Анатомия обмана

Если бы пятнадцатилетней мне кто-нибудь сказал, что я буду умирать от ревности из-за Ильи Романова — рассмеялась бы в лицо этому фантазеру. Как же жестока жизнь, что заставляет меня страдать по тому, кого я долгие годы ненавидела. Уже неделю Илья встречался с Рыжей пигалицей из регистратуры. Они гуляли в парке, ужинали в кафе и даже ездили к озеру смотреть на закат. Обо всем этом с садистской жестокостью Илья рассказывал мне сам.

Каждый день после школы Алиска приходила в мамино кафе делать уроки. Малышке открыли депозит и кормили обедом, а потом они с моей бабушкой вместе занимались. Бабуля отлично вжилась в роль учительницы и с удовольствием проверяла упражнения и помогала Лиске с задачками. Раньше, когда я заглядывала в кафе, чтобы повидать девочку, я старалась исчезнуть до того, как за ней явится Илья, теперь же специально стала его дожидаться. Иногда я брала с собой ноутбук, занимала дальний столик и работала. Романов подсаживался ко мне и, пока Алиска собирала свои тетрадки, вкратце рассказывал, как обстоят дела с Викой.

Я устала врать себе, что равнодушна к Илье. Этот мужчина ни на минуту не покидал моих мыслей. Особенно тошно становилось по вечерам, когда он был с Викой... После того, как Петька вернулся на вахту, пустая квартира давила на меня тишиной, там не получалось ни работать, ни занять себя чем-то другим. Я могла часами сидеть на подоконнике, наблюдая за домом напротив, и, только когда в спальне Ильи загорался свет, успокаивалась до следующего вечера.

Сегодня меня ждала несколько иная пытка. У Алиски были занятия в бассейне, и я обещала ее забрать, отвести домой и передать в руки Романову, когда тот вернется со свидания. До того, как отправиться за малышкой, я заскочила в мамино кафе на чашку кофе, и ко мне подсела бабушка. По ее серьезному лицу стало понятно, что она настроена на важный разговор.

— Бабуль, это срочно? Через полчаса у Лиски закончится плавание... — жалобно протянула я, бессовестно ей солгав, ведь у меня в запасе был час.

— Я просто хочу понять, что происходит. Как так вышло, что Илья встречается с девушкой, а ты присматриваешь в это время за его дочерью? Вы действительно только друзья? — Бабушка сложила руки на столе в замок и выжидающе посмотрела на меня, будто инспектор на допросе.

— Да, мы друзья, — отрезала я, опустив взгляд в чашку с остатками латте.

— Ну рада, что вы так дружите. Только этот парень тебе нравится вовсе не как друг.

— Бабуль... Знаешь, встречаться с мужчиной, у которого есть ребенок — большая ответственность.

— А мне казалось, тебе нравится Алиса, — не унималась бабушка.

— Нравится. Очень нравится, именно поэтому...

— Ты решила, что девочке будет лучше, если ее отец будет вместе с другой? А с чего ты взяла, что они с Алисой найдут общий язык?

— Ба... — протянула я.

— Нет, ну серьезно! — Бабушка возмущенно всплеснула руками, как делала всегда, если я шкодила.

— Мама знает, о чем ты со мной говоришь? Мне кажется, она была бы не в восторге, если бы услышала, как ты меня сватаешь Романову, — я попыталась использовать другое оружие, однако и тут потерпела фиаско. Бабуля чему-то ухмыльнулась и сделала вид, что не услышала моего замечания.

— Я считаю глупо упускать возможное счастье из-за тараканов в голове. Илья хороший парень, стоит попробовать.

Не имело смысла продолжать спор. В словесной дуэли с бабулей победить невозможно, она заговорит кого угодно. К тому же, в глубине души мне хотелось с ней согласиться... Я отнесла на стойку для грязной посуды свою чашку и кивнула на прощание дотошной родственнице.

***

День был погожий. Я сидела на лавочке с увлекательным детективом напротив бассейна, ожидая Алиску, и тут рядом послышались чьи-то шаги. Я подняла голову и увидела перед собой Катю в распахнутом белом халатике поверх короткого темно-зеленого платья. Она держала в одной руке электронную сигарету, в другой — видавшую виды кружку с чем-то горячим.

— Привет, к тебе можно? — Катя кивнула на лавочку.

— Конечно, — я закрыла книгу и подвинулась.

