Глава 5
Двери конторы закрылись за ними с глухим металлическим стуком. В коридоре пахло мокрой курткой, дешёвым кофе и озоном от перегретых компьютеров. Снаружи — снег, редкий, грязный, уже не праздничный, а внутри — привычный гул: вентиляция, клавиши, чьи-то приглушённые голоса.
Джулия сразу ушла к столу, перебирая фотоаппарат, Лоуренс рухнул на стул и с облегчением выдохнул, будто тащил на себе не рюкзак, а весь день целиком.
Каркан же остался стоять. Осмотрелся. Снял очки, протёр, надел обратно — и уже открыл рот.
— Так, — начал он, — нам нужно…
— Э, — перебила Громова, даже не повышая голос. — Тихо-тихо, ковбой.
Каркан замер. Посмотрел на неё поверх оправы.
Марина медленно сняла пальто, повесила его на спинку стула и только потом повернулась к нему лицом.
— Пока мы раскрываем это дело, — продолжила она ровно, — я тебя терплю. После — можешь лететь на все четыре стороны света. Турция, Штаты, Луна — неважно.
В комнате стало заметно тише. Даже клавиши у кого-то перестали щёлкать.
— А теперь слушай внимательно, — добавила она. — Здесь я главная. Это моя контора. Моя команда. Моё дело.
Она сделала шаг ближе.
— И то, что ты из ФБР, не ставит меня перед тобой… — Марина сделала короткую паузу, подбирая самое точное слово, — …ни в какую удобную для тебя позицию.
Каркан смотрел на неё несколько секунд. Без улыбки. Без раздражения. Просто смотрел, будто отмечал границы на карте.
Потом кивнул. Один раз.
— Принял, — сказал он спокойно и сел за стол.
Громова развернулась к доске с материалами дела, будто ничего особенного не произошло.
— Отлично, — бросила она через плечо. — Тогда работаем.
И в этот момент всем в комнате стало ясно:
романов здесь не будет. Здесь будет расследование.
Громова открыла дело и положила папку на край стола.
— Семьи нет, — сказала она. — Жила одна. Родители умерли. Родных — ноль. Мужа, детей — тоже. Никто не заявлял о пропаже, нашли только под утро, да и то сладкая парочка выгуливающая собачку.
В конторе было холодно — тот самый офисный холод, который не спасает ни обогреватель, ни кофе. За окнами валил снег. Машины полиции подъезжали и уезжали, сливаясь в непрерывный гул.
Где-то в углу участка тихо храпел полицейский уронив голову на папку, но пальцы его всё равно машинально держались на клавиатуре.
— Значит, никто не ждал, — пробормотала Джулия, листая фото.
— Или ждали те, кто не звонит в полицию, — ответила Марина.
Она повернулась к экрану.
— Камеры метро.
Видео пошло. Турникеты, лестницы, платформы. Поток людей, размытый и безликий.
— Стоп, — сказала Марина.
Кадр замер.
— Вот она.
Женщина в тёмном пальто проходит через турникет на Union Square. Время — 23:12. Идёт спокойно. Не оглядывается. Не торопится.
— Линия Q, — сказал Лоуренс, просыпаясь. — В сторону Бруклина.
Следующий фрагмент. Платформа. Поезд. Потом — High Street – Brooklyn Bridge. Почти час ночи.
Женщина выходит из вагона, поднимается по лестнице, исчезает за рамкой камеры.
— Дальше? — спросил Громова
— Дальше пустт, — ответил Лоуренс. — Камеры заканчиваются.
Он переключила экран — последний кадр: выход из метро, жёлтый свет фонаря, снег, летящий плотной стеной.
— Отсюда она идёт к Бруклинской набережной, — продолжила Марина. — После полуночи там нет камер. Ни городских, ни частных. Слепая зона.
Каркан медленно сцепил пальцы.
— Значит, либо она знала, куда идёт, — сказал он, — либо кто-то знал, что она туда придёт.
Марина посмотрела на него.
— Это не место для случайной прогулки. Особенно в метель.
Беллик кивнул.
— Выезжаем.
Набережная встретила их тишиной. Снег валил густо, стирая очертания города. Фонари светили мутно, вода в Ист-Ривер была чёрной и неподвижной.
— Здесь легко исчезнуть, — сказал Лоуренс.
— Именно, — ответила Марина. — Сюда не заходят по ошибке.
Она смотрела не под ноги — по сторонам. Пространство. Расстояние. Темноту.
— Если бы она боялась, — добавила Марина, — она бы не вышла сюда ночью. В такой снег.
Каркан молчал, но взгляд его скользил по линии берега, будто он мысленно достраивал недостающие кадры.
— Это была встреча, — сказал он наконец. — Не побег.
Марина кивнула.
— А значит, у неё была причина доверять.
В контору они вернулись глубокой ночью. Метро гудело где-то под полом, клавиши снова щёлкали, снег за окнами всё ещё шёл.
Джулия ушла разбирать материалы. Лоуренс снова уснул, не добравшись до куртки.
Марина закрыла папку, встала, надела пальто. Посмотрела на часы.
— Я домой.
Она уже взялась за ручку двери, когда за спиной прозвучал голос Каркана:
— Громова.
Она обернулась.
Он не подходил ближе. Не улыбался.
— Будьте аккуратнее, — сказал он.
Марина смотрела на него секунду.
— Я не бываю неаккуратной, — ответила она.
Дверь закрылась.
Каркан остался в конторе один, глядя на доску с делом, где снег, метро и тишина сходились в одной точке.