, группа по медитации или даже просто философский кружок уже был помечен красным флажком в чьей-то зловещей картотеке?
Тот «чемодан документов», который Александр Дворкин привез из Дании в 1993 году, перестал быть для меня просто фигурой речи. Я увидел его содержимое. Это были не просто бумаги. Это были инструкции по сборке конвейера ненависти, отлаженного в самые мрачные годы европейской истории. И теперь эта машина репрессий, была собрана, смазана и запущена на полную мощность здесь, в России.
Теперь мне предстояло увидеть, как это работает. День за днем. Шаг за шагом. Увидеть своими глазами, как псевдонаучный бред превращается в административные запреты, как язык вражды становится поводом для уголовных дел, и как абстрактная «борьба с сектами» перемалывает конкретные человеческие жизни.
Мое расследование больше не было путешествием по архивам. Оно превратилось в спуск к действующему механизму подавления. И первый его узел, самый главный и самый громкий — это информационная война.