— Я курю мало, но иногда так тянет... — она села, поставила рядом с собой кружку и включила сигарету. — А ты что тут?

— Жду Алису. Дочь Ильи. Он просил забрать ее после занятий, — ответила я, высматривая в компании девочек, которые вышли из бассейна, Лиску, но ее среди них не было.

— Кто бы мог подумать... — хмыкнула Катя, делая быструю затяжку. — Ты! Забираешь дочь того самого Ильи Романова из бассейна! Вы друг друга ненавидели же!

— Да, жизнь иногда преподносит сюрпризы. Теперь мы друзья.

— Слушай, а как обстоят дела с твоим расследованием? — Катя обернулась ко мне вполоборота, закинув локоть на спинку лавочки. Полы ее халатика соскочили вниз, оголив круглые коленки. Она попыталась снова запахнуть халатик, но у нее не вышло. — А черт с ним... Так ты уже бросила затею с расследованием?

— Нет! Я не отступлюсь, пока не докажу всем папину невиновность!

— Народ и так уже успокоился. — Катя убрала руку со спинки лавочки и снова села прямо. — Многие остыли и поняли, что твой отец ни при чем.

— Да, но я хочу официально его реабилитировать.

— Достойно, — девушка шумно затянулась и, прикрыв глаза, медленно выпустила «дым».

Какое-то время мы сидели молча, каждая в своих мыслях, и тут вдруг меня осенило: что, если вместо Рыжей пигалицы нам сможет помочь Катя? Она же тоже медик и могла слышать про человека из Романовца с редким заболеванием, как у Камиллы.

— Кать, слушай, как раз о расследовании... — я перевела дыхание, стараясь подобрать слова. — Может быть, ты слышала... В нашем городе случайно нет кого-нибудь с редкой генетической болезнью, которая сказывается на костях? Возможно, кто-то подавал заявку на участие в экспериментальной программе по лечению этого заболевания или что-то в этом роде?

— Чего? — Катя выключила сигарету и снова повернулась ко мне. — Что-то я не понимаю твоего вопроса.

— Помнишь, ты рассказывала, что Марина Полякова забрала дочку с секции по плаванию из-за сколиоза? Мы выяснили, что у Камиллы было другое, очень редкое заболевание. Скорее всего, она унаследовала его от своего отца. Если у кого-то в Романовце такой же недуг, то велика вероятность, что именно от этого человека родила Марина.

— Но Марина же родила от какого-то парня из лагеря? — недоверчиво уточнила Катя.

— Конечно, этот вариант мы тоже рассматриваем, но хотелось бы проверить и другие версии, — уклончиво ответила я, не желая посвящать Катю во все детали этого дела. Я и без того выдала слишком много информации.

— Слушай, я ни о чем таком не слышала, это не моя специальность, как ты понимаешь. Лично меня истории болезни чужих пациентов мало интересуют. Могу спросить у заведующей взрослой поликлиники, завтра я там работаю на вакцинации от энцефалита.

— Серьезно? Ты можешь узнать? — обрадовалась я. — Буду тебе очень благодарна!

— За спрос денег не берут. Как тебя потом найти? Ты больше не работаешь с мамой...

— Запиши мой телефон...

Я продиктовала Кате номер своего мобильного, а заодно сохранила ее. Если ей удастся выяснить про отца Камиллы, то у Ильи не останется причин продолжать свои шуры-муры с Рыжей пигалицей. Главное, чтобы он не успел в нее влюбиться.

После Катиного ухода я недолго просидела в одиночестве. Алиска появилась почти сразу, как та вернулась на работу. Взгромоздив на себя большой рюкзак с вещами и широко улыбаясь, малышка направилась в мою сторону. Я смотрела на нее и думала над словами бабули, а ведь правда: кто гарантирует, что Алиске будет лучше, если ее папа заведет себе непонятную подружку. Эта регистратурная Вика не вызывала у меня доверия. Сколько есть историй о мерзких мачехах? Может быть, я не такой плохой вариант?

— Привет, Эви! — весело поздоровалась Алиса и грохнула свой рюкзак на лавочку, а сама повисла у меня на шее.

Я крепко обняла ее, прижавшись к нежной теплой детской щечке. От ее чуть влажных волос пахло цветочным шампунем, но сквозь этот аромат все равно слабо чувствовалась хлорка. Я представила Алиску в купальнике и шапочке, важно вышагивающую к бортику... вот она ныряет и ловко гребет руками. Как же сильно я полюбила эту кроху!..

