Глава 38
Как же глупо я себя чувствовала! Набралась храбрости признаться Илье, а он мне не поверил. И что теперь? Он молчал. Я молчала. Вряд ли сейчас получится сделать вид, что ничего не произошло, как в тот раз после нашей первой близости. Кто-то должен был заговорить первым. В конце концов, мы — взрослые люди!
Так твердил разум, только во мне жила маленькая трусливая девочка. Она очень боялась быть отвергнутой, стыдилась своих слов и советовала уйти, чтобы не позориться еще сильнее. Я сделала шаг в сторону столика, откуда наблюдала за Алисой, и где осталась моя сумка. Еще шаг...
— Стоять! Куда намылилась, Маркова? Разговор не окончен. — прогремел Илья.
Высокий, широкоплечий, со сведенными к переносице густыми бровями он был похож на разгневанного бога-олимпийца. Он внушал страх, но в то же время зачаровывал. Я стояла перед ним как в копанная, боясь пошевелиться, напрочь позабыв, что полминуты назад хотела сбежать.
На нас стали оборачиваться любопытные родители. Для них мы представляли куда более интересную картину, чем по десятому разу с съезжающие горки или вертящиеся на карусели дети. В кучке ребятишек я выцепила взглядом Алиску. Она была увлечена игрой и на нас не смотрела. Вдруг Илья подхватил меня под локоть, сжав его так сильно, что я поморщилась от боли, и повел, или скорее потащил, за большой надувной батут.
Судя по всему, Романову хотелось избежать лишних зрителей, но так он привлек к нам еще больше внимания, правда никто не решился вмешаться. Вот так, будь Илья жестоким мужем или парнем-тираном, ни одна душа за меня не вступилась бы.
— Могу я узнать, когда ты надумала сойтись со мной, или это твой очередной спонтанный порыв? — на ходу вопросил он, сильнее впиваясь пальцами мне в руку.
— Моя сумка... — беспомощно простонала я, кивая на наш с Лиской столик. В моем кошельке были все банковские карты и немного наличных. Не хватало только, чтобы меня ограбили.
— Хорошо, — Илья резко сменил направление, потянув меня в противоположную сторону, а потом чуть ли не силой усадил на стул. — Садись и отвечай!
— Это допрос?! — возмутилась я, потирая руку в месте его стальной хватки, где наверняка останется синяк.
— Пока не решил. Только не вздумай врать, я пойму, если обманешь. Так когда ты решила, что хочешь со мной отношений? — он встал напротив меня и скрестил на груди руки. Невольно я отметила, что в такой позе его мышцы казались еще крепче. Всем своим видом Илья источал мужественность и сексуальность. Злясь на себя за эти мысли, я процедила:
— Не собираюсь перед тобой отчитываться, раз сам ни черта не понял!
— У меня плоховато с пониманием твоих поступков, — съязвил он, сел на соседний стул и откинулся на спинку, сверля меня сердитыми глазами.
Вся эта сцена была похожа на съемки дешевого фильма. Не хватало только камер вокруг и режиссера в высоком кресле с написанной на его спинке фамилией. Жаль только, что у меня не было сценария, в который можно было бы заглянуть, чтобы узнать наперед, чем все закончится. В любом случае юлить больше не имело смысла — Илья хочет правды, он ее получит:
— Хорошо. Я это решила недавно. А точнее — когда ты начал встречаться с той Викой из регистратуры.
— Значит, все дело в ревности? — усмехнулся Илья и ехидно заметил: — Стало обидно, что я переключился на другую? Ну, Маркова, не все же время за тобой бегать.
— Какой же ты идиот, Романов! — в сердцах крикнула я. Не ожидала, что парой фраз можно причинить такую боль. Кто дал ему право втаптывать в грязь мои чувства? Схватив свою сумку, я вскочила и хотела было уйти, но Романов схватил меня за руку.
— Куда?! — рыкнул он.
— Подальше от тебя! — я попыталась высвободиться, но Илья слишком крепко меня держал.
— Мы не договорили, — пугающе спокойно произнес он.
— Ты — нет, а я — да!
— Что я по-твоему должен думать, Лина? — Илья потянул меня вниз, и я послушно села обратно за столик. — Несколько месяцев тебе не было до меня дела, ты специально избегала наших встреч. Потом нарисовалась, когда я стал тебе нужен для расследования. А дальше что?! Я начал встречаться с Викой, и тут ты вдруг прозрела, что ко мне не равнодушна?! Ты просто собственница! Все дело в этом! Через пару недель, когда станет ясно, что я никуда не денусь, наш роман тебе наскучит, и ты снова уйдешь.
