Анатомия обмана

Моя юность была печальной. Издевки сверстников, неуверенность в себе, отвращение к собственной внешности, слезы в подушку. Изо дня в день я мечтала о том, чтобы стать невидимкой. В то время в нашем обиходе не было термина «буллинг», а жестокость школьников по отношению к другим ребятам, как правило, не признавалась. Считалось, что дети могут не более чем задирать сверстников. Серьезность проблемы взрослыми признавалась не всегда, а ребята зачастую стыдились говорить вслух о глумлении над ними. Даже мой отец, такой близкий к своим ученикам, не понимал всей трагедии положения собственной дочери. Они с мамой переживали за меня, но считали, что я сама справлюсь с трудностями в школе. Если бы в моей жизни не появился Игорь, я могла бы дойти до грани, о которой даже страшно помыслить.

Филатов стал моим спасением, глотком свежего воздуха в смраде школьных издевок. Как бы ни было сложно поверить в это окружающим, он любил меня на самом деле. Только благодаря ему я выстояла и сумела поверить в себя. Он хотел быть со мной каждую свободную минуту, никогда не отворачивался, всегда оставался на моей стороне. Сейчас с высоты своего возраста и жизненного опыта я поняла, что юному Игорю так же, как и мне, не была чужда неуверенность в себе. Он был не таким сильным, как виделся мне тогда — обычный мальчишка, которому случается и страшно, и неловко. Наши отношения дважды терпели крах. Он разбил мне сердце. И все же... во мне не было ни грамма сомнения, что Игорь меня любил, а значит, не мог изменить с Мариной. Илья ошибается — отец Камиллы кто-то другой.

— Когда вернемся в Романовец, я побеседую по душам с Филатовым, — прошипел Илья.

— Нет. Это не он, — решительно ответила я.

— Откуда такая уверенность, Маркова? Все сходится. Кроме того, ты сама видела, на что способен твой «принц». Как он поступил с тобой и Наташей?

— Знаю, но это другое... Ты вряд ли поймешь... Игорь не мог изменить мне с Мариной. Тем более, не сделал бы этого от скуки или из-за мести. Да, ему не понравилось, что я тогда ушла с праздника, но он понял. Потом мы вместе уехали в Москву, стали строить планы на будущее.

— Ты и сейчас верила ему, а что в итоге? Он изменил тебе с Наташей! — воскликнул Илья.

— Нет. Он изменил со мной, а не мне!

— А... теперь это так называется? То есть он жил одновременно с двумя, врал, что порвал с Наташей, даже хату снял, чтобы с тобой спать, но для тебя это не измена?!

— Нет... То есть да... Но я о другом... — у меня кончились аргументы, Илья безусловно был прав в своем недоверии к Игорю, но он знал его только с одной стороны. — Игорь меня любил. Он не изменил бы мне чисто из прихоти. То, что случилось сейчас — это другое.

— Ты еще его защищаешь? Боже, Маркова, какая же ты идиотка!

— Прекрати! Не смей!

Илья резко ударил по тормозам. Из-за гололедицы машину занесло, и мы чуть не вылетели с обочины. Какие-то пару секунд, а у меня перед глазами пронеслась вся жизнь. Какая глупая была бы смерть.

— Идиот! — прошипела я, дрожащими руками отстегнула ремень безопасности и выбралась из автомобиля на улицу.

Мне казалось, что я задыхаюсь, но вдохнуть не могла. Грудь сдавило до боли. Из глаз покатились слезы.

Хлопнула дверца. Илья вслед за мной вышел на улицу, но я не могла его видеть. Не разбирая пути, я шагнула в сторону от дороги, и моя нога увязла в глубоком сугробе. На мне все еще было надето платье, и я так и не переобулась.

— Маркова, куда ты? Стой!

— Оставь меня в покое! Псих! Из-за тебя мы чуть не погибли! — я ступила второй ногой в сугроб. Это было глупо, но я действовала по какой-то непонятной инерции, мне просто нужно было идти вперед.

— Эй... — Илья бросился ко мне и схватил за плечи.

— Пусти! — рыкнула я, но не дернулась, боясь упасть.

— Куда ты собралась? Раздетая... считай, босая?.. Знаю, что я идиот. Сам перепугался. Я просто хотел резко остановиться.