— Мы сегодня снова вечером будем вдвоем? — воодушевленно спросила она.

— Да, малыш, — вымучено улыбнулась я, не разделяя ее энтузиазма. Чертов Романов! Что он со мной сотворил?!

— А ты умеешь играть в подкидного? А в переводного? — стала засыпать меня вопросами Алиска.

— Ты про карты? — не сразу сообразила я.

— Ага. Светка, Витя и Боря играют на большой перемене. А Светка сказала, если я научусь, то меня тоже возьмут. — Алиса отстранилась от меня, хотела взять свой рюкзак, но я его перехватила и закинула себе на плечо. Мы не спеша зашагали в сторону дома.

— Мне кажется, что школа — не лучшее место для карточных игр. Что скажет ваша учительница? Она видела, что ребята играют в «Дурака»?

— Таисия Максимовна сказала, что можно играть, если мы шуметь не будем.

— Ну раз так... — я пожала плечами и улыбнулась Лиске. — Я тебя научу. В конце концов, играть в карты полезно. Мозги тренирует.

По пути мы зашли в книжный и купили колоду карт. В студенческое время я неплохо играла. Иногда мы с девчонками собирались вечерами у кого-нибудь дома и за бокалом вина играли в бридж или шотландский вист, а если к нам заглядывали парни, то раскладывали «дурака». Жаль, что это веселое и беззаботное время кончилось. Я лишь изредка списывалась в соцсетях или мессенджерах со старыми приятелями и то, в основном, если у кого-то был день рождения. Жизнь нас развела, не дав дружбе возможности укрепиться.

Мы с Алиской устроились на кухне. Я разложила перед ней колоду и стала рассказывать про старшинство карт. Малышка внимательно меня слушала, поочередно разглядывая каждую картинку. Дамы ей не понравились. «Какие-то толстые» — заявила она. — «Валеты слишком одинаковые и длинноволосые, а вот короли получше». Особенно Лиске понравился король треф, которого она окрестила «добрым дедушкой».

Первый кон мы сыграли в открытую, я показывала ходы, когда стоит завалить соперника, а когда — придержать крупные карты вместо того, чтобы ими биться. Второй кон мы уже боролись как соперники, но я комментировала для малышки каждый ход. А вот с третьего кона мы стали играть по-настоящему.

— Теперь я тоже буду на перемене картежничать! — воскликнула Алиска, убирая в «бито» достойно покрытые восьмерки.

Малышка схватывала на лету. Я знала, как важно для нее утвердиться среди одноклассников и найти друзей, пусть даже для этого придется стать картежницей. Ради ее горящих глаз и счастливой улыбки я была готова на все.

Мы играли в «Дурака» около часа, когда в замке повернулся ключ. Не было и шести вечера, для Ильи слишком рано. Я положила на стол свой веер карт и вышла в прихожую.

— Илья? Ты уже вернулся? — удивилась я. — Один?

— Да, — ответил он, не глядя на меня.

— Уже погуляли? И как?

— Да, — буркнул он в ответ.

— Так что «да»?

— Я один. — Романов разделался со шнурками на своих кедах, скинул обувь и прошел в гостиную. — Лиска, как дела?

— Хорошо, папочка! Эви учит меня играть в «подкидного» и «переводного». В понедельник я буду играть со Светкой, Борей и Витькой, — важно сообщила малышка и, сорвавшись из-за стола, бросилась обнимать папу.

— Азартными играми увлекаетесь, значит? — усмехнулся Романов. К счастью, я не услышала в его голосе недовольства, но все же решила оправдаться:

— Одноклассники играют на большой перемене, их учительница не против, а если Алиска научится, то они возьмут и ее.

— И как успехи моей дочери?

— Очень хорошо.

— Ладно, Маркова, спасибо. Слушай, если что, то можешь идти. Не буду тебя задерживать...

Вот так просто Илья решил меня выставить? Его небрежный тон задел за живое. Не будь я такой любопытной, немедленно ушла бы! Вот только... слишком уж хотелось узнать, что произошло между ним и Рыжей пигалицей. Почему он вернулся так рано и один? Илья явно не желал вдаваться в подробности, а вот мне очень хотелось их услышать.

— Я никуда не спешу и с удовольствием выпью чая, — улыбнулась я, будто он только что пригласил меня задержаться.

— Ну ладно, проходи на кухню, ставь чайник.