— Вот, значит, какого ты обо мне мнения?!
На меня будто вылили ушат отрезвляющей ледяной воды. Чертов Романов, в которого меня угораздило влюбиться, имел все основания не доверять мне. И все же меня так задевало, что он не придавал должного значения моим словам, что хотелось разрыдаться, чего я никак не могла себе позволить. Решит еще, что я спекулирую слезами и пытаюсь надавить на жалость.
— Слушай, врать не буду, — продолжил Илья, — я видел, что ты не в восторге от моего флирта с Викой, и мне это нравилось...
— Ах, нравилось?! — вспылила я.
— Дай договорить, Маркова! — в тон мне ответил Илья, и пара за соседним столиком резко обернулась в нашу сторону. Женщина, что-то прошептала своему спутнику, но мне было плевать. Главное, что Алиска прыгала на батуте с другой малышней и нас не слышала. Рано ей еще видеть, как ее отец меня отшивает.
— Да, нравилось, — повторил Романов. — Я хотел, чтобы ты ревновала, хотя это ребячество.
— Ну так поздравляю! Ты получил, что хотел! Я действительно ревновала!
— И эта ревность навела тебя на мысль, что ты ко мне не равнодушна? Ха! Только это не так...
Илья ударил ладонью по столу, но немедленно взял себя в руки. Он снова откинулся на стуле, закрыл глаза и покачал головой, только его театральное спокойствие меня не обмануло. Я знала, что в любую секунду он опять взорвется. Главное — не стать спичкой рядом с этой пороховой бочкой. Я перевела дыхание и негромко заговорила:
— Если хочешь знать, Романов, то симпатия к тебе у меня появились задолго до Вики. Был бы не совсем остолопом — понял бы.
— Задолго?! Ты сама минуту назад сказала, что решила со мной сойтись, когда приревновала меня к Вичке!
— Но влюбилась я в тебя раньше! Мне просто было страшно, что у нас ничего не получится, а Алиса будет страдать, понял?!
— Ты что? Влюбилась? — едва слышно переспросил Илья, и только тут я осознала, что именно сказала, но время не отмотать назад. Моя злость мигом испарилась, но теперь стало неловко, а еще в сотню раз страшнее услышать отказ. Идти на попятную было поздно и, набравшись смелости, я заговорила:
— Я боялась признаться самой себе в том, что ты мне нравишься. Мне нужно было разобраться в своих чувствах. После расставания с Игорем меня захлестнули самые разные эмоции, поэтому я должна была убедиться, что ты — не инструмент мести и не лекарство от разбитого сердца.
— И... что ты поняла на мой счет? — теперь в его голосе слышалось волнение. Вслед за моей злостью прошла и его спесь.
— Ты мне небезразличен. Именно ты, без всяких обстоятельств и внешней мишуры. Я думаю о тебе утром, когда просыпаюсь, днем, когда занимаюсь делами и ночью перед сном. А еще... черт возьми, мне так страшно, что аж ладони вспотели. — Я издала нервный смешок и вытерла руки о джинсы.
— Знаешь, Лина, когда мы только начали общаться несколько месяцев назад, и я сказал, что ты мне нравишься, то правда был готов начать с тобой встречаться, — сказал Илья после недолгой паузы. — Думал, мы можем попробовать: сходить на свидание, поужинать вместе, а там уже будет видно, что из этого выйдет. Но сейчас так не получится.
— Не получится? — повторила я, в надежде, что ослышалась.
— Нет, — решительно ответил он и вдруг взял меня за руку. — У нас с тобой все слишком сложно, чтобы быть как все обычные пары. Мы стали друзьями, ты сблизилась с моей дочкой, да и у нас уже был секс и не раз. Если ты и я... то есть мы...
Илья запнулся и перевел дыхание. Ему было также нелегко говорить, как и мне. Порой всех слов нашего богатого русского языка не хватает, чтобы объяснить то, что на самом деле скрыто в душе. Я все еще терялась в догадках, куда ведет Илья — хочет ли быть со мной или предпочтет отказать, разбив мне сердце.
— Эвелина, если ты действительно готова попробовать; если уверена, что будешь счастлива со мной и моей дочерью, то у нас все будет серьезно. С самого начала.
