36
Был час пополудни, когда они пересекли границу штата Массачусетс и въехали в Нью-Хэмпшир. Лили не проронила и двух слов с тех пор, как они выехали из Онеонты, где ночевали в мотеле. Их путь лежал на север, к Белым горам, и единственное, что сейчас нарушало тишину в машине, — это шуршание стеклоочистителей, смахивавших снежинки с лобового стекла. «Она слишком взволнована, чтобы болтать», — решила Джейн, взглянув на молчаливую попутчицу. Ночь они провели в двухместном номере, и Джейн слышала, как Лили металась и крутилась на соседней кровати; теперь глаза девушки казались запавшими, а лицо так осунулось, что сквозь бледную кожу проступали скулы. Прибавь Лили Соул несколько килограммов веса, и ее вполне можно было бы назвать хорошенькой. Сейчас же, глядя на нее, Джейн видела просто живой труп.
«Возможно, это так и есть».
— Вы и этой ночью будете рядом со мной? — Вопрос прозвучал так тихо, что был едва различим сквозь мерное шуршание дворников.
— Посмотрим, как там дела обстоят, — ответила Джейн. — А потом я решу.
— То есть вы, может, и не будете со мной.
— Там ты будешь не одна.
— Вам ведь хочется скорей домой, правда? — вздохнула Лили. — А муж у вас есть?
— Да, я замужем.
— А дети?
Джейн помолчала.
— Дочка.
— Вам не очень-то хочется рассказывать о себе. Выходит, вы мне не доверяете.
— Я же тебя плохо знаю.
Лили вздохнула и поглядела в окно.
— Всех, кто меня знал хорошо, уже нет в живых. — Она запнулась. — Кроме Доминика.
Снегопад на улице напоминал белую вуаль, которая становилась все плотнее. Они ехали через густой сосновый лес, и Джейн впервые ощутила тревогу при мысли, что ее «Субару» не осилит дорогу, если снег будет валить и дальше.
— Да и с какой стати вы станете мне доверять? — горько усмехнулась Лили. — Ведь вы знаете обо мне только одно — что я пыталась убить своего двоюродного брата и не сумела.
— Та надпись на стене в спальне Лори-Энн, — сказала Джейн, — она предназначалась тебе, так? «Я согрешила».
— Я ведь действительно согрешила, — проговорила Лили. — И до сих пор за это расплачиваюсь.
— А четыре столовых прибора у нее на столе. Это своего рода олицетворение семьи Соул, так? Вас же было четверо.
Лили потерла глаза рукой и уставилась в окно.
— Я последняя. Четвертый прибор...
— Знаешь что? — вдруг проговорила Джейн. — Я бы тоже убила этого сукиного сына.
— И вам бы это удалось.
Дорога стала круче. «Субару» с трудом ехала в гору, пробуксовывая в свежевыпавшем снегу. Джейн глянула на свой сотовый — ни одного сегмента. Они не могли проехать мимо домика — до него еще по меньшей мере километров пять. «Может, повернуть обратно? — подумала Джейн. — Я должна сохранить ее живой и здоровой, а не заморозить насмерть в этих горах».
Но та ли это дорога?
Она прищурилась, вглядываясь в лобовое стекло и силясь разглядеть горную вершину. И тут заметила домик, примостившийся на самой верхотуре, точно орлиное гнездо. Другого жилья по соседству не было — к домику на вершине горы вела только эта, одна-единственная дорога. Оттуда, должно быть, открывался захватывающий вид на долину. Вскоре они въехали в ворота, оставленные специально для них открытыми.
— Безопаснее места, похоже, не сыскать, — заметила Джейн. — Если запереть ворота, сюда никакими путями не пробраться. Здесь он тебя достанет, только если у него есть крылья.
Лили окинула взглядом скалу.
— И отсюда не сбежать, — тихо заметила она.
