Тайные истины.

Я проснулась ближе к обеду, голова раскалывалась, щека же по прежнему болела. Я увидела Эдварда, который сидел за барной стойкой и внимательно смотрел на меня. Не сказав ни единого слова, я направилась в душ, чтобы привести себя в порядок и взбодриться. Я была по прежнему обижена на дядю, ведь он решил рискнуть мной, моей жизнью. Также я задумалась маме, что погрузило меня в ещё большую печаль.
Выйдя из ванной комнаты, я присела на кровать, поджимая колени к груди. Эдвард подошел ко мне, присев рядом. Наши взгляды встретились, от чего я отвернула голову, разглядывая абстрактную картину. Я ощутила, как рука дяди оказалась на моем плече, от чего по коже пронеслись сотни мурашек.

-На что обижена?—Спросил он, я же повела плечами, таким образом сбрасывая его руку.

-Ты подверг меня опасности, Эдвард. Маньяк мог бы не задумываться и действительно перерезать мне горло.

-Я знал, что он не убьет тебя. Не успеет. Он был уверен, что я соглашусь с его условием. Поэтому я ответил так, как он не мог ожидать. Соответственно, он растерялся и я воспользовался этой возможностью.

-Как ты узнал про его мать?—Поинтересовалась я, переведя на него пристальный взгляд.

-Не знал. В этом случае я угадал.

-Повезло.—Заявила я, усмехнувшись.-Часто так угадываешь?

-Часто. Не знаю, как так получается.

-Ты говорил, что чувствуешь их. Но как?

-Не знаю. Хватает лишь почерка преступления и в голове вырисовываются определенные образы, а затем узнавая больше о маньяке-это все складывается в единый пазл.

-Необычно...—Пробурчала я, хмуря брови.-Так, но об этом маньяке ты ничего не узнавал.

-Узнавал.—Лаконично ответил дядя, моему возмущению не было придела.-Я узнал, как его зовут. Узнал, в какую школу он ходил. Затем пошел в эту школу и учителя говорили о не простом детстве. Пару слов было сказано о матери: она часто забирала его выпившей. Дальше я направился в тот дом, где они жили с мамой. Постучался к соседям, многие из которых поведали о том, что часто были слышны стоны за стеной, что к его матери приходили разные мужчины. А дальше...дальше пазл сложился сам по себе.

-А почему без меня? Эдвард, если вдруг ты забыл, то я у тебя на стажировке и мы должны были пойти в эту школу вместе. К соседям тоже.

-В следующий раз пойдем вместе.—Ответил Эдвард, я же слабо улыбнулась, не в силах долго злиться на него.

-Прошел месяц, а я ничего не знаю о Уокере. Я стою на одном месте, ведь не знаю, что мне делать...с чего начать поиски. Помоги мне, я прошу тебя.

-Ирэн, я же сам не знаю точное местоположение. Знаешь ли...

-Вместе сможем вычислить!—Выпалила я, как вдруг взгляд Эдварда стал стеклянным, он повернул голову в сторону, словно увидев кого-то. Я непонимающе нахмурила брови, ведь мы были только вдвоем. Это напугало меня, я напрягалась, дотронувшись кончиками пальцев до плеча дяди, чтобы обратить его внимание на себя.

-Нет! Я не могу потерять тебя! Зачем?! Зачем ты заставляешь меня это сделать?!—Кричал он, схватив меня за плечи настолько сильно, что я поморщилась от боли. Я остолбенела, ужаснулась от происходящего. Не могла пошевелиться.

Эдварда затрясло, он упал на пол, хватаясь за голову. Я вскочила с кровати, принявшись копаться в прикроватной тумбочке, чтобы найти таблетки. Однако, я ничего не обнаружила. Тогда я схватила ключи от машины и выбежала на улицу, предположив, что таблетки он забыл в бардачке. Но и там их не оказалось, что отозвалось ещё большим волнением и тревогой.
Я зашла обратно домой с надеждой, что дядя уже пришел в себя. Но он продолжал лежать на полу, бьющийся в конвульсиях и проговаривая уже знакомое мне имя «Лаура». Я тяжело вздохнула, присев на пол, чтобы быть с ним ближе.

Обычно приступ длился около пяти минут, но прошло уже десять. Я сходила с ума и не знала, что мне делать. У меня не было номера врача-психиатра, что усугубляло ситуацию. Также я не могла поднять Эдварда и дотащить его до машины, чтобы отвезти в психиатрическую больницу. Это все делало ситуацию-безвыходной. Я взяла его за руку и молилась, чтобы он пришел в себя.