— Ага, а то, что сейчас зима и дорога заледенела, у тебя из головы вылетело?!

— Не поверишь, да... Маркова, извини.

— Ладно, — я наконец стряхнула с себя его руки и поднялась обратно на дорогу. Ноги горели от холода. Меня всю стало колотить.

— Я не только про этот вираж... Прости за то, как с тобой говорил, — искренне сказал он, и я замерла. — Мне нужно было подумать, что ты все еще его любишь, что тебе больно слышать такое, но меня захлестнула злость.

Следовало бы что-нибудь ответить, но мне не хотелось. Я побрела обратно к машине, забралась в нее, скинула промокшие насквозь туфли, подобрала под себя ноги и укуталась в куртку. Единственное, о чем я в тот момент мечтала — оказаться где-нибудь подальше отсюда, от этой зимы, снега, от Ильи, от себя...

Илья не спешил возвращаться в машину. Стоя спиной ко мне, он достал сигареты и закурил. Белый дым стал медленно подниматься в небо, растворяясь на фоне звезд, мерцающих холодным светом. Тишину ночи нарушал лишь шум двигателя... Часы на приборной панели показывали без десяти полночь. До Рождества оставалось совсем чуть-чуть. Вдруг мне показалось настоящим кощунством встречать этот праздник с затаенными обидами. Я дотянулась до клаксона и посигналила. Илья обернулся, нахмурился, но выбросил сигарету и направился ко мне. Он молча сел за руль и взялся за ручник, но я накрыла его ладонь своей. Романов вздрогнул, но руку не отдернул.

— Давай не будем ссориться?

— Давай... И я вроде извинился, — сухо ответил он.

— Я должна объясниться, Илья. Не знаю, поймешь ли ты, но мне это важно.

— Ну что ж... валяй, Маркова. — Илья откинулся на сиденье и сложил руки под грудью.

— Тебе сложно понять, через что я прошла в юности. Знаю, Алиска оказалась в схожей ситуации, ты за нее переживаешь, но все равно это другое. Жить с мыслью, что ты уродина и никому не нравишься, бояться ходить по улице, по школе... Все мои друзья остались в другом городе, а в Романовце я превратилась в изгоя, предмет насмешек. Ты не представляешь, как это — засыпать с мыслью, что лучше бы следующий день не наступил. Игорь спас меня. Он был единственным, кто действительно разглядел во мне человека, а не прыщавую толстуху. Я прекрасно знаю, что о нас говорили. Думаешь, до меня не доходили слухи, будто Филатов со мной просто развлекается, или... что я всегда даю?

— Прости, Лина... — пробормотал Илья.

— Между прочим, я тогда еще была девочкой и не делала ничего из того, что мне приписывали.

— Знаю, Маркова, прости! Я был козлом. Меня вообще мало заботило, что у вас там творится на самом деле, просто хотелось насолить тебе сильнее...

— Так это тоже был ты! — ахнула я и закрыла лицо руками, потому что почувствовала, как вспыхнули щеки. Странно, и как раньше я не поняла, кто стоял за грязными слухами.

— Кто же еще... — виновато проговорил Илья. — Прости меня. Честно, мне очень стыдно. Очень.

— Мне было так гадко от всех этих перешептываний... Я боялась, что Игорь от меня отвернется, но этого не произошло. Он все равно был рядом. Если это не любовь, тогда что? У меня не было ничего, что могло привлечь такого парня — ни красивой внешности, ни популярности, ни денег. Мы просто оказались на одной волне, могли часами говорить обо всем на свете. Я знаю, что была для него самым близким человеком. Игорь не стал бы причинять мне такую боль. А еще он не бросил бы свою дочь на произвол судьбы. Даже если бы у него не хватило духу признать Ками, он бы помогал и ей, и Марине.

— Именно, например, взял на работу на свой завод.

— Но ведь это был не он. За Марину попросил мой папа, и устроил ее в итоге Михаил Сергеевич. Нет, Игорь никак не поддерживал ни Марину, ни ее дочь. Это еще одно подтверждение тому, что он не имеет отношения к девочке. Но ты прав в том, что его заподозрил. Нельзя чувствам позволять брать верх над разумом. Я должна встретиться с Игорем и его допросить.

— С ума сошла?!

