Аромат жасмина.

На ней длинное пальто горчичного цвета, мягкий вязанный шарф, а на руках - изящные кожаные перчатки.
Не сказать, что на улице  холодно, но стаканчик с горячим Мокко, который был у неё в руках, приятно согревал хрупкое тело девушки. Сейчас ей хотелось лишь одного – оказаться дома, нарядить большую ёлку, от которой пахнет зимним лесом и открыть бутылку итальянского вина, весело обсуждая с родными что-то не серьезное и приятное на вкус.

Родные. Далеко не каждого София могла назвать этим словом, окружив себя лишь парой-тройкой людей.

Бездушная, жестокая, но по-своему прекрасная Москва встретила модель далеко не радушно, наградив девушку лёгким морозом и грязью, от которого белоснежные ботиночки Софии вмиг стали серыми.

По-сравнению с Сан-Рéмо, в этой столице начало декабря дало о себе знать - она уже не могла носить женственные платья, прохаживаясь в них по заснеженным улицам.

Глубоко вдохнув морозный воздух, девушка заказала такси до центра, где и был её дом. Её ли? Она никогда не чувствовала себя уютно в Москве, тем более - в квартире, где жила с родителями. Софии не нравились вечные упрёки отца и желание поскорее выдать дочь замуж, чтобы увидеть долгожданных внуков. После рождения одного человечка, конечно, многое изменилось – дочь он оставил в покое, но темы о замужестве всё же проскакивали, временами давая о себе знать.

Модель проверила свой клатч, в котором лежала пачка сигарет и убрала её дальше, чтобы ненароком не достать при родителях – свои грехи она держала в тайных оковах, не раскрывая и не показывая почти никому.

Такси подъехало. Час настал. Сердце забилось чаще от волнения и мысли, что скоро она увидит её.

                           ***

– Моя родная! – Мягкий женский голос окутал холодное сердце Софии нежностью и теплотой. Аромат сладких яблочных духов смешался с любимым запахом корицы и острых специй – на кухне готовился пирог.

– Здравствуй, мама, – девушка улыбнулась лишь слегка, но искренне. Софи чувствовала себя дома не на двадцать пять, а на восемнадцать. Ей казалось, что она снова та, какой была прежде - мягкая, наивная, доверчивая.

Девушка аккуратно развязала с длинных волос шёлковый платок, повесила пальто на крючок и надела тапочки. Она давно не испытывала такого уютного и греющего душу чувства, отчего невольно смутилась.

– Как ты, моя дорогая? Так исхудала, Боже! Не нравятся мне эти твои модельные параметры, – охнула женщина, лет сорока восьми.

Жанна Боротаева всегда была довольно впечатлительной и волнительной – это передалось и её дочери. Они были похожи некими чертами характера, остальное же Софи унаследовала от отца – большие глаза цвета горького шоколада и густые волосы, темнее любых оттенков самого чёрного.

Зато брат девушки, который был младше её лишь на пару лет, взял внешность матери: славянская внешность, которая проявлялась в светлой коже, зелёно-голубых глазах и мягких,  русых волосах. Характер был у Саввы поддатливый, добрый, но в тоже время строгий, не имеющий чувства жалости.

Противоречия - одно из того, что объединяло их с сестрой до того, как он исчез из их жизни.

Мать и дочь часто вспоминали его, но однажды отец строго-настрого приказал закрыть эту тему раз и навсегда. Он считал, что сын покинул их не просто так, сделав это специально и осознанно - видимо, побоялся ответственности, которая спонтанно появилась в его жизни.

– Мам, я в полном порядке, – мягко попыталась ответить Софи. Она решила, что эту неделю проведёт лишь с родными, отчего тут же поставила телефон на "беззвучный режим" и оставила в глубине сумки.

Единственное, о чём были её мысли – Это Лука и Бенджамин.

Первый – спокойный, словно холодное ледяное море, лёд на дне бокала и змея, медленно и изящно танцующая под звуки флейты.

Второй – страсть, агония, пожар. Он похож на жаждущего приключений мафиози, чей пистолет всегда имеет один патрон – на удачу или смерть.

Ирония в том, что на самом же деле эти двое отражали в себе друг-друга, скрывая свою настоящую натуру в дорогом виски и крепких ментоловых сигаретах. Один искал себя в музыке, но нашёл в чужих душах, другой отдал себя фотографиям и пустым моделям, но его сердце тянулось к деньгам, "высшему обществу" и, главное - красивым женщинам.

Единственное, что по-настоящему связывало этих двоих – горячая итальянская кровь и тяга и искусству.

Девушку удивило то, что после последней встречи с Бенджамином, когда она скинула ему снимки Адри, он даже ни разу не позвонил.
Лука же ушёл от неё резко, быстро и спонтанно, так и не ответив на желанный вопрос модели.

