4. Бабочки вдруг запорхали над цветами
Узнав о сомнениях Хэ Тайая по поводу смерти Цзоу Цзычжи, по идее, Цяо Паньши должен был поспешно избавиться ото всех доказательств, что в свадебную ночь они с Линлин устроили расправу над женихом.
Но Хэ Тайай понимал, что он не посмеет — раз у властей возникли подозрения, подобная суета их только усилит. Тем более, он провёл в поместье Цяо столько дней и давно всё ощупал.
Поэтому утром следующего дня Хэ Тайай ничуть не волновался по поводу повторного сбора улик — даже поднялся пораньше и неспешно прогулялся до чантинской управы, где временно остановился Ши Си.
После затяжного моросящего дождя неожиданно прояснило.
Он не мог видеть солнце, но чувствовал, как тёплые лучи сушат и греют кожу, отчего ему сделалось легко и приятно, словно сегодня произойдёт что-то хорошее.
— Эй, Хэ-дохляк(1)... — Ночь спустя Ши Си вдруг одарил его новым прозвищем. — Дохляк, вот ты тут бродишь — а не боишься споткнуться и разбиться насмерть прямо на глазах начальника уезда?
Хэ Тайай преспокойно развернулся и с улыбкой сделал приветственный жест.
— Здравствуйте, господин начальник уезда.
Начальник чантинского уезда тоже слышал знаменитое имя Хэ Тайая.
— Доброе утро, молодой господин Хэ. Не знал, что вы прибыли в Чантин, простите, что не принял как полагается.
Ши Си выругался про себя, что уездный начальник только и знает, что заискивать перед людьми, словно псина.
— Дохляк, если хочешь расследовать дело, то идём. Ты завтракал?
— Я поел каши из красной фасоли со сливами. — Хэ Тайай указал на всё ещё поднимающийся пар от печи за углом. — Фасоль с кухни, сливы — только что сорванные, просто объедение.
— Приятель, ты ненормально осторожничаешь. Неужто начальник уезда станет тебе вредить? — Ши Си подошёл к нему широким шагом и потянул за собой, на ходу незаметно спросив: — Подозреваешь, что семья Цяо и тебя захочет убрать?
— Такого я не говорил, — заморгал Хэ Тайай. — Просто люблю кашу из красной фасоли со сливами.
— Ничего не видит, а ещё кашеварит, не боясь сгореть заживо! — закатив глаза, ругал приятеля Ши Си.
Как только рассвело, Ши Си, начальник чантинского уезда и даже Тан Даху с приказными, одетыми по форме, прибыли к воротам поместья Цяо, чем вызвали переглядки и пересуды у народа поблизости — все гадали, уж не умер ли кто опять в семействе.
Ворота со скрипом отворились — Цяо Паньши тоже поднялся рано.
— Прошу, господин Ши.
— Доброе утро, господин Цяо, — притворно сложил руки в приветственном жесте Ши Си.
Хэ Тайай рядом с ним слегка улыбнулся и едва заметно кивнул Цяо Паньши.
Это выражение, разумеется, ничуть не успокоило хозяина, однако он не выдал волнения, с прежней вежливостью поприветствовав гостя.
— Здравствуйте, молодой господин Хэ.
На этих словах Ши Си вдруг пристально посмотрел на Цяо Паньши, а затем, задрав нос, важно прошествовал в поместье.
И оказался во внутреннем дворике.
По обе стороны были разбиты цветники, у одного из которых Хэ Тайай и повстречал Линлин. Ши Си обратил внимание на клумбы, но не заметил в них ничего странного — стояли весенние заморозки, ещё ничего не цвело, только несколько белых азалий местами успели раскрыть бутоны и теперь печально поникли, побитые дождём.
— С левой стороны, седьмой в третьем ряду, — прошептал Хэ Тайай.
Ши Си немедленно взглянул в указанном направлении — там тоже стоял горшок с полураспустившейся азалией, ничем не выделяющийся. На другом конце двора находился главный дом поместья — двухэтажное здание с двумя флигелями, в ближайшей к пруду комнате второго этажа и произошло кровавое убийство.
— Я желаю подняться и осмотреть покои, — учтиво обратился Ши Си к хозяину, взглянув на второй этаж.
— Прошу, господин, не стесняйтесь, всё ради оправдания моей дочурки, — подобострастно отозвался Цао Паньши.