— Конечно... ты же не будешь за мной ухаживать, я же тут не гостья, а нянька твоей дочери, — по пути на кухню, еле слышно пробормотала я.

Раз Романов позволил мне хозяйничать, я беспардонно залезла к нему в холодильник, достала сыр, колбасу и остатки шоколадного торта. В шкафчике был жасминовый чай, я насыпала ложку сморщенных ароматных листиков во френч-пресс. Чайник вскипел, но я дала воде остыть на пару градусов, чтобы заварить чай правильно. Илья не спешил ко мне присоединиться. Из гостиной доносился его низкий голос, а следом — Алискин смех. От этого мне стало хорошо на душе. Вот я вожусь в кухне, совсем рядом мужчина, к которому я неравнодушна, и его дочь... Почти семейная идиллия. Прогнав от себя это романтическое наваждение, я заглянула в гостиную, где шло нешуточное сражение Романовых «кто кого защекочет».

— Эй, друзья, чай готов!

— С тортиком! — тут же отпрянула от отца Алиска и хлопнула в ладоши. Поправив съехавшие очки, она мигом отправилась на кухню.

Воспользовавшись тем, что малышка нас оставила, я ухватила Илью за локоть и заставила посмотреть на меня.

— Что случилось с Викой? Ты ее уломал?

— Нет, Маркова, — вздохнул он. — Операция провалена. Мы расстались.

— Что так?

— Я не такая сволочь, как ты думаешь, и не собирался девчонке пудрить мозги. Будь она легкомысленной — одно дело, но ей нужны отношения, которых я не могу дать. — Романов развел руками.

— Мне казалось, она сама строила тебе глазки, когда приходила в бургерную? — напомнила я.

— Да, я ей понравился, но Вика не из тех, кто цепляет парней чисто чтобы поразвлечься.

— Вот как? И какой же она тип девушки? — продолжила я.

— Сегодня я намекнул Вике про электронную картотеку в поликлинике, но она дала понять, что не станет нарушать правила, — проигнорировав мой язвительный вопрос, продолжил Романов. — Может быть, у меня бы получилось ее уговорить позже, но для этого мы должны были и дальше встречаться. Она хотела чего-то серьезного, но я... Что ты лыбишься, Маркова?

Я даже не заметила, что слушаю Романова с улыбкой до ушей, но, черт возьми, как приятно было осознавать, что он все-такие не влюбился с Рыжую пигалицу. А главное — он теперь свободен!

— Ну давайте уже пить чай! — раздался из кухни требовательный Алискин возглас.

За чаем я рассказала Илье про мой разговор с Катей. У нас еще оставался шанс выяснить, если ли в Романовце мужчина с тем самым редким заболеванием, однако напарник не разделял моего энтузиазма.

— Мне кажется, зря ты все рассказала Филипповой, — довольно сурово произнес он.

— Мне пришлось посвятить ее в некоторые вещи. Катя не стала бы заморачиваться и что-то выяснять у заведующей, если бы не знала, для чего это нужно.

— Во-первых, пока она ничего ни у кого не спрашивала, а во-вторых... — Илья выдержал недолгую паузу. — Маркова, ты уверена, что мы можем ей доверять?

— Думаешь, Катя как-то причастна к смерти Марины?!

— Честно? Нет, но мало ли кому и что она может растрепать. Насколько помню ее по школе, она любила посплетничать. Мне страшно за тебя, Маркова, — последнюю фразу Илья произнес неожиданно серьезно.

Алиска, старательно уничтожавшая кусок торта под приключения губки Боба, мигом оторвалась от своего занятия. Мы говорили в полголоса, и малышка нас не слушала, сосредоточившись на сладком лакомстве и мультфильме, который ей включил Илья. Однако тон ее отца подействовал отрезвляюще, и она вернулась из нарисованного подводного мира к нам.

— Папочка, тебе страшно? — изумленно спросила она.

— Есть такое дело, — смутился Илья, — но если Эвелина будет вести себя хорошо, то мне нечего будет опасаться.

— А ты будешь? — повернулась ко мне Алиса.

— Ммм... буду стараться, — ответила я, заведомо зная, что наверняка совершу очередную глупость.