— Напротив... Мы не должны игнорировать тот факт, что Марина могла забеременеть от кого-то, кто был на дне рождения Игоря. Будь то он или кто-то другой...

— Хорошо, и я пойду с тобой.

— Нет, потому что тогда эта встреча кончится скандалом. Нам обоим этого не нужно, — я неосознанно коснулась его плеча, и Илья вздрогнул. Я быстро убрала руку и смутилась.

— Мне не нравится эта затея, Маркова. Во-первых, если моя догадка на его счет верна, это может быть опасно...

— Игорь ничего мне не сделает, — я не дала договорить Илье. — И потом, я не собираюсь встречаться с ним наедине. Напрошусь на завод, заодно попробую там разузнать о Марине. Мне бы хотелось попасть в ее кабинет — вдруг там остались какие-то ее вещи...

— Ты это... помни только, как он поступил с тобой, — неуверенно произнес Илья.

— К чему ты такое говоришь? — напряглась я.

— К тому, что вдруг вы помиритесь. Этот твой принц наплетет с три короба, а ты поведешься, потому что все еще его любишь.

— Илья... — я горько усмехнулась и отвернулась к окну, чувствуя, что глаза увлажнились. — Мы с Игорем не помиримся, я говорила тебе.

— Угу, только я что-то сомневаюсь.

— Напрасно... но я не собираюсь тебе ничего доказывать.

— И не надо. Себе, главное, докажи.

И почему то, что Илья во мне сомневается, так меня задело? Разговаривать с ним больше не хотелось. Около часа мы ехали молча и таким темпом добраться в Романовец должны были к утру. Однако в мечтах скорее оказаться дома, я не сразу заметила, что Илья клюет носом за рулем.

— Если ты не дашь мне сесть за руль, то нужно где-то заночевать, — безапелляционно заявила я.

— Опять в тот мотель? — ухмыльнулся Илья.

— Да хоть бы и туда. Ты сейчас вырубишься.

— Посмотри, что есть по пути, но желательно с нормальными номерами.

В паре километров от ближайшего съезда на карте значилась небольшая гостиница. Она тоже была рассчитана на водителей, но показалась мне довольно приличной. Илья забил адрес в навигатор, и уже через полчаса мы регистрировались на ночлег.

В этот раз нам повезло взять раздельные номера. К Рождественской ночи путники старались добраться домой, поэтому придорожные гостиницы и отели оказались достаточно свободными. Я устала не меньше Ильи и после горячего душа не заметила, как уснула.

Наутро вчерашние обиды и разногласия позабылись. Илья больше не пытался отговорить меня от встречи с Игорем, а я вдруг ясно поняла, что мне на самом деле приятна его забота. Это доказывало, что я ему небезразлична! А вдруг Ильей двигало не только дружеское участие? А что, если он немного, пусть самую малость, меня ревновал? Нет, эти мысли следует гнать к чертям!

Я заговорила об Алиске, зная, что эта тема отвлечет нас обоих, и не ошиблась — Илья с упоением стал рассказывать о своей дочери. Мы смеялись над ее курьезами, рассуждали о проблемах в школе и строили догадки, каким подростком станет Лиска. Илья соскучился по дочери за те два дня, что ее не видел, и желание поскорее с ней встретиться передалось и мне. И все же я не стала напрашиваться в гости. Не сегодня.

Илья подвез меня к дому и вызвался проводить до двери, но я подумала, что это не лучшая идея. Мама и бабушка уже успели насочинять про нас небылиц, не хотелось подпитывать их фантазии.

— Слушай, Лин, кажется, я знаю, как помочь тебе с жильем, — вдруг сказал Илья, когда я уже собиралась выйти из машины.

— Серьезно?! Как?! — воодушевилась я.

— У меня есть клиент, который работает вахтой. На праздники он дома, но вот-вот должен поехать обратно на Север. Вахта у него месяца два. Если он еще не свалил, могу с ним поговорить. Ты перекантуешься это время в его квартире и попутно поищешь что-нибудь свое.

— Не знаю... это как-то странно. И потом, я же для него совершенно чужая.

— Не бери в голову, Маркова. В свое время я Петьку выручил, он у меня в долгу.

— Настолько неоплатном, что он позволит чужому человеку поселиться у него в квартире?