Хэ Тайай следом за Ши Си направился в комнату, послужившую брачным покоем, Цяо Паньши — за ними. Поднявшись по лестнице, Ши Си внимательно осмотрел окна, столбики кровати, место, где находилась резная голова дракона — в самом деле, как и сказал Хэ Тайай, все следы были слишком тонкими, чтобы их мог оставить топор. Вот только, увы, из-за резьбы на оконных рамах следы от проволоки были прерывистыми и нечёткими и вполне могли сойти за лёгкие зарубки топором. А вот резную голову снесли ударом яростным и метким. В задумчивости он выглянул наружу. Если посмотреть из восточного окна и из западного, то прямо на пересечении виден пруд с торчащим уголком декоративной горки — но неясно, какая там глубина. Натянуть здесь стальную проволоку и правда не составило бы труда, а ночью даже и не разглядишь. След от рассёкшей тело и одежду Цзоу Цзычжи проволоки на столбике кровати ещё более слабо различим. Цяо Паньши выглядит таким спокойным — неужто Хэ Тайай во всём ошибся, и убийство правда совершено в приступе безумия?
— Господин Цяо, я хотел бы увидеть старшую барышню.
— Сюсю у себя, прошу, следуйте за мной. — Цяо Паньши без малейших колебаний пригласил Ши Си в покои дочери и пошёл впереди, указывая дорогу.
Сюсю жива? Хэ Тайай снова ошибся в предположениях? Ши Си шёпотом отдал распоряжения сопровождавшим его приказным и вместе с приятелем последовал за хозяином поместья.
Не успели они дойти до дверей комнаты Сюсю, как услышали безумный смех.
— Хи-хи... ха-ха-ха... столько крови... убила... хи-хи... ха-ха-ха...
Хэ Тайай вдруг вскинул голову.
— Пахнет серой! Она играет с огнём! — вскрикнул он.
Ши Си оказался быстрее всех приказных — бросившись к дверям, он распахнул их пинком. Внутри всё полыхало, горели одеяла и подушки на кровати, и только раздавался смех Сюсю.
— Ха-ха-ха, как горит, как горит!
— Господин Ши! — кинувшись с обеих сторон, приказные поспешно оттащили Ши Си назад. — Огонь слишком сильный, она облила кровать ламповым маслом!
— Пустите! — резко бросил Ши Си и громко крикнул: — Принесите воды потушить пожар!
— Сюсю! — в ужасе закричал Цяо Паньши, безрассудно бросаясь в горящую комнату, так что приказным пришлось изо всех сил удерживать его от самоубийственных поступков.
Ламповым маслом была залита вся комната, так что пока из двора с трудом притащили воду, огонь охватил её полностью.
Хэ Тайай хранил молчание, Ши Си побледнел от ярости — Сюсю была жива, но сгорела в пожаре у него на глазах. Неужели на семье Цяо и правда проклятие призрака, и все её члены умрут необъяснимой смертью?
Тут вернулся один из приказных.
— Младшая барышня Цяо находилась вместе с господином начальником уезда и никуда не отлучалась, — шепнул он.
То есть Линлин не выдавала себя за сестру? Сюсю и правда была жива и, к тому же, безумна? Побледневшее лицо Ши Си постепенно вернулось к обычному тёмному цвету. За время, достаточное для обеда, приказные потушили пожар. На кровати лежал обожжённый труп — Сюсю умерла, надышавшись дыма, но обгорела не сильно. На испачканном сажей белом лице по-прежнему угадывались прелестные черты — все узнали старшую барышню поместья Цяо, Цяо Сюсю.
Что же произошло? Девушка была жива — значит, все догадки Хэ Тайая ошибочны? Ши Си погрузился в молчание, но тёмные глаза его приятеля посветлели.
— Сюсю! Доченька моя... Сюсю... — убивался горем Цяо Паньши, бросившись на обгоревшее тело.
У многих приказных тоже покраснели глаза. Ши Си схватил Хэ Тайая за руку, краем глаза увидел, как тот медленно кивнул — похоже, они мгновенно поняли друг друга без единого слова.
— Господин Цяо, такого я тоже не ожидал, но несчастье уже случилось. Мои соболезнования.
— Сюсю!.. — безутешно рыдал Цяо Паньши, словно не слыша увещеваний Ши Си.
— Начальник Тан. — Ши Си бросил взгляд на Тан Даху.
— Я прослежу за всем, — поспешно отозвался тот.
Ши Си кивнул и потащил приятеля из комнаты, где случился подозрительный пожар.
Снаружи по-прежнему грело солнце, прогоняя пережитый ужас и уныние.
— Я должен был догадаться... — вздохнул Ши Си. — Дохляк, выходить из дома в твоей компании — к трупам, тебе так не кажется?
— Я тоже так думаю, — усмехнулся Хэ Тайай. Он не видел жуткого пожара и, похоже, вовсе не испытал потрясения. — Погода сегодня хорошая.
— Погода-то неплохая, вот только мёртвое тело увидел... эх, обгоревшие трупы всегда выглядят жутко. — Приятели временно покинули занятых расследованием приказных сыщиков и вышли во двор. — Говорят, ты часто прогуливался здесь?