Вскоре чай был допит, торт съеден, и мы распрощались. Вечер был чудесный. В теплом воздухе чувствовался сладкий аромат майского цветения, над головой раскинулось ясное закатное небо — персиковое на западе, плавно перетекающее в сиреневое на востоке, легкий ветерок играл с молодой листвой на деревьях. Было даже обидно, что идти от Ильи до меня — всего ничего, хотелось погулять подольше, с другой стороны меня манил дом, где я наконец не буду терзаться желанием подсмотреть за окнами Романова. Он один, а не с Рыжей пигалицей — значит можно спокойно лечь спать, что я и сделала сразу, как пришла в квартиру.

***

Катя позвонила ближе к обеду. Она была немногословной, потому что вышла на недолгий перерыв, но и сообщать ей оказалось нечего. Заведующая поликлиники не знала никого в Романовце с редким генетическим заболеванием. Я уточнила, могла ли она быть не в курсе такого случая, на что Катерина ответила твердым «нет».

— Ты считаешь, в нашем Романовце возможно скрыть серьезно больного человека? Это нереально, обязательно разболтают, начнут собирать деньги на лечение и все такое, — отмахнулась она.

— Подожди, но ведь про Камиллу не узнали, — возразила я.

— Тут другое дело. Она только заболела, и ее мать повезла в Москву, а ты говоришь про человека, который должен здесь жить годами.

В некотором роде Катя была права. Однако отсутствие информации о чем-то не может гарантировать, что этого нет на самом деле. Что, если тут тоже подчистили хвосты?

— А такое могло быть, что этот человек намеренно, не желая распространяться о своей болезни, попросил убрать о себе сведения?

— Лин, ты как-то совсем в детектива заигралась. Поверь, нет у нас в Романовце никого с редким заболеванием. И вообще, забей. Все знают, что Полякова нагуляла дочь в лагере. — В ее голосе послышалось раздражение, и я поняла, что не следует сейчас на нее наседать.

— Да, ты права. Видимо, мне стоит успокоиться. Спасибо тебе.

— Пожалуйста, Эвелина. Пока.

Вопреки моим опасениям Илья не стал злорадствовать, что и у меня с Катериной ничего не вышло. Хотя я продвинулась дальше, чем он. Филиппова дошла до заведующей поликлиники, и раз та не дала никаких сведений, это говорило о том, что: либо отец Камиллы не из Романовца, либо кто-то хранит свое заболевание в тайне. Илья предложил встретиться вечером у него и обсудить дальнейший план действий.

Конечно, это не было свиданием в прямом смысле слова, но я ощущала знакомый с юности мандраж и в то же время с нетерпением ждала вечера. Мне хотелось выглядеть в глазах Ильи женственно, романтично и при этом естественно. Из шкафа я достала новый ярко-желтый сарафан в пол с широкой резинкой вместо лифа. Этот наряд казался скромным из-за своей монашеской длины, однако выгодно подчеркивал округлость груди... За несколько месяцев после последней стрижки у меня отросли волосы, теперь они были чуть ниже плеч. Я завила кончики и приподняла прядки у корней, чтобы прическа казалась пышнее — что-то вроде Мэрилин Монро или Джеки Кеннеди. Теперь дело оставалось за макияжем. Пару взмахов кисточкой с пудрой, тушь, прозрачный блеск для губ. Последний штрих — сладкий аромат любимых духов.

К назначенному часу я подошла к дому Ильи. Перед подъездом оправила волосы, бросила взгляд на юбку — не замялась ли где? Почему-то казалось, что от того, какой он меня сейчас увидит, зависит чуть ли не моя жизнь. Глупости, конечно...

— Маркова, что встала? — услышала я за спиной и дернулась, как от удара хлыста.

— Ты чего тут?

— В смысле? В магазин ходил. — Илья поднял вверх полный пакет из продуктового. — Ну а тут живу вообще-то.

— Да, я просто думала, что ты дома. Мы договаривались на шесть, — нравоучительным тоном произнесла я.

— Идем... — Романов обошел меня, достал магнитный ключ, приложил к домофону и открыл тяжелую дверь, галантно пропуская меня первой. — Лиска тебя ждет, так что она бы открыла.

— Угу, — буркнула я и проскользнула мимо Ильи в подъезд.

***

— Так ничего и не придумали, — с досадой вздохнула я спустя четыре часа разговоров. Мы сидели на кухне. На столе стоял ноутбук с открытым экселевским файлом, куда Илья вносил все, что удалось узнать, а также наши догадки, мысли и предположения. Моя тетрадка расследования, по мнению Романова, была совершенно несерьезной затеей. Однако даже компьютер не помог нам решить, что делать дальше.

