Тайные истины.

Доехав до психиатрической больницы, я ощущала непреодолимую тревогу. Зайдя внутрь я растерялась: кругом носились санитары, пытаясь успокоить одного из больного, который выкрикивал нецензурные выражения и невротически смеялся. Чуть дальше я увидела женщину лет пятидесяти, она сидела в кресле, словно парализованная. Ее взгляд не выражал совершенно никаких эмоций, руки же были сжаты в кулак. Она не дергалась. Затем мой взгляд упал на молодого парня, который медленно кружился вокруг своей оси, оскаливая желтые зубы в пугающей улыбке. Я заметила девушку, которая сидела за столом и что-то рисовала черным маркером. Ее взгляд был полон печали. Здесь, в психиатрической больнице, мир разделялся. Столь непривычная картина моему глаза воспринималась как нечто невообразимое, не похожее на реальность.

-Я в кабинет, а ты здесь меня подожди.—Заявил Эдвард, я же возмущенно покачала головой, цепляясь за его руку.

-Нет, я с тобой.—Ответила я, даже не обращая внимание на его реакцию.

Мы подошли к кабинету, на белой двери висела табличка «Морган Грин. Врач-психиатр». Эдвард бесцеремонно открыл дверь, не постучавшись, что было довольно таки неприлично и нагло с его стороны. За столом сидел сам врач, подписывая какие-то документы. Но он прервался, взгляд выражал неподдельное удивление. У мистера Грина были редкие седые волосы, блеклые тонкие губы, напоминавшие две ниточки. Он смотрел на нас выпученными жемчужно-серыми глазами, хватаясь за высокий сморщенный лоб.
Эдвард придвинул стул к столу, расположившись напротив мистера Грина. Между ними был некий немой диалог, который мне было-не понять.
Врач обратил внимание и на меня, его брови сдвинулись в негодовании, от чего я вопросительно посмотрела на него.

-Племянница моя.—Объявил дядя, от чего мистер Грин растерялся, внимательнее вглядываясь в мои черты лица.-Ее зовут-Ирэн.

-Здравствуйте...—Пробурчала я, обращаясь к Моргану. Но тот лишь молча кивнул головой, издавая тяжелый вздох.

-Мисс Флеминг, мог бы я попросить вас о просьбе? Оставьте нас наедине, пожалуйста.—Вежливо изложил врач, моему негодованию не было придела.

-Мистер Грин, в чем же заключается необходимость?—Поинтересовалась я, пожимая плечами и глупо улыбаясь. Я прекрасно понимала, что сначала речь зайдет вовсе не о состоянии Эдварда, а обо мне. Ведь в другом случае, меня вряд ли попросили бы выйти.-Мне хочется узнать больше информации про расстройство моего дяди.

-Я вам всё сообщу, не волнуйтесь.—Ответил Морган, он был крайне настойчив, лишив меня всяких аргументов.

Я молча вышла из кабинета под пристальным взором Эдварда. Я пыталась подслушать их диалог, однако мужчины говорили так тихо, что мне доносились лишь обрывки фраз «ты рискуешь», «она должна...», «Томас». Остальное я не могла разобрать, что сводило меня с ума. Мне хотелось ворваться в кабинет и немедленно же потребовать объяснений, но я понимала, что моя идея обречена на провал и возмущения Эдварда. Подобная комбинация остановила и утихомирила меня. Я стояла в коридоре около пятнадцати минут, что утомило меня.
Внезапно дверь отворилась, Эдвард был мрачнее тучи. Прошел мимо меня, не оглядываясь. Это застало меня врасплох, липкое чувство тревоги окутало мой разум. Я вновь зашла в кабинет, увидев врача поникшим и разочарованным. Он посмотрел на меня с некой надежой в глазах, что удивило меня. Я молча присела на стул, закинув ногу на ногу.

-Что случилось, мистер Грин?—Поинтересовалась я, непонимающе хлопая глазами. Врач тяжело вздохнул, словно подготавливаясь к долгому монологу.

-У Эдварда острое психотическое расстройство, при котором возникают трудности: что реально, а что нет. Этим объясняются его галлюцинации. Пока-что он в силах себя контролировать, но дальше будет хуже. Дело может дойти и до убийства во время галлюцинаций. Если он не будет лечиться, то в лучшем случае это будет параноидная шизофрения...в худшем-кататонический синдром.

-Что за синдром?—Дрожащим от страха голосом спросила я. В горле застрял ком, я была обескуражена услышанной информацией.

-Не буду заваливать вас медицинской терминологией и объясню проще: он будет не жить, а существовать. Эдвард перестанет разговаривать, крайне редко будет самостоятельно передвигаться.—Изложил врач, меня же передернуло, все тело было в невероятном напряжении.

-Так...насколько долгим будет лечение?