Перед входом в дом стояли две машины. Джейн припарковалась за «Мерседесом» Сансоне, и женщины выбрались из «Субару». Ступив на подъездную дорожку, Джейн оглядела фасад, сложенный из грубо обтесанных бревен и увенчанный остроконечной крышей, устремленной в подернутое снежной пеленой небо. Потом подошла к багажнику, достала вещи, громко его захлопнула и вдруг услышала у себя за спиной рычание.
Из леса, точно тени, выскочили два добермана — так тихо, что она их даже не заметила. Псы, оскалившись, подбирались все ближе — обе женщины застыли как вкопанные.
— Не вздумай бежать, — шепнула Джейн Лили. — Даже не двигайся.
Она достала пистолет.
— Балан! Баку! Стоять!
Псы замерли и оглянулись на хозяйку — она только что вышла из домика и теперь стояла на крыльце.
— Простите, если они вас напугали, — извинилась госпожа Фелуэй. — Пришлось их выпустить побегать.
Джейн не стала убирать пистолет в кобуру. Она не доверяла этим зверюгам, а они явно не доверяли ей. Доберманы так и остались стоять напротив нее, наблюдая за ней своими черными змеиными глазками.
— У них очень сильно развит территориальный инстинкт, но они мигом начинают отличать друзей от врагов. Так что теперь вам нечего опасаться. Спрячьте пистолет и ступайте ко мне. Только не очень быстро.
Джейн неохотно сунула пистолет в кобуру. И вместе с Лили осторожно двинулась мимо собак к крыльцу — доберманы меж тем следили за каждым их шагом. Эдвина провела женщин в дом — в огромную комнату, где пахло дымом от камина. Под потолком тянулись огромные балки, на стенах, обшитых сучковатой сосной, висели чучельные головы лосей и оленей. В каменном камине горели, потрескивая, березовые поленья.
Маура встала с дивана, чтобы поприветствовать вновь прибывших.
— Наконец-то вы приехали! — сказала она. — А то из-за бурана мы уже начали беспокоиться.
— Дорога сюда просто ужасная, — заметила Джейн. — А вы-то сами когда добрались?
— Вчера вечером. Сразу после того, как позвонил Фрост.
Джейн подошла к окну и глянула на простиравшуюся внизу долину. Сквозь густую пелену валившего снега она едва различала маячившие вдалеке другие горные вершины.
— Продуктов-то хватит? — поинтересовалась она. — А топлива?
— Хватит на несколько недель, — заверила ее Эдвина. — У моего приятеля всегда полно запасов. Вплоть до вина в погребе. Дров тоже предостаточно. И генератор имеется, если будут перебои с электричеством.
— А у меня есть оружие, — вставил Сансоне.
Джейн не слышала, как он вошел в комнату. Повернувшись, она заметила, что Сансоне выглядит довольно мрачно. За последние сутки он здорово изменился. Теперь он и его друзья находились на осадном положении, и это читалось на его изможденном лице.
— Рад, что вы поживете с нами, — проговорил он.
— На самом деле... — Джейн посмотрела на свои часы. — Мне кажется, здесь и впрямь безопасно.
— Надеюсь, ты не собираешься сегодня уезжать, — снова заговорила Маура.
— Надеялась, что смогу уехать.
— Через час стемнеет. А дороги расчистят только к утру.
— В самом деле, вам лучше остаться, — поддержал ее Сансоне. — Дороги сейчас действительно ужасные.
Джейн снова выглянула в окно — снег по-прежнему валил вовсю. Она вспомнила, как буксовала, вспомнила пустынные горные дороги.
— Думаю, вы правы, — согласилась она.
— Значит, вся шайка остается здесь? — уточнила Эдвина. — Тогда пойду запру ворота.
* * *
— Нам нужно выпить — помянуть Оливера, — предложила Эдвина.