— Петька тоже будет не в накладе. Обычно он просит заходить в квартиру пару раз в неделю соседей, а так ты приглядишь. Давай я все разузнаю и тебе позвоню.

— Идет.

Не хотелось раньше времени верить в свою удачу, но уже вечером в моих руках были ключи от квартиры. Это была вполне уютная холостяцкая однушка. Просторная комната, разделенная прямо по середине стильной ширмой с абстрактным рисунком, служила хозяину и спальней, и гостиной. Правда, широкая кровать занимала почти треть комнаты, поэтому вместо шкафа для одежды здесь стояла передвижная вешалка, занятая спортивными костюмами Петьки. Если бы я не знала, что он работает на буровой, то легко предположила бы, что здесь живет учитель физкультуры. Зона гостиной казалась совершенно необжитой: кожаная мебель, большой плоский телевизор и невысокий журнальный столик. Здесь не было ничего, придающего дому уют — ни одной памятной мелочевки! Но еще больше меня поразила кухня. Нетронутая, сверкающая чистотой новомодная индукционная плита без сомнения стоила немалых денег, но почему же ее не использовали? Хотя я не шибко любила готовить, но даже мне захотелось что-нибудь состряпать на этой плите. Чуть позже я поняла, в чем заключалась загвоздка: у Петьки не было индукционной посуды. Как впоследствии объяснил Илья, его приятель неплохо зарабатывал, поэтому мог себе позволить дорогие вещи, но пользоваться ими не успевал. В то недолгое время, что он проводил в родном городе, чаще всего засиживался в бургерной или где-нибудь кутил.

Для меня это временное пристанище стало идеальным вариантом. Я с чистой совестью спустила новогоднюю премию, которой меня наградил начальник, на новую посуду, которую планировала оставить Петьке в благодарность за то, что пустил тут пожить.

До конца новогодних праздников я занималась переездом и обустройством нового жилища. Маме и бабушке не понравилась моя затея, но в конце концов они признали, что мне лучше жить отдельно.

Илья с Алиской наведались ко мне в последний день праздников. Я соскучилась по ним обоим, и тот вечер, что мы провели вместе, стал самым лучшим за последнее время. Боль от разрыва с Игорем еще не прошла, но я научилась с ней жить, а благодаря семейству Романовых снова искренне и от души смеялась. Может быть, я не назвала бы себя счастливой, но совершенно точно была рада тому, что имею.

Игорь больше не объявлялся. Он не знал, что я осталась в Романовце, поэтому не пытался меня найти. Его номер все также висел в черном списке. И хотя в эти дни ничего не напоминало о моем бывшем возлюбленном, тяжким грузом на сердце лежала мысль, что мне придется ему позвонить и назначить встречу. Десятого января, когда вся страна вышла на работу после долгих каникул, я собралась с духом, убрала его номер из блокировки и нажала на вызов. Филатов ответил уже на второй гудок.

— Лина! Это ты?! Я не верю глазам! — воскликнул он. — Лина?! Лина, чего ты молчишь?!

— Привет, Игорь. Мне нужно с тобой поговорить.

— Да, конечно, любимая! Я так рад, что ты все-таки позвонила! Если хочешь, я приеду к тебе в Москву, только скажи куда.

— Нет, — поспешно возразила я и, переведя дыхание, заговорила спокойнее: — Я в Романовце и хотела бы приехать к тебе на работу, чтобы побеседовать там. Считай это официальной встречей.

— На работу? Ты хочешь приехать на завод? — Игорь совершенно растерялся. Мне даже казалось, что я вижу его сейчас расхаживающим по комнате, одну руку он запустил в свои густые волосы, второй крепко сжимал сотовый.

— Да, если тебе удобно, то прямо сегодня. Могу до обеда, могу после... Я подстроюсь под тебя.

— Но, Лина... не лучше ли нам встретиться в более... кхм... в более уединенном месте? В смысле без лишних глаз и свидетелей? Может, в обед в нашей квартире?

Меня покоробило от одного упоминания этого места. Та квартира никогда не была «нашей». Мыльный пузырь моей мечты. Фикция. Неужели Игорь до сих пор ее снимал? Ну конечно, прошло ведь каких-то несколько дней с нашего разрыва, это мне они показались вечностью. Он просто-напросто не успел расторгнуть договор аренды.