— Серьезно? Ты про отношения?
— Да, про отношения. — Илья крепче сжал мою руку. — Если мы с Алиской впустим тебя в нашу жизнь, то для того, чтобы строить будущее вместе. Лина! Ты. На это. Согласна? — четко, разделяя каждое словно, вопросил он.
— Это же не предложение руки и сердца? — отшутилась я, но поняла, что неуместно. — Прости, я сморозила глупость. Психолог бы назвал мою реакцию защитной, наверное, так и есть. Знаешь, у меня почему-то такое ощущение, что я сижу тут голой... Вот, опять несу чушь... — я нервно хохотнула, не решаясь посмотреть Илье в глаза.
— Нет, это ты меня извини. Я не должен был так все на тебя вываливать. Естественно, что тебе теперь неуютно.
Илья отпустил мою руку, и мне сразу стало холодно, словно он не просто перестал меня касаться, а выбросил на мороз. Что мы делали?! Что оба творили?! Сколько сказано слов, а между нами оставались недоговоренности. Зачем все эти условности, когда и он, и я хотим одного и того же?
Вместо разговоров я придвинулась ближе к Илье, взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть мне в глаза, а потом коснулась лбом его лба. Наши губы почти соприкасались. Все вокруг нас перестало существовать. Были реальны лишь мы и этот момент.
— Завтра, через год и через много-много лет я буду рядом. Я хочу быть частью твоей жизни и жизни твоей дочери, — прошептала я.
— Ты же понимаешь, что теперь я никуда тебя не отпущу? — усмехнулся Илья. Он чуть отстранился и, поднеся к губам мою руку, поцеловал каждый палец.
— Звучит как угроза, — притворно нахмурилась я, прекрасно понимая, что ничего плохого он не имел в виду. Более того, я сама хотела лишь одного — начинать с ним каждый день и засыпать в его крепких объятиях.
— Расценивай, как хочешь, но с этого момента я хочу, чтобы ты была рядом, — вторил моим мыслям Илья.
— И я хочу этого же...
Илья громко, раскатисто рассмеялся, и я подхватила его смех. Мы вдруг стали свободны от напряженной недосказанности, которая всего пару минут назад ощущалась чуть ли не физически.
— Маркова, да я от тебя голову потерял!
Не обращая ни на кого внимания, Илья притянул меня к себе и жадно поцеловал. Вмиг все мысли покинули голову, осталось лишь пресловутое порхание бабочек в животе и ощущение безграничного счастья. Вдруг я заметила, как Илья напрягся, он резко разорвал наш поцелуй и выпрямился на стуле.
— Ну, готовься, Лин, сейчас будет серьезный разговор. — Он кивнул куда-то за мою спину. Я обернулась и заметила семенящую к нам Алису. Наверняка она видела, как мы целуемся. Какой стыд! Что ей сказать? Как объяснить?
— Папа, я кажется все, — сообщила малышка, внимательно разглядывая меня, будто видела впервые. Она не хмурилась и не выглядела недовольной, что немного успокаивало.
— Так кажется или все? — лукаво поинтересовался Илья, усаживая дочь к себе на колени.
— Все, наигралась, — заключила Алиса, все еще не сводя с меня глаз. — Только теперь я хочу кушать.
— Хорошо, давай что-нибудь закажем, — Илья поднял руку, подзывая официанта, и, как только тот направился к нашему столику, повернулся к дочери: — Ты уже знаешь, что будешь или сейчас выберешь по меню?
— Я буду пиццу, картошку фри, колу и мороженое! — загибая пальчики, перечислила Алиса.
— А не объешься? — со смешком спросил Илья.
— Нет. Ты мне поможешь, — безапелляционно заявила девчушка, соскочив с его колен и похлопав папу ладошкой по животу.
— Лина, а ты? — Илья кивнул мне, а Алиска, выпрямившись по струнке, снова заинтересовано на меня посмотрела.
— А я, пожалуй, поизучаю меню, — я потянулась за ламинированным листочком. — Пока тебя не было, я брала только ягодный лимонад, а сейчас проголодалась.
— Я тоже... зверски голоден, — Илья поиграл бровями, что придало его словам совсем иной смысл, но Алиса была слишком мала, чтобы понять отцовские намеки, а вот я неожиданно смутилась. К счастью, к нам как раз подошел официант и Романовы стали делать заказ, лишив меня ненадолго своего излишнего внимания.