Она решила оставить мысли о них в Италии, чтобы не загружать себя лишним. Сейчас она здесь, в Москве, а это – самое главное на данный момент.

Жанна и Софи прошли на уютную просторную кухню, где приятно пахло домашней выпечкой. На столе стояла ваза со свежими цветущими хризантемами – любимыми цветами матери.

– Где отец? – Спросила тут же модель. Она оглядела маму, одетую в цветастый фартук и домашнее голубое платье. – Ты поправилась, – довольно грубо отметила она, не желая оскорбить – просто резкая прямолинейность была её чертой.

Женщина усмехнулась, но совсем не обиделась на слова дочери.

– На работе, дорогая. Завтра у него день рождение, а он всё в своём магазине торчит, – она поставила на огонь пузатый чайник и достала из духовки румяный яблочный пирог.

– А она? – Тихо, словно боясь, что её кто-то услышит, поинтересовалась девушка.

– Спит. Ты поди, глянь, она в комнате у тебя, – ответила ей мать. Сердце у обеих женщин сжалось – то ли от грусти, то ли от долгожданной радости.

София хотела пройти в свою старую комнату, но вспомнила, что не отдала пакет с подарками. Она ушла в коридор, а потом вернулась на кухню, протянув матери набор острых специй.

Женщина довольно ахнула, взглянув на красочную обёртку. Она поблагодарила дочь, расцеловав её в обе щёки, оставляя следы от персиковой помады. Софи, зажмурившись, с нежностью отстранила от себя мать и провела ладонью по коже, где остались следы от женских губ.

– Отцу я купила старинные наручные часы, – гордо произнесла она. – Они в коробке, но пускай лежат в пакете, завтра достанем, а пока убери куда-нибудь. – Девушка аккуратно достала фарфоровую куклу и отдала матери пакет. Та кивнула, глядя на игрушку.

– Иди скорей, она уже проснуться должна. Покормишь её? Я сейчас супчик её любимый разогрею, с грибочками, – произнесла Жанна и выключила горячий чайник.

София, прикусив нижнюю губу от волнения, закрыла глаза и мысленно посчитала до десяти – это она делала напротив закрытой двери в свою комнату, не показывая матери свои эмоции.

Отношения у них были благоприятные, доверчивые, но так думала только Жанна. Дочь могла рассказать ей всё, но только не свой страх, волнение и прочие отрицательные эмоции, которые ей так не нравились.

Та самая минута, которая длилась бесконечно долго. Софи медленно выдохнула, а после –  раскрыла дверь одной из четырёх комнат.

Девушка переступила порог и огляделась. Вишнёвые обои с детскими принтами, мягкий ковёр на полу и кремового цвета мебель – дизайнер, которого выбирала сама девушка, постарался на славу.

В нынешней детской комнате, которая была переделана из комнаты модели, было множество игрушек, разбросанных на полу. Большой детский шкаф был украшен изображением Золушки и принца, на кресле-качалке лежала раскрытая книжка "Колобок", а в маленькой кроватке, укрытой пушистым и мягким одеялом, спал самый прекрасный ребёнок на свете.

София подошла к кроватке тихо, боясь разбудить девочку. В руках она держала куклу, совсем о ней забыв.

– Здравствуй, Малéна, – произнесла девушка, коснувшись пальцем пухлой детской щёчки.

Девочка мирно спала, посасывая во сне розовую пустышку и обнимая плюшевого зайца. Тёмные волосы ребёнка слегка вились на самых концах. Модель, не удержавшись, приблизилась к Малене и мягко поцеловала её в лоб, почувствовав аромат детской смеси и душистого мыла.

София тяжело вздохнула, села на небольшой белый диванчик и задумалась.

Малена была отдалённо похожа на неё, отчего сердце девушки сжималось ещё больше. Она не очень любила детей, так как считала их противными и слюнявыми, вечно плачущими и кричащими манипуляторами, но к девочке она относилась иначе.

Модель боялась произносить и думать обо всём, что связано с любовью, поэтому не давала себе слабину в этом, но она точно знала, что к этому ребёнку у неё светлые и искренние чувства.

Девочка стал ёрзать и поворачиваться. Через минуту София вскочила от детского плача, оставив куклу на диване. Она подошла к кроватке, улыбнувшись только что проснувшейся малышке. Софи осторожно взяла её на руки, нежно улыбнувшись.

Малена, удивлённая и сонная одновременно, пухлой ручкой отбросила соску в сторону, глядя на черноволосую девушку. Внутри ребёнка что-то радостно заиграло, потеплело от того, что она увидела родного для неё человека.

– Мама? – Радостно, но неуверенно произнесла девочка,  глядя на знакомое лицо.