Я закрыла глаза, медленно втянула в себя воздух, на несколько мгновений задержала дыхание и еще медленнее выдохнула. Нельзя было терять контроль над эмоциями. Нельзя позволять чувствам взять верх. Нельзя давать слабину...

— Нет. Я бы предпочла прийти к тебе на работу. Повторяю, это деловая встреча.

— Да, но папа в офисе. Мать сейчас на завод приезжает раз через раз, но отец продолжает работать...

— Твой отец знал про нашу связь, Игорь. И про разрыв наверняка тоже. Ты же рассказал все Михаилу Сергеевичу, так?

— Так... — виновато проговорил Филатов, — и все же ему не понравится, если ты придешь на завод.

— Знаешь, а меня не волнует, что понравится или нет твоим родителям. Я достаточно переживала на этот счет! — разозлилась я, но умерила пыл. — Объясни отцу, если он узнает о моем приходе, что нам нужно было кое-что прояснить. Так лучше, чем встречаться где-нибудь наедине.

— Лина, но есть еще и моя мать. Ей тоже доложат...

— К истерикам твой матери я буду готова, или это ты ее боишься? — я специально его поддела.

— Ладно. Хорошо, — сдался он. — Приезжай через час, сможешь? С собой возьми паспорт, я к этому времени оформлю для тебя пропуск. На проходной попроси, чтобы меня вызвали, и я тебя встречу.

Я сделала все, как говорил Игорь. Охранник, лишь мельком взглянув на меня, чтобы сличить с фото в паспорте, кивнул на потрепанный диван и сказал ждать. По пути к заводу я прокручивала в голове десятки вариантов того, как снова увижу Игоря: что почувствую, когда наши взгляды встретятся, совершит ли кульбит сердце, когда услышу его голос? Мне хотелось с ним повидаться, и одновременно я этого боялась.

Филатов появился так скоро, что я решила, будто он ждал меня где-то поблизости. В горле встал ком, а в животе словно разверзлась огромная дыра. Он сухо поздоровался со мной при охраннике и бросил быстрое «идем». Я молча последовала за ним.

На нашем знаменитом заводе я была лишь однажды, когда мы с отцом приезжали к Михаилу Сергеевичу, чтобы обсудить спонсорство Филатовых — они помогали закупить компьютеры в класс информатики. Мне тогда было пятнадцать, и я сгорала от любопытства и очень хотела увидеть предприятие, принадлежащее семье моего парня. В памяти мало что отложилось, но все же, глядя на современное блестящее оборудование, я догадалась, что завод значительно изменился с той поры.

Как только мы отошли подальше от проходной, Игорь вдруг переменился. От его холодности не осталось и следа. Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

— Ты прекрасно выглядишь, Лина. Но ты и так это знаешь, верно?

Я действительно старалась сегодня выглядеть особенно привлекательной. В конце концов, я женщина, а каждой из нас важно быть красивой в глазах бывшего. Но дело не только в этом. Если вдруг мне выпадет столкнуться с кем-нибудь из родителей Игоря, нельзя ударить в грязь лицом.

— Мы поговорим в твоем кабинете? — специально ничего не ответив на его комплимент, спросила я.

— Да... Кхм... так будет удобнее. Но тут есть один момент... Кхм... Я сказал, что ты представитель от потенциального поставщика, — Игорь отвернулся, но я успела заметить, что он покраснел до кончиков ушей.

— Мне все равно, как ты меня представил, — кинула я, хотя на самом деле было противно от этого фарса. Игорь, человек, которого я некогда считала самым благородным, вновь показал свою трусливую натуру. Мне вспомнились его обещания рассказать о нас Наташе, и я с горечью осознала, что это был очередной обман.

Его кабинет находился в конце длинного коридора и был отделен приемной. На счастье Игоря нам по пути повстречались лишь двое мужчин в возрасте, которые были так поглощены разговором друг с другом, что не обратили на нас внимания. Его секретарша тоже не придала особого значения моему приходу и лишь поинтересовалась, чай или кофе я предпочитаю. Отказавшись от напитков, я вежливо ее поблагодарила и вошла за Игорем в его кабинет. Он запер за мной дверь, что мне совершенно не понравилось.

— Садись, пожалуйста...