— М-м, по правде говоря, этот двор кажется мне каким-то странным, — вздохнул Хэ Тайай. — Я постоянно спотыкаюсь о канавку от камня долголетия, хотя прекрасно помню, где она, но всё время неосторожен. Уже думал, может, Цзычжи напоминает мне о чём-то, но так и не понял, о чём.
— Ты тоже веришь в духов и призраков, вот это и правда чудеса! — расхохотался Ши Си. — А я тебе скажу: ничего удивительного, что ты постоянно спотыкаешься — потому что во дворе две ямы! Тан Даху тебе не рассказал, а сам ты не видишь, вот и показалось... — Он вдруг запнулся — на мгновение его охватило чувство, будто яма может укусить — и шарахнулся от неё.
— Две ямы! — У Хэ Тайая тут же загорелись глаза. — Неудивительно... Где новая, а где старая?
— Та, в которую ты чуть не наступил — старая, а на углу стены — новая. — Ши Си растерянно уставился на свежую канавку и в недоумении проговорил: — На углу летает стайка бабочек, прямо над ямой... Красиво, конечно, но почему...
— Двор — сорок на шестьдесят, — назвал ширину и длину двора Хэ Тайай, разволновавшись так, что даже начал немного задыхаться. — Фигурным камнем долголетия легко украсить пейзаж, разве не жалко ставить его в углу? Если расположить здесь, то можно построить беседку, посадить цветы, зачем перемещать его туда?
— Чтобы передвинуть такой тяжёлый камень, нужна веская причина... А, Тайай, я понял, откуда здесь бабочки, — пробормотал Ши Си. — Семейство Цяо посадило здесь цветы, скорее всего, они привлекают бабочек... Э? Тайай, ты разве не говорил, что несколько дней назад мыл руки в этой канаве? После смерти зятя у них ещё нашлось время на ерунду, так быстро высадили цветы? Здесь не зарыты триста лянов серебра(2)...
— Значит, под землёй что-то есть... — прошептал Хэ Тайай с серьёзным видом. — Нельзя, чтобы люди узнали, поэтому сверху стоял камень долголетия, а когда его переместили, не забыли высадить цветы...
— Тайай... — От разговоров у Ши Си пересохло во рту. — Под землёй не обязательно сокровища...
— Неважно, что, — медленно покачал головой Хэ Тайай, — но точно что-то постыдное. Ши Си, ты можешь посмотреть, нельзя ли выкопать?
— Воровать кур и искать собак вернёмся ночью, лао-Ю(3) из моего приказа должен подоспеть через пару дней, в этих делах он самый опытный, а пока не стоит косить траву — можно спугнуть змею. — Лицо Ши Си стало на редкость серьёзным. — Что ж за тайна такая, что в поместье Цяо не побрезговали убить двух человек?
— Начальнику чантинского уезда нельзя доверять. Семья Цяо поистине слишком опасна.
— Негодник, кажется, я кое-что понял по лицу господина Цяо.
— Что?
— Лишь тот, кто привык всегда притворяться, мог с таким естественным видом лгать без малейших угрызений совести. Бьюсь об заклад, прошлой ночью он не спал, а когда открыл ворота, притворился, будто только что встал.
— Все в Чантине отзываются о нём, как о хорошем человеке.
— Хорошие люди как раз и пугают.
-----------------------------------------------------
* Ли Бо «Отшельники угощают вином»
Словно сосны высокие жизнерадостны старцы.
Для кого повеял ветерок весенний? Бабочки вдруг запорхали над цветами.
Брови — иней, лица — свежие, как персик, кости крепки, вены силою полнятся.
В Цинь от суеты мирской укрылись, пьют вино и старости не знают,
Дорожа своим уединеньем, битв дракона с тигром избегают.
Но когда пришли на помощь принцу, ввергли в изумление Хань-вана —
Обратился он к своей супруге: «Эти старцы отрастили крылья!»
На Шаншань затем они вернулись, словно тучки в небе безразличны.
Выпьем в благодарность Ю и Чао, небывалой чистоты достигших,
Воспоём же, обратясь к Суншани, устремлений и души единство!
(1) Ши Си называет Хэ Тайая «太衰» — второй иероглиф отличается от того, что в его имени, одной чертой, и означает «хилый», «траурный».
(2) Здесь не зарыты 300 лянов серебра — один человек зарыл в землю деньги, а сверху на всякий случай написал «здесь не зарыты 300 лянов серебра». Сосед, прочтя записку, деньги вырыл и приписал: «Сосед Ли Сы деньги не украл».
(3) Лао — «старина», здесь в сочетании с фамилией.