— Почему ничего? Мы составили список Московских больниц, где берутся за лечение болезни Камиллы. И он совсем небольшой — всего три клиники, — возразил Илья.

— Да, но мы не можем обойти их все с вопросом «не лечилась ли у вас десятилетняя девочка по имени Камилла», — съязвила я.

— Ясное дело, что в регистратуре нас пошлют, но стоит попробовать навести справки...

— Хорошо, — вздохнула я. — На этой неделе мне нужно заехать в свой офис, подписать какие-то кадровые документы, заодно прокачусь по этим больницам.

— Отлично. Для начала просто проедься по ним, посмотри что и как, потом подумаем, как можно будет проникнуть внутрь.

— Ладно... уже поздно. Мне пора, — сказала я, глядя на часы, и сняла со спинки стула свою сумку.

— Я провожу, — подорвался Илья.

— Не переживай. Дойду сама, тут, как ты знаешь, недалеко, — улыбнулась я.

— Все равно провожу. Алиска крепко спит, не проснется до утра.

Мы вышли на прохладную улицу и не спеша направились к моему дому. Совсем недавно прошел дождь, и в воздухе чувствовался запах озона. Я чуть поежилась в своем открытом сарафане. Илья заметил это, снял с себя ветровку и накинул мне на плечи.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Маркова, я же предлагал тебе перед выходом свою толстовку, — упрекнул он, разрушая магию момента. Будто не мог промолчать. Захотелось ему ответить, только сказать было нечего. Я обиженно отвернулась. — Ладно, проехали...

Мы дошли до дома. Я остановилась и стала расстегивать ветровку, но Романов будто этого не заметил, и направился дальше. Какой-то щуплый парнишка выскочил из подъезда, и Илья придержал для меня дверь. Мы молча поднимались по лестнице, и с каждой ступенькой я все больше убеждалась, как глупо на него обижаться за нравоучительный тон. Следовало бы еще раз поблагодарить Илью и за ветровку, и за то, что проводил. Я набрала в легкие воздух и открыла было рот, чтобы сказать «спасибо», когда Романов смачно выругался.

— Что случ... — слова застряли в горле. Дверь в мою квартиру была приоткрыта, в месте, где был врезан замок, в разные стороны торчали длинные острые щепки.

— Стой здесь, я проверю, есть ли кто внутри, — Илья аккуратно открыл дверь и заглянул внутрь.

— Не ходи! Вдруг там кто-то есть! Вдруг он нападет! — громким шепотом произнесла я, но Илья естественно не послушал и зашел в квартиру. Конечно же, я последовала за ним.

Кругом царил жуткий беспорядок. Мои рабочие бумаги валялись на полу вперемешку с вещами из ящиков письменного стола и одеждой — моей и Петькиной. В кухне и ванной оказалось не лучше. К счастью, в квартире никого, кроме нас, не было.

— Ничего не трогай! Нужно вызвать полицию! — повысив голос, сказал Илья.

— Но я живу здесь незаконно. Петька не платит налог с моей аренды... Ты же знаешь наших блюстителей порядка: они скорее придерутся ко мне, чем станут искать взломщика.

— Мы не можем все так оставить! Не можем! — взорвался Романов и стал расхаживать взад-вперед по комнате.

— А что делать, Илья?! В полиции не станут с этим возиться! И потом... ничего не пропало.

Мне тоже было не по себе. От мысли, что кто-то проник в мой дом, в то место, которое мне казалось безопасным, по телу побежали мурашки. А если бы я была в квартире?.. В то же время было ясно как день, что полиция снова не воспримет всерьез произошедшее, и тот человек, который сюда вломился, знал это. А вдруг он вернется ночью?

— Ты не можешь здесь оставаться. Сегодня переночуешь у меня. — Илья будто услышал то, о чем я думала, но не решалась просить. Только была одна проблема...

— Как быть с дверью?

— Ты пока собирайся, а я придумаю, как нам ее прикрыть.

Я наспех покидала вещи в спортивную сумку, в то время как Илья мастерски закрыл выломанную часть двери фанерой. И почему Петька не поставил железную дверь, как соседи? У него была и дорогая техника, и плазменный телевизор — роскошь для провинциального вора. А вот того, кто к нам вломился, все это не интересовало. Что искал этот человек? В основном были разбросаны мои вещи. Это наверняка было связано с расследованием. Ему как-то стало известно, что я взялась за старое, но как? Ведь я обсуждала расследование только с Ильей и Катей! Она?!