-Таблетки в кармане черных брюк...—Пробурчал дядя, его голос вызывал лучезарную улыбку на лице. Улыбку, сквозь слезы и душевную боль, переживания и волнение.

-Поехали в психиатрическую больницу. Эдвард, приступ...был дольше, чем обычно.—Заявила я, как только принесла ему бокал холодной воды и белую таблетку.

-Угомонись. Я просто забыл принять таблетку, когда проснулся.

-В любом случае, на одних таблетках-долго не протянешь. Тебе надо лечиться, как можно скорее. Приступы уже долгие. И это пугает.

-От тебя сейчас второй приступ будет.

-Перестань, это не смешно. Эдвард, я прошу тебя...ляг хотя бы на недели три, тебя там прокапают...будут проведены сеансы с психологом. Пожалуйста...—Прохрипела я, совершенно не контролируя вновь подступившие слезы.

-Не могу. Работа.

-Успеешь ещё мир спасти. Сейчас подумай о себе. Эдвард, пожалуйста.

-Ладно, от тебя хоть отдохну.—Ответил он, с нескрываемым сарказмом. Я театрально надула губы, изображая обиду.

-Я не могу допустить подобную привилегию для тебя, поэтому буду навещать.—Заявила я, ухмыльнувшись.

Мы продолжали сидеть на полу, не отрывая пристального взгляда друг от друга. Мне так хотелось заключить дядю в теплые объятия, ощутить его прикосновения на себе. Но я сдерживала свои желания, что было так мучительно. Блеск синих глаз манил меня, кружил голову. Я была очень счастлива, что Эдвард согласился полежать в психиатрической больнице, ведь его состояние хоть немного улучшится.

Пора было собираться. Я решила особо не заморачиваться над образом, ведь не было времени и сил. Надела топ мятного цвета и белые джинсовые шорты, заплетя волосы в аккуратный пучок. Образ я дополнила очками круглой формы от "Tom Ford". Эдвард терпеливо ждал меня, попивая абсент.

Через тридцать минут мы уже приехали в психиатрическую больницу, при этом не разговаривая всю дорогу. Эдвард явно был напряжен и недоволен сложившиеся ситуацией. Но в любом случае, он пошел наперекор себе, согласившись со мной. Он решился на это не ради себя, а ради меня. Это льстило и удивляло, заставляло сердце биться чаще. Понимание того, что он впервые прислушался ко мне-обескураживало.
Мы зашли в кабинет, Морган Грин моментально же отложил документы, направив на нас с дядей серьезный взгляд.

-Надумал?—Поинтересовался врач, обращаясь к Эдварду.

-Заставила.—Ответил дядя, многозначительно кивая в мою сторону. Я закатила глаза, глупо и довольно улыбаясь.

-Приступ продлился дольше, чем предыдущие. Мистер Грин, если он пролежит здесь три недели, то ему станет получше?

-Нужна терапия. Но даже три недели-это чудо для Эдварда. Чудо для его психики.—Заявил Морган, искренне улыбаясь.

-Я позвоню тебе вечером, а завтра утром
приду.—Объявила я и подчиняясь импульсу; взяла дядю за руку. Я молниеносно же отстранилась, что выглядело так нелепо и глупо со стороны.

Эдвард заполнил пару бумаг, а затем мистер Грин лично проводил его до палаты, где Эдварда поджидала санитарка и медсестра. Я взяла с него обещание, что он будет отвечать на мои звонки.
Пациентам запрещено пользоваться телефоном, однако Эдварду было разрешено. Он был безопасен, ведь не пытался себя убить, ни на кого не бросался и в целом, он был не похож на остальных пациентов. Дяде было непривычно находиться среди душевнобольных людей, в его взгляде читалось некое смятение и скептицизм.

Я хотела уже уходить, но мистер Грин попросил меня задержаться. Мы вернулись в кабинет, что разумеется, не увидел Эдвард. Я была напряжена, мне хотелось как можно скорее уйти отсюда. Я совершенно не могла представить: какого будет дяде прибывать здесь целых три недели?

-Ирэн, я хотел бы поблагодарить вас. Эдвард послушал вас, в чем я, конечно же, не сомневался. Однако не думал, что это произойдет так быстро. Приятно удивлен.

-Почему вы были так уверены в этом? И наконец ответьте на вопрос: почему ухудшилось его состояние? Я знаю, что причина во мне. Но что плохого я сделала?