Они сидели все вместе в просторной комнате возле огромного каменного камина. Сансоне подбросил в огонь березовое полено, и тонкая, как бумага, кора вспыхнула, точно порох. Снаружи сгустилась тьма. За окнами свирепствовал вихрь, а сами окна нещадно дрожали; резкий порыв ветра выдул облачко дыма из вытяжной трубы в комнату. «Как будто Люцифер заявляет о своем прибытии», — подумала Джейн. Оба добермана, лежавшие смирно возле кресла Эдвины, тут же вскинули головы, словно почуяв незваного гостя.
Лили встала с дивана и подсела поближе к очагу. Хотя пламя разгорелось во всю силу, в комнате было холодно — Лили укуталась в одеяло и уставилась на пламя, отбрасывавшее на ее лицо оранжевые блики. Все они как будто оказались в ловушке, но Лили — самая настоящая пленница. Только вокруг нее действительно сомкнулась тьма. Почти весь вечер Лили молчала. К ужину едва притронулась, даже к вину не прикоснулась, в отличие от всех остальных.
— За Оливера! — проговорил Сансоне.
Они подняли бокалы в молчаливо-скорбном почтении. Джейн только пригубила вино. Риццоли хотелось пива, и она пододвинула свой бокал к Мауре.
— Фонду нужны новые силы, Энтони, — снова заговорила Эдвина. — Я уже обдумываю кандидатов.
— Я никому не могу предложить членство в нашем фонде. Во всяком случае пока. — Он посмотрел на Мауру. — Прошу прощения, что вы оказались втянуты в эту историю. Вы ведь этого очень не хотели.
— Я знаю одного подходящего человека в Лондоне, — между тем продолжала Эдвина. — Уверена, он захочет к нам присоединиться. Я уже и Готтфриду о нем сказала.
— Сейчас не время, Винни.
— А когда же это время наступит? Человек этот много лет назад работал с моим мужем. Он египтолог и наверняка сумеет истолковать все, что Оливер...
— Никто не заменит Оливера!
Резкий ответ Сансоне поразил Эдвину.
— Ну, разумеется, — наконец сказала она. — Я же в другом смысле.
— Он учился у вас в Бостонском колледже? — поинтересовалась Джейн.
Сансоне кивнул.
— Ему было только шестнадцать, он оказался самым юным новичком в колледже. Я понял, что он одарен, в тот самым момент, когда он въехал в аудиторию на своем кресле. Он задавал вопросы чаще всех. То, что ему хорошо давалась математика, — и есть основная причина его успехов в том, что он делал у нас в Фонде. Стоило ему взглянуть на какой-нибудь таинственный древний код — и ключ к разгадке мигом был готов. — Сансоне поставил бокал. — Таких, как он, я никогда больше не встречал. Достаточно только познакомиться с ним, и сразу ясно — он выдающийся человек.
— Не то что все прочие, — криво ухмыльнулась Эдвина. — Я одна из заурядных членов, которых, прежде чем принимают, должен кто-то порекомендовать. — Она взглянула на Мауру. — Думаю, вы знаете, что вас предложила нам Джойс О'Доннелл?
— Маура испытывает к ней смешанные чувства, — заметил Сансоне.
— Вы ведь не любили Джойс, верно?
Маура допила бокал Джейн.
— Не люблю плохо отзываться о мертвых.
— А я могу честно высказаться на этот счет, — подхватила Джейн. — Я бы не стала вступать ни в один клуб, чьим членом оказалась бы Джойс О'Доннелл.
— В любом случае, не уверена, что вы бы стали одной из нас, — заметила Эдвина, откупоривая новую бутылку вина. — Вы же не верите.
— В Сатану? — усмехнулась Джейн. — Его не существует.
— И вы говорите это после всех ужасов, которых насмотрелись во время работы, детектив? — удивился Сансоне.
— Все это дело рук самых обыкновенных человеков. И в одержимость демонами я тоже не верю.
Сансоне наклонился к ней — лицо его осветилось отблесками пламени.
— Вы когда-нибудь слышали о деле чайного отравителя?
— Нет.