Мы перекусили, болтая о всякой всячине. В основном, Алиса рассказывала папе о том, как мы провели с ней время в Москве. Изредка малышка бросала на меня странные взгляды, и я догадывалась, что она хочет узнать о том поцелуе, невольным свидетелем которого стала, но не решается. Илья это тоже понял и, дожевав свой двойной бургер, завел с дочерью серьезный разговор, от которого мне захотелось провалиться сквозь землю.
— Алиса, хм... ты видела, как я поцеловал Эвелину, — решив не ходить вокруг да около, сходу заявил Илья. Хотя это был не вопрос, малышка молча кивнула. Я же залилась краской до кончиков волос.
Обычно девушки волнуются, когда их представляют родителям парня, а тут разговор с дочерью... Алиска меня любила, я нисколько в этом не сомневалась, но вдруг она решит, что как девушка ее отца я никуда не гожусь? Вдруг не захочет, чтобы мы с ним встречались? Я сделала вид будто разглядываю что-то в своей кофейной чашке, боясь встретиться глазами с малышкой и увидеть в них неодобрение.
— Ты хочешь меня об этом спросить? Может быть, у тебя есть вопросы к Эвелине? — напирал Илья, но Алиса только пожала плечами. — Ладно, тогда я сам. Мне нравится Эвелина. Очень. Я бы хотел проводить с ней больше времени, но не только как с другом...
— Да, папа. Как с невестой. Я знаю. Я уже большая, — важно сказала Алиса.
— Ты же не против? — аккуратно поинтересовался Романов, и я затаила дыхание. Вон он, момент истины!
— Мне нравится Эви, — заявила Алиса, но вдруг, сделав бровки домиком, встревоженно посмотрела на меня. — Мы же с тобой будем дальше друзьями? Ты не перестанешь со мной ездить гулять и все такое?
— Конечно, — я несильно взъерошила Алиске волосы, но сразу вспомнила, что ей это не нравится, и оправила ее прическу.
Девочка довольно заулыбалась, а потом, соскочив со своего стула, подлетела ко мне и повисла на моей шее. Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула сладкий запах ее волос, ставший уже таким родным и любимым. Я не думала о детях, не ставила цель стать Алисе второй мамой, да и к материнству пока была не готова, но относилась к малышке по-особенному. Лиска от меня отлипла, и я нехотя выпустила ее из своих объятий.
— А можно я буду у тебя ночевать иногда?
— Ночевать у меня? Конечно, если хочешь... и, если папа не будет возражать, — я покосилась на Илью, стараясь сохранить серьезное лицо, но не удержалась от улыбки.
— Мне кажется, что будет лучше, если Лина останется ночевать у нас. — Илья по-хозяйски положил руку на спинку моего стула, и я специально откинулась назад, чтобы он смог меня обнять. — Кстати, Лин... нам нужно обсудить еще кое-что о вашей поездке в Москву. Ты так и не поделилась со мной своими успехами.
— Да, мне есть, чем похвастаться. И нам надо обсудить, что делать дальше. Думаю, наша игра близится к концу.
— Лиска, — обратился Илья к дочери, — перед тем, как мы уйдем, может, сходишь еще на карусель? У нас есть где-то полчаса...
— Или даже чуть больше, — добавила я, прикидывая, сколько времени нам потребуется, чтобы все обговорить.
— А можно? — малышка нетерпеливо заерзала на своем стуле. Она опять была полна сил отправиться на игровую площадку.
— Да, но только на горки и качели пока не ходи. После еды может стать нехорошо. Покатайся на лошадке или поиграй с ребятами в шарики.
— Хорошо, папочка! — Алиска спрыгнула со стула и уже собралась бежать ко входу в игровую зону, но замешкалась. — А вы будете тут? Будете смотреть за мной?
— Конечно, Лисенок. Мы с Линой никуда от тебя не уйдем, — уверил ее Илья, и Алиска помчалась к шумной детворе. Как только она ушла на достаточное расстояние, чтобы нас не услышать, я выпалила:
— Я нашла Камиллу! Точнее, клинику, где она лечится. Послезавтра они с бабушкой, скорее всего, придут на процедуры!
— Обалдеть! Как тебе это удалось? — Илья на самом деле выглядел пораженным, и я совсем зарделась. Он перестал меня обнимать, но только лишь за тем, чтобы сесть в пол-оборота и лучше видеть друг друга.