-Эдвард много лет контролировал себя, свои импульсы. Редко когда выходил из под контроля. Жил, как отшельник, близко никого не подпуская к своему сердцу и разуму. Ни к кому не привязывался, всегда был начеку. А затем в его жизни появилась ты и он бессознательно дал себе команду «расслабиться». Он впустил тебя, Ирэн. Поэтому стал слабее. С тобой он другой. Вот...истинная причина. И я был уверен в этом как раз из-за этого. Ты ему не безразлична. Ему не безразлично твое мнение.

Я замерла, с трудом переваривая услышанную информацию. Это вызывало вспышку эмоций: от непонимания и необъяснимого страха до удивления и смущения. Я не могла рационально думать, мысли путались в единый ком. Однако я прекрасно осознавала свои чувства к Эдварду, которые выходили за рамки дозволенного. Чувства, совершенно не соответствующие нашей родственной связи. Это пугало меня. Я допустила себе мысль о том, что Эдвард испытывает те же чувства и ко мне, но это было слишком наивно и опрометчиво с моей стороны. Я небезразлична ему, лишь только как племянница. А он для меня-гораздо большее, чем просто дядя.
Я совершенно не могла что-либо ответить Моргану, ведь будто лишилась дара речи. Продолжала прокручивать в голове каждое услышанное слово.

-Получается, чтобы дяде стало лучше-мне необходимо отдалиться от него?

-Думаю, что уже поздно. Он начнет переживать и волноваться, что категорически запрещено, учитывая его состояние.

-Да уж...ну и по правде говоря, мне самой было бы очень трудно без...без него...—Пробурчала я, тяжело вздыхая. Я отвела взгляд в сторону, была готова провалиться сквозь землю.

-Понятное дело, и этого не стоит стесняться. Я понимаю, что Томас и Эдвард не поддерживают общение, мягко говоря. Но ты не стала забывать про то, что вы-родственники. Про то, что Эдвард-твой дядя. И это греет мне душу. Я рад, что у Эдварда есть человек, который о нем позаботится.

-Да...—Пробурчала я, слабо улыбнувшись.-Ладно, мне пора. До свидания, Морган. Спасибо, что рассказали истинную причину.

-Пока, Ирэн.—Ответил он, добродушно улыбаясь.

Я вышла из кабинета, голова раскалывалась, а в горле застрял ком. Мне хотелось как можно скорее вернуться домой, чтобы все как следует обдумать. Я увидела пациента, который кричал «это не я», бившись головой об стенку. Мгновенно же вокруг него собрались санитары, один из них сказал «Уокер, замолчи, не то снова под нейролептиками будешь». Это вынудило меня остановиться, я прищурилась, внимательно рассматривая пациента. Параллельно достала телефон, открыв фотографию уголовного дела. Пациент был худощав, глаза зеленого цвета выражали печаль и безумие. Он был лысый и высокий, губы пухлые и бледные. Черты лица я не могла разглядеть, ведь тот вырывался из хватки санитаров. Но я заметила у пациента маленькую татуировку тигра на запястье.
Мужчина на фотографии, убивший мою мать-был довольно упитанным, лишь цвет глаз и форма губ были одинаковы. Это могло быть обыкновенным совпадением, однако что-то внутри заставило усомниться в этом. Мне хотелось растолкать санитаров, но я понимала, что меня могут ждать не самые приятные последствия.

Я вышла на улицу с пониманием того, что мне предстоит выяснить: один и тот же ли это человек? Для этого мне необходимо заглянуть в семейный альбом, где есть пару его фотографий. Я понимала, что для этого мне нужно вернуться в Лос-Анджелес. Моей единственной подсказкой была татуировка, которую я отчётливо запомнила.

По дороге домой мне хотелось вернуться в психиатрическую больницу, чтобы заговорить с пациентом, узнать его имя и причину, почему он оказался в подобном заведении.
Подъехав к дому, я уже думала, когда именно мне стоит возвращаться в Лос-Анджелес, ведь мне не хотелось оставлять Эдварда одного. Все это сводило меня с ума, выводило из себя.
Я достала из бардачка пачку сигарет и зажигалку, выходя из машины. Внезапно я ощутила, как меня ударили по голове чем-то тяжёлым. Это было так неожиданно, что я не могла за себя постоять. Я упала на землю, в глазах начинало темнеть, а в ушах звенеть. Я почувствовала, как меня хватают за ноги и куда-то тащат. Но я не могла обернуться, не хватало сил. Я вновь ощутила удар по голове, который оказался сокрушительным. Все вокруг потемнело, окончательно утратило краски.