— Это английский мальчик по имени Грэм Янг. В четырнадцать лет он начал отравлять своих домочадцев. Мачеху, отца, сестру. В конце концов за убийство матери его упекли за решетку. А после того как выпустили через несколько лет, он взялся за старое — продолжал травить людей. Когда его спросили, зачем он это делает, Янг ответил — просто так, потехи ради. И славы тоже. Он был не совсем обычным человеком.
— Просто социопат, — заметила Джейн.
— Прекрасное слово, утешает. Достаточно поставить психиатрический диагноз — и непостижимое тут же становится ясным. Но деяния порой бывают столь ужасными, что объяснить их нельзя. Даже постичь невозможно. — Сансоне помолчал. — Грэм Янг послужил примером другому юному убийце, вернее, другой. Шестнадцатилетней японской девочке — я разговаривал с ней в прошлом году. Она прочла дневник Грэма Янга — он был опубликован — и настолько прониклась совершенными им злодеяниями, что даже решила ему подражать. Сперва она убивала животных. Расчленяла их и играла с отрезанными частями. Она вела электронный дневник — во всех подробностях описывала, как это — вонзить нож в живую плоть. Теплая кровь, судороги умирающего создания. Потом она перешла на людей. Отравила таллием родную мать и описала в дневнике все ее жуткие муки, одну за другой. — Он откинулся на спинку стула, но глаз от Джейн не отвел. — И вы бы назвали ее обыкновенной социопаткой?
— А вы — демоном?
— Для таких, как она, нет другого слова. Или для таких, как Доминик Соул. И они, эти демоны, существуют — мы точно знаем. — Сансоне отвел глаза в сторону и посмотрел на огонь. — Но беда в том, — тихо добавил он он, — что и они знают о нашем существовании.
— Вы когда-нибудь слышали о Книге Еноха, детектив? — поинтересовалась Эдвина, разливая вино по бокалам.
— Вы уже как-то говорили о ней.
— Ее нашли среди других свитков Мертвого моря. Это древний, дохристианский текст. Часть так называемой апокрифической литературы. Так вот, там предрекается крушение мира. И что земля зачумлена иной расой — так называемыми стражами, которые когда-то научили нас делать мечи, ножи и щиты. Они дали нам орудия самоуничтожения. Об этих существах люди знали еще в незапамятные времена — знали и понимали: они не такие, как мы.
— Сыны Сифа, — тихо проговорила Лили. — Отпрыски третьего сына Адама.
Эдвина посмотрела на девушку.
— Вы о них знаете?
— А еще я знаю, что у них много названий.
— Никогда не слышала, что у Адама был третий сын, — призналась Джейн.
— Он упомянут в Книге Бытия, но Библия предусмотрительно умалчивает о множестве вещей, — заметила Эдвина. — А подобных историй, переписанных или попросту изъятых, действительно немало. Только сейчас, спустя две тысячи лет, мы можем прочесть Евангелие от Иуды.
— Так что, потомки Сифа и есть эти самые стражи?
— В разные времена их и называли по-разному. «Элохим», «нефилим». В Египте — Шемсу-Гор. Все, что нам известно, — родословная у них очень древняя, и корнями она уходит в Левант.
— Куда?
— В Святую землю. В конечном итоге Книга Еноха велит нам самим сокрушить их, чтобы выжить. И пророчит страшные беды, пока они будут безжалостно убивать, угнетать и разрушать. — Эдвина прервалась, чтобы долить Джейн вина. — В конце концов все решится. Будет последняя битва. Апокалипсис. — Она взглянула на Джейн. — Хотите верьте, хотите нет, а буря надвигается.
Вдруг пламя камина перед усталыми глазами Джейн словно померкло. И на мгновение ей представилось целое море огня — всепожирающего пламени. «Вот, значит, в каком мире вы живете, — подумала она. — Такой мир я не признаю».
Она посмотрела на Мауру.
— Только, пожалуйста, не говори, док, что и ты во все это веришь.
Но Маура просто допила свой бокал и встала.
— Я очень устала, — призналась она. — Пойду спать.