— Не поверишь! Помогла Алиска и то, что она любит мороженое!
Я в подробностях рассказала о нашем походе в клинику, посещении кафе-мороженого и разговоре с «Фаиной Раневской». Иногда Илья меня перебивал какими-то вопросами, иногда выдавал что-то вроде «Ну и ну!». В свою очередь я ощущала себя студенткой на экзамене, отлично знающей свой билет и гордо вещающей преподавателю в ожидании заслуженного «отлично».
— Получается, послезавтра Ирина Павловна поведет Камиллу в клинику, — задумчиво произнес Илья, потирая двумя пальцами свой щетинистый подбородок. — Мы можем приехать туда утром. Дождаться их обеих. И, когда Ками пойдет на процедуры, устроить бабуле небольшой допрос.
— Эй, нельзя перегибать палку! Нам нужно разговорить Полякову, а не напугать.
— Будем действовать по ситуации. Главное — выяснить, почему она уехала из Романовца. Не сомневаюсь, что за этим стоит родной отец Ками, а у нас есть все основания полагать, что этот человек повинен в смерти и Марины, и твоего папы.
— И все же, наверняка мы этого не знаем, — возразила я, хотя сходилась с Ильей во мнениях. — Пожалуйста, помни, что нам необходимо сохранять спокойствие. И еще... мы встретим Камиллу и не должны ее напугать! Девочка и так пережила немало за этот год.
— Ты права. Будешь моим успокоительным. — Илья положил ладонь мне на колено и повел ей вверх до бедра, где и оставил. — Если стану чересчур напирать, дашь мне какой-нибудь знак.
— Идет!
— К какому времени нам приехать в клинику? Процедуры обычно с утра?
— Скорее всего да, и нам там надо быть не позже половины девятого.
— Тогда надо будет выезжать пораньше, чтобы добраться вовремя. Ты же поедешь со мной? — спросил он, словно я могла отказаться от затеи лично побеседовать с матерью Марины.
— Конечно, — сходу ответила я и, выдержав паузу, сказала: — Я тут подумала... а нам обязательно ехать в Романовец? В смысле, у тебя есть какие-то важные дела, которые требуют твоего личного присутствия? Может быть, останемся до пятницы в Москве? В конце концов, уже среда...
Не хотелось в этом признаваться, но я побаивалась возвращаться в некогда родной город. Здесь, вдали ото всех, кого мы знаем, наши только начинавшиеся отношения были в безопасности. Не то чтобы я боялась, что нас могут разлучить, но, зная, как быстро в нашем Романовце ползут сплетни, лишнего внимания не избежать. Избитая до боли тривиальная фраза, что счастье любит тишину, как никогда казалась правдива.
— Лиске нужно в школу. Она и так пропустила два дня, — как ответственный отец заявил Илья и, хотя его тон был почти что суровым, что-то мне подсказывало, что я смогу его переубедить.
— Ты думаешь, так страшно, если она пропустит пару дней? Там и уроков-то больше нет, а в пятницу вообще последний звонок, куда, кстати, твоя дочь совсем не хочет идти!
— Не хочет? Почему?
— А ты как думаешь? Ее переживания слишком свежи. Сейчас она выглядит круто, но уверенности в себе пока нет. Если Алиску снова начнут задирать, это может кончиться плачевно.
— Наверное, ты права, — недолго поразмыслив, сказал Илья. — Лучше, если Алиса пропустит окончание года. За лето ссора с ребятами наверняка забудется, а в сентябре они смогут начать общаться с начала, будто ничего и не было.
— Спасибо тебе! — радостно воскликнула я.
— Спасибо? За что?
— Что прислушался. Алиса твоя дочь и такие решения принимать только тебе, но я...
— Переживаешь за нее, — докончил за меня Илья. — Знаю. И мне важно твое мнение. Лин... — он перевел дыхание, — я очень хочу, чтобы у нас все получилось: у тебя, меня и Алиски.
Как странно может повернуться наша жизнь: два совершенно разных человека, чьи судьбы не должны были пересечься, сумели найти друг друга в этом безумном мире. Нас свело несчастье, у каждого свое, но имевшее общую причину. Боль обнажила наши чувства и позволила нам увидеть друг друга настоящими. Один стал опорой другому, другой первому — поддержкой. Мы не представляли, что ждет нас завтра, но знали, что это завтра мы встретим вместе.