Пролог
Черноволосый мальчик с закрытыми глазами, улыбаясь чему-то одному ему известному, сидел на верхушке дерева у заброшенного дома. Немного нервным движением он поправил сползающую с плеча кофту, явно надетую с чужого плеча. Ее изначальный цвет угадывался весьма трудно, вероятно, это была когда-то ярко-красная футболка с рукавами. Однако сейчас она явила себя миру светло-коричневым цветом со стертым принтом героя мультиков и с множеством заплаток в придачу. Рваные, и еще грязнее чем кофта, штаны имели не меньше заплаток, новых дырок и показывали равнодушному миру худые, острые коленки, на которых не было живого места, сплошные царапины, ссадины и заживающие синяки. Чаще всего ему приходилось прятаться на однотипных деревьях Литтл-Уингинга, ползать по улочкам, постоянно оглядываясь, чтобы не стать в очередной раз грушей для Дадли и его Ко.
Это был очередной день, когда он убегал от своего кузена и его команды, что жаждала постоянно испытывать на брюнете свои навыки избиения младенцев. Они боялись трогать старших ребят. Вот и в первую очередь страдал мальчик по имени Гарри Поттер, кузен Дадли Дурсля. Свин и Ко считали своим долгом выколачивать дух из кузена, и Дадли знал, что родители им горды, ведь он помогает им избавиться от отребья, что поселили в их доме. И ему не мешало даже то, что он не знал значения этого слова, но одно он знал точно: слова «отребье» и «уродец» прочно ассоциировалась у него с Гарри и с тем, что это нужно выбить из него. Помогали ему в этом его верные друзья.
Вот и в этот день мальчишек вела чуйка Дадли. Обычно мелкий прятался хорошо, но, так или иначе, ребята его находили, и заканчивалось это одним и тем же: избитым Гарри и довольными мальчиками.
Они нашли его, осматривая каждое дерево, смешно задирая голову вверх, светя своими беззубыми пока что улыбками. Со стороны это даже было мило, обычные мальчики лет семи-восьми что-то искали. Для соседей — животное, кошечку. Самое забавное, что мелкие действительно не принимали мальчика за человека. Для них это было забавное неизученное животное. Это ощущение еще формировалось, но если бы кто-то из взрослых это заметил, то точно бы подумал, что для них Гарри Поттер был маленьким животным, над которым можно беспрепятственно издеваться.
Сам же Гарри Поттер не замечал сгущающихся туч над головой: он был занят придумыванием очередного волшебного мира, где он был бы сильным волшебником и смог бы себя защитить, где его бы любили, а не избивали и не заставляли бы работать на взрослых, как раба. Это слово и его значение он узнал из телевизора, когда случайно подсмотрел, пока тетя Петунья и дядя Вернон вместе с сыном смотрели какую-то передачу про мавров и революцию за свободу и равноправие. Тогда Гарри это понравилось, он фантазировал, что однажды тоже сможет так же храбро отстоять хотя бы еду, не говоря уже об одежде и всем остальном.
Вот и сейчас мальчик, как ни в чем не бывало, даже не подозревая о юных охотниках, хотел было слезть с дерева и побрести к полюбившемуся ему озеру, как услышал знакомые детские голоса, от которых у него прошли мурашки по всему телу. Руки и ноги начали дрожать, а в изумрудных глазах цвета спелой зелени отразился первобытный страх, и, что было силы, он начал лезть еще выше, так, чтобы его не только не заметили, но и не достали. Он надеялся, что Дадли, жирный, похожий на свинью, и его друзья, далеко от него не ушедшие, не смогут сюда забраться, или докинуть какие-нибудь предметы, как в прошлый раз.
В тот раз Гарри отделался сотрясением, потому что тот самый камень ударил его ровно в спину, отчего он полетел с дерева вниз, ударившись головой. Его даже в больницу не отвезли — запихнули в чулан, не обращая внимания на то, как побледнел племянник, и то, как ему хотелось вывернуть свои внутренности наружу от тряски. Сквозь слезы от боли и непонимания он слышал, как его ругают, волоча за руку, которая, в итоге после этого, напоминала синий сплошной синяк.
Видимо, в этот день удача, в которой так нуждался маленький мальчик, отвернулась от него, ибо Дадли и Ко быстро нашли его, и Гарри, не успев даже опомниться, словил пару ударов от яблок, которые с собой нес друг Дадли, Пирс.
Гарри тонкими пальчиками успел зацепиться за ветку, моля всех кого знал, чтобы она не сломалась, в испуге оглядываясь вниз, ведь забрался он уже почти на самую верхушку, и смотреть вниз было чертовски страшно и опасно, так и головой словить недолго. Очки при следующем долетевшим яблоке у парня слетели, Гарри даже испугаться не успел, зажмурившись. Снизу раздавались улюлюканье и гадкий смех. Поттеру было страшно, очень.
А парни снизу будто обезумели, продолжая кидаться в мальчика, даже не задумываясь о том, что если парень упадет, то может сломать себе что-нибудь или даже может умереть. Все-таки телосложение у него было хрупким, да и вечные недоедания сделали свое дело, и мальчик в свои семь выглядел на пять-шесть лет, пугая скелетообразным телосложением. Да его хоть сейчас приводи в кабинет биологии и используй тело как манекен для изучения анатомии.
Конечно же, мальчик не думал об этом: единственная его мысль — лишь бы не упасть, и чтобы кто-нибудь их остановил. Но он знал, что всем плевать, абсолютно все равно, что он может умереть или упасть, что его бьют в доме родной тетки и что он, бывает, неделями не получает ничего, кроме воды и корки хлеба.
Дадли, видимо, показалось, что этого мало, и он начал трясти дерево, которое и так не было особо толстым, так что оно качалось из стороны в сторону, но все же Поттеру на нем было комфортно, потому что он едва двадцать килограммов весил.
Он держался изо всех сил, но их было не так уж и много, поэтому смотря вниз на веселящихся мальчишек и кусты снизу, парень зажмурился, в тот момент, когда его пальцы расцепились — и он полетел вниз. Но парень не соприкоснулся с землей, а как будто завис в воздухе. Сначала Гарри обрадовался: падать ему не хотелось, приоткрыл глаза и как назло именно в этот момент ткань рубашки, которую ему отдали после Дадли, не выдержала веса мальчика, который качался по воздуху на суку, за который эта самая кофта зацепилась, подарив пару минут надежды на спасение. Но спасать его было некому. Ткань начала трещать на глазах у малыша, Дадли и Ко тоже стояли словно истуканы, о таком они и не думали. На лицах всех, кроме Гарри, отразился страх.
На лице Гарри была обреченность, и глаза наблюдали, как ткань рвется, и миг...
«Ну вот и все», — пролетела мысль в голове Поттера в тот момент, когда ткань разъехалась в стороны, и он летел с зажмуренными глазами от страха. Он не видел, как мелкие разбежались в сторону, наблюдая, как малыш летит; не видел, как его тело перевернулось в воздухе и как он падал лицом вниз; не видел, как летит на кусты: единственное, что он почувствовал — это адскую боль во всем теле, а особенно в голове, конкретно в глазах. Ничего не понимая от боли, он кричал, пока сознание не поплыло в спасательную темноту.
Он не видел, как вся шпана побежала, словно ошпаренные, в сторону дома Дадли. Не увидит уже, как приезжает скорая, как мальчика увозят на ней с кислородной маской на бледном лице, которое вводило в ужас медиков. Сквозь кровь, что была на всем лице, проглядывался застывший ужас и боль семилетнего мальчика.