Филатов указал на диван, но я предпочла сесть на кресло, чтобы у него не было соблазна оказаться рядом. Пусть нас лучше разделяет стол. Догадавшись о моих мыслях, он в очередной раз тяжело вздохнул и обреченно опустился за свой стол.

— Так о чем ты хотела со мной поговорить? Ты передумала возвращаться в Москву?

— Мне нужно выяснить кое-что о Марине, — прямо ответила я.

— Что?! Опять о ней?! Лина, с чего бы? Может быть, стоит поднять вопрос о нас?! — взъелся Филатов.

— «Нас» больше нет! Этот вопрос закрыт и больше я не намерена это обсуждать.

— Вот как? Не ври мне, Лина, или хотя бы не ври себе.

Игорь поднялся с кресла, обошел стол и присел на его краешек так близко от меня, что я почувствовала терпкий аромат его одеколона. Только, если совсем недавно одно это могло вскружить мне голову, то сейчас запах Серж Лютенс показался слишком насыщенным и чересчур цветочным.

— Если бы ты действительно поставила точку, то не пришла бы ко мне. Марина — это же только предлог. Ты же оставила расследование, передала все полиции...

— Нет, Игорь. Обстоятельства изменились.

— О чем ты? — помрачнел он.

Мне не хотелось вдаваться в подробности, что следователь сбежал, и я вновь взялась распутывать убийство Марины. В конце концов, теперь мы стали друг другу чужими, а значит, я не должна была отчитываться перед Игорем.

— Мне нужно выяснить у тебя, что было десять лет назад. Я кое-что помню, но мало, и надеюсь, что ты поможешь.

— Но почему ты? Почему не полиция?

— Игорь, я же сказала, обстоятельства изменились. Подробности тебя не касаются.

— Очень интересно, — Игорь скрестил на груди руки. — Ты заявляешься ко мне на работу, хочешь меня допросить, но не объясняешь в чем дело. Так не пойдет, Лина. Позволь тебе напомнить, что я с самого начала был с тобой, с первого дня поддерживал и помогал, мы вместе были у следователя, а сейчас ты ничего не хочешь мне говорить.

— Да, потому что теперь мы — чужие люди, и все, что я делаю, тебя не касается, — прошипела я. — Если ты действительно был на моей стороне, то честно ответишь на мои вопросы, но сам ничего спрашивать не будешь. Мы отвратительно расстались, но у нас есть шанс сохранить достоинство.

— Ладно, сдаюсь! — он поднял руки в характерном жесте и вернулся за свой стол. — Что ты хотела узнать?

— Помнишь твой день рождения, на котором Марина подрабатывала официанткой?

— Тот, с которого ты сбежала, бросив меня одного? — съязвил Игорь. — Да. Отвратительный был вечер.

— Пожалуйста, постарайся вспомнить: Марина с кем-нибудь общалась? — игнорируя его тон, спросила я, как можно более дружелюбно. — Возможно, из сотрудников или гостей?..

— Ну конечно общалась, она же обслуживала зал.

— Нет... Я говорю о другом общении. Может быть, она с кем-то флиртовала, или кто-то заигрывал с ней?

— Лина, на что ты намекаешь? На этот вопрос, пожалуйста, ответь. Я должен понимать, что именно тебя интересует.

— Хорошо, — я выдержала паузу, собираясь с мыслями. — Марина, скорее всего, забеременела до лагеря, и я подумала: что, если отец Ками был на том празднике?

— Чушь! И почему ты решила, что это случилось до лагеря? Полякова вроде сама говорила, что переспала с кем-то там...

— Это просто одно из предположений, я бы хотела его проверить.

— Ладно, Лина, давай... Но вряд ли я тебе помогу. Я почти не помню Марину в тот вечер. Если бы она не училась в нашей школе, то, скорее всего, я ее вообще не заметил бы.

— Но все же ты ее заметил. Постарайся вспомнить, что она делала, с кем разговаривала, к кому подходила.

— Она обслуживала столики, но даже не скажу, какие именно. Все девочки выглядели одинаково: белые рубашки, черные юбки, хвосты. Я не смотрел на них, единственная, кто меня интересовал, была ты.

— А не было ли кого-то из мужчин в обслуге? Может быть, бармен или официант?

— Лин, не помню. Наверняка кто-то был. На кухню я не заходил, бармена не видел. Вроде бы, на столах просто стояли бутылки с алкоголем.