-Расстройство носит психогенный характер. Возник как реакция на психотравмирующую ситуацию, которых у Эдварда было немало. И если раньше галлюцинации были крайне редки...примерно два раза в три месяца, то сейчас его состояние усугубилось. И соответственно, полноценное лечение будет занимать не меньше пяти лет, если учитывать и сеансы с клиническим психологом.

-Почему оно усугубилось?—Тихо спросила я, прикусив губу до крови. Кислорода не хватало, в душе пробили дыру. Услышанное слишком огорчило меня, взволновало.

-Это он должен вам объяснить сам.—Лаконично ответил Морган, избегая моего взгляда.

-Он не объяснит.

-Значит, это его выбор. Ирэн, я знаю Эдварда много лет. Он не просто пациент для меня. Уговорите его на лечение, вас он послушает.

-Сомневаюсь...—Пробурчала я, досадно улыбнувшись.-Но я постараюсь, обещаю.

-И следите, чтобы он принимал таблетки, которые я ему прописал.

-Обязательно.—Ответила я, встав со стула. Подошла к двери, однако не смогла выйти, ведь остался незакрытый и интересующий меня один вопрос.-Почему он должен мне объяснить? Обострение его состояния как-то связано с моим отцом? Они виделись не так давно...впервые за столько лет.

-Мисс Флеминг, до свидания.—Заявил врач, я же поняла, что ответа мне не добиться.

Попрощавшись, я вышла из кабинета, а затем быстрым шагом и из самой больницы. Эдвард стоял около автомобиля, докуривая сигарету. Я встала рядом с ним, не решаясь начать диалог. Голова болела так сильно, что казалось, словно она вот-вот расколется на мелкие частички. Внезапно мой телефон зазвонил, на экране высветилось «отец». Я тяжело вздохнула, отключив звук и нажав на красную кнопку. Меньше всего мне сейчас хотелось конфликтов с Томасом. Но чтобы он не волновался, я решила написать лаконичное сообщение «не могу разговаривать».

-Почему ты не хочешь
лечиться?—Поинтересовалась я, даже несмотря на дядю. Я лишь услышала усталый вздох, словно этот вопрос он слышал довольно часто.

-Работа.—Пояснил он, бросив окурок сигареты на землю и притоптав его ногой.

-И что с того? Здоровье важнее любой работы, Эдвард. Тем более, ты знаешь последствия...

-Поехали.—Заявил он, перебив меня. Мне хотелось возразить, устроить скандал и требовать ответы на мои вопросы. Но я сдержала себя, ведь понимала, что сейчас не самое подходящее время, по сколько дядя был погружен в свои мысли, был опечален.

Мы сели в автомобиль, ни говоря друг другу ни слова. Я понимала, что данная тема весьма болезненна для Эдварда и мне стоит быть деликатнее.
Когда мы приехали домой, то я сразу же направилась в душ и переоделась в белую шелковую сорочку. Долгое время я не выходила к Эдварду, не решалась. Я знала, что не смогу сдержать свои эмоции, если он вновь откажется от лечения, несмотря на мои предстоящие многочисленные уговоры.

Наконец я набралась терпения и смелости, выйдя из ванной комнаты. Эдвард стоял около панорамного окна, наблюдая за малиновым закатом и попивая абсент. Я бесшумно подошла к нему, кончиками пальцев дотронулась до плеча, вынуждая его посмотреть на меня. Блеск синих глаз приковал меня, лишил всякого рассудка.
Эдвард слабо улыбнулся, протянув мне бокал с зеленой жидкостью. Я отпила два глотка, чего хватило, чтобы мне стало жарко.
Черная рубашка на нем была расстегнута, я старательно пыталась отводить взгляд от его божественного торса.

-Мистер Грин сказал мне, что твое состояние усугубилось. Но не сказал причину, объяснив это тем, что ты мне должен рассказать это
сам.—Заявила я, протягивая бокал обратно ему в руки. Я ждала, когда он начнет объяснять, не торопила его и не настаивала. Но сокрушительная тишина длилась слишком долго.-Это связано с Томасом, верно?

-Нет. Тебя это не касается.—Спокойно ответил он, пробудив во мне некоторую злость.

-Касается.—Твердо заявила я, не собираясь отступать.-Эдвард, я понимаю, что это непростая для тебя тема. Но пожалуйста, скажи мне.

-Для меня эта тема не имеет никакого значения.

-Раз так, то почему не можешь сказать?!

-Потому-что это связано с тобой!—Выпалил он, так сильно обхватывая руками бокал, что разбил его.  Осколки вонзились в его ладони, окрашиваясь в алый цвет крови. Я растерялась от услышанного, издав истерический смех.

-В смысле?—Поинтересовалась я, непонимающе хмуря брови. Во мне бушевала масса эмоций, ни одну из которых я не могла проанализировать. Дядя молчал, приковав ко мне проницательный взгляд. Только сейчас я обратила внимание на то, как трясутся мои ноги и руки. Информация повергла меня в неистовый шок.-Из-за меня тебе хуже? Но...как это понимать?

-Тебе и не надо это понимать...—Прохрипел он, доставая из ладоней осколок за осколком. Зрелище заставило меня поморщиться, умолкнуть на несколько секунд.

-Но...

-Помолчи.—С некой яростью прошептал он, схватив меня за руку и резко притянув к себе.

Сильные руки Эдварда легли на мою талию, оставляя на белой сорочке пятна крови. Я совершенно не понимала, что происходит. Потеряла счет времени, все вокруг казалось мне нереальным, не важным. Был лишь он, крепко держащий меня. Смотрящий на меня так чувственно, что я потеряла дар речи. Расстояние между нами было невыносимо-мучительным, от чего моя кожа воспламенялась, в горле пересыхало, а кислорода и вовсе не хватало. Это было за гранью приличия, не вписывалось в рамки наших взаимоотношений.

Он ухватился за мои ягодицы, вынуждая меня выгнуться и издать измученный от желания вздох.
Кончиками пальцев я провела по его торсу, вызывая сотни мурашек на коже Эдварда. Он усмехнулся, нетерпеливо потянувшись к моим губам. Но внезапно его телефон зазвонил, что заставило Эдварда остановиться.
Он отстранился от меня также резко, как и прижал к себе. Дядя был растерян, как впрочем, и я сама. Наши действия не поддавались логике и оправданиям, что смущало и пугало. Это было так неестественно, что совершенно не соответствовало моей картине мира, моим моральным ценностям.

-Кто звонит?—Тихо спросила я, избегая его взгляда. Эдвард ничего не ответил, включив громкую связь.

-Я вас не разбудил?—Поинтересовался мужчина, я узнала знакомый голос Теодора Чепмена, а если иначе «хромого».

-Нет. Говори, хромой.—Ответил Эдвард, по прежнему не смотря на меня.

-Здравствуйте, Теодор.

-Привет, Ирэн. Давай перейдем на «ты».—Ответил он, не спрашивая, а утверждая. Это не вызвало у меня возмущений, ведь я была не против.-Я связался с агентствами эскорт услуг и вот, что узнал: наш маньяк приходил в пятницу к первой жертве, ко второй в воскресенье. Совпадает время: девять часов вечера. Что характерно, соседи убитых жаловались на громкую музыку и отмечали, что видели мужчину в черной кепке...приблизительно в одиннадцать часов ночи. Я посмотрел видеокамеры в лифтах, наш хитрый спускался по лестнице, по всей видимости.

-Понял.—Лаконично заявил Эдвард, сбросив трубку. Дядя перевел блеклый безразличный взгляд на меня, что так сильно задело и обидело.-К третьей он пришел сегодня, в субботу. Предположительно, четвертая жертва в понедельник.

-Эдвард, ты будешь делать вид, словно ничего не было?—Поинтересовалась я, пристально смотря на него. Он тяжело вздохнул, явно нехотя это обсуждать. Я подошла к нему так близко, как мы и стояли до звонка.-Что это было? Скажи мне.

-То, что стоит забыть.—Ответил он, пожав плечами. Эдвард отстранился от меня, оставляя между нами нескончаемую пропасть.
Дядя достал водку, таким образом дезинфицируя раненые ладони. Я же стояла напротив, не в состоянии и пошевелиться. В сердце будто вонзили миллионы ножей, а затем свирепо вырвали из груди. Я лишь наблюдала за его действиями. За тем, как он перебинтовывает ладони, редко морщась.

-Ты это не забудешь, как и я. И объясни мне, каким образом усугубление твоего состояния-связано со мной? И почему Теодор занялся этим? Его не было на месте преступления, как мне помнится.

-Во-первых, я уже забыл. Я не придаю этому особое значение. И ты не должна.—Изложил он, меня же передернуло от этих слов. Защитной реакцией выступила улыбка, что наверняка выглядело нездорово и странно со стороны.-Во-вторых, как ты видишь, полиция до сих пор не нашла всю информацию. Хромой-моя правая рука, работает со мной около шести лет. Может отследить кого угодно, он гениален в этом.

-Вопрос про усугубление твоего состояния...все еще актуален.

-Вопрос закрыт. Я устал.—Объявил он, снимая с себя рубашку.

Эдвард лег на кровать, я же ощущала невыносимую душевную боль. Я схватила первые попавшиеся штаны и майку, на ватных ногах направилась в ванную. Переоделась, оставляя испачканную сорочку на полу. Я прислонилась спиной к холодной стене, едва ли сдерживая накопившиеся слезы. Осознание того, насколько
сильно я желала Эдварда-убивало меня. Безразличие, которое он старательно демонстрирует мне-было неоднозначным. Я не могла понять: искренни ли эти заявления, или же он убеждает самого себя в этом. Это сводило меня с ума. Эдвард первый человек, которого я не могла понять. Не могла даже представить, что он чувствует на самом деле. Оставались лишь догадки, предположения и вопросы. Так много вопросов, что мысли путались в невидимой паутине.