— Хорошо... А из гостей никто не подходил к Марине?

— Не знаю... Меня вообще не волновала Марина. Я думал только о том, что ты меня бросила одного и даже ничего не сказала. Это был мой день рождения, а моя девушка меня кинула. Уйти я не мог — мать не отпускала, ведь это неприлично...

— Знаю, Игорь, — вклинилась я, чтобы остановить его тираду. В тот вечер мы оба натерпелись от Инны Михайловны, но это не снимало с меня вины за то, что оставила его, уйдя по-английски. — Мне действительно стыдно, что так поступила, но остаться я не смогла бы.

— Ну да... мать постаралась.

— Давай вернемся к Марине, кто-нибудь из гостей с ней разговаривал?

— Я не видел, официантки только разносили блюда и забирали грязную посуду, а если вспомнить, кто присутствовал на том празднике, то у меня будут сильные сомнения, что кто-то из гостей опустился бы до общения с девочкой, которая обслуживала столики. Эти важные для матери люди по сути являлись высокомерными денежными мешками, для которых люди — это только равные по статусу, все остальные — отребье.

— А ты? Ты с Мариной в тот вечер не общался? — я решилась задать тот самый вопрос, который не давал мне покоя, пусть я и была уверена, что Игорь никогда бы не изменил мне с Поляковой.

— Я?! Я, Лина?! — он перешел на крик, это было ожидаемо.

— Мне просто нужно знать...

— Может, ты считаешь, что я еще и переспал с ней?! И Камилла моя дочь?!

— Нет, я так не считаю. И верю, что ты бы так со мной не поступил... тогда.

— Я бы и сейчас так с тобой не поступил. Наташа — совершенно другое. Я порву с ней сразу, если ты ко мне вернешься...

Если вернусь... но если нет, он останется с ней, они поженятся, построят семью, фундаментом которой станет ложь? А ведь так и будет, ведь я никогда не смогу забыть этого обмана.

Мое молчание затянулось, Игорь выжидающе смотрел на меня. Неужели решил, что я усомнилась в своем решении порвать с ним навсегда?

— Значит, с Мариной ты не общался в тот вечер, — я постаралась вернуть разговор к теме, игнорируя его слова.

— Нет, не общался. Я высидел там положенное по приличиям время и, как только все обо мне забыли, что произошло довольно быстро, тоже ушел.

— Получается, ты не знаешь, что было дальше? И не можешь быть уверен в том, что гости после того, как прилично выпили, не стали бы приставать к Марине?

— Не знаю, но думаю, даже если бы они надрались как свиньи, что я не исключаю, к четырнадцатилетней невзрачной официантке приставать бы не стали. Ты снова ищешь не там. Полякова забеременела от какого-то непонятного парня из лагеря или нет — не знаю, но он точно не был гостем моих родителей, и вряд ли это кто-то из Романовца вообще. Если бы Марина родила ребенка от кого-то из нашего города, это стало бы известно. Здесь непросто что-то скрыть.

Я задумалась над его словами. Игорь в чем-то был прав, теперь у меня действительно появились серьезные сомнения в том, что отец Камиллы отсюда. И все же отметать эту версию полностью не хотелось. Но как выяснить, где правда? Был бы у меня образец ДНК Камиллы... но что бы тогда? Я же не смогла бы сравнить его с ДНК всех мужчин Романовца.

— Игорь, я могу увидеть кабинет Марины? Я бы хотела посмотреть то место, где она работала.

— Нет, Лина. У нас новый директор по качеству, и теперь это его кабинет. Марининых вещей не осталось, к тому же там только месяц назад закончили ремонт.

— Ясно. Жаль. В любом случае, спасибо за помощь.

Это было сказано искренне. Несмотря ни на что, наша встреча была удачной. И дело не только в полученной информации: я вдруг поняла, что попытки Игоря перевести разговор к нашим отношениям не возымели успеха потому, что даже в глубине души я больше не испытывала желания к нему вернуться. Мне не хотелось коснуться его или вновь оказаться в некогда желанных объятиях. Моя огромная любовь не прошла бесследно, но она оставила после себя лишь боль.

Но я рано радовалась. Стоило мне подняться с кресла, и в тот же момент Игорь тоже подскочил. Он быстро обогнул стол и оказался рядом. Мне стало некомфортно от того, что он вторгся в мое личное пространство. Отныне ему не было места рядом со мной. Захотелось поскорее отстраниться, но он не дал, больно схватил за плечи и притянул к себе.

— Лина, сколько еще тебе нужно времени? — его горячее дыхание обожгло щеку, сердце совершило кульбит, но это не было чем-то приятным, напротив, я испугалась.

— Я больше тебя не люблю, — отчеканила я.

— Не верю... Это невозможно. — Филатов крепче прижал меня к себе. — За столько лет ты не смогла разлюбить меня, а тут в один миг вырвала из сердца? Так не бывает.

— Ошибаешься, — мне все-таки удалось высвободиться из его хватки. — Любовь — как огонь: он может гореть вечно, если его беречь, но стоит случайно затушить, и все...

— Твоя мама уже вернулась? Если я зайду вечером...

— Вернулась, и не одна. Сюда переехала бабушка. Теперь они вместе живут и работают, а я съехала в другое место и в пекарне тоже больше не появляюсь.

— Где ты теперь? — опешил Игорь.

— Тебе этого знать не нужно, — холодно ответила я. — Прощай, Игорь. Я надеюсь, что ты наладишь свою жизнь. Я действительно желаю тебе счастья. И... будет лучше если ты не пойдешь со мной до проходной: мало ли, какие пересуды пойдут, если мы наткнемся на кого-то из общих знакомых.

Игорь совершенно сник, но страх перед чужими взглядами стал веской причиной, чтобы расстаться со мной на пороге кабинета. Я прошла через приемную, вежливо попрощавшись с секретаршей, которая проводила меня любопытным взглядом. Интересно, слышала ли она мою перепалку с ее боссом? И если слышала, то какие выводы сделала? Наверняка слухи о нас поползут по заводу, но это была плата за то, чтобы здесь оказаться.

Филатов не захотел показать мне кабинет Марины, однако я не собиралась менять свои планы. Тем более, ориентироваться на заводе оказалось довольно просто — на каждой двери висела табличка с фамилией, именем и отчеством, а также должностью сотрудника. Найти кабинет директора по качеству не составило труда. Его имя — Новиков Денис Романович — показалось мне смутно знакомым, но я не придала этому значения и постучала.

— Да, — раздался недовольный мужской голос.

— Можно? — Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Окружающая обстановка подчеркивала то, что это место — мужское царство. Лаконичный дизайн был выдержан в черно-серой цветовой гамме. Игорь не обманул, здесь явно совсем недавно был ремонт, и наверняка от Марины не осталось и воспоминания, но раз уж я зашла...

— Слушаю! Вы кто? — нахмурился молодой брюнет, горделиво восседавший в кожаном кресле.

— Я — знакомая Игоря Филатова, и он сказал, что я могу переговорить с вами, — соврала я.

— О чем? — поинтересовался Новиков, но его лицо осталось равнодушным.

— Меня интересует Марина Полякова, она работала директором по качеству до вас и занимала этот кабинет.

— И Игорь отправил вас ко мне? — недоверчиво переспросил он.

— Да, — менее уверенно ответила я. — Я просто хотела уточнить, возможно, у вас сохранились какие-нибудь ее вещи? Мало ли, что-то забыли передать ее матери?..

— А ты неплохо выглядишь, — ухмыльнулся Новиков и вальяжно откинулся в кресле. Он взял со стола ручку и стал играть ей, гоняя между пальцами. — Честно сказать, когда Филатов мне рассказал, я не поверил. Решил, он полный кретин, что гуляет от Наташи с тобой, но теперь могу его понять.

— Что? — опешила я и стала внимательнее всматриваться в этого человека. Карие, почти черные глаза, густые ресницы, молочно-белая кожа. Как я не узнала его сразу? Ну конечно! Денис Новиков — один из школьных приятелей Игоря. Он на дух меня не выносил и, если при Игоре сдерживался, то в его отсутствии любил сказать что-нибудь колкое. Выходит, теперь Денис работал на Филатовых и к тому же знал про наш роман с Игорем.

— Прекрати копать, Крокодилиха. Ты всех достала своими поисками правды. Игорь подыгрывал тебе только потому, что увлекся. Твой отец забил Полякову, смирись с этим. А сейчас — вон из моего кабинета!

Я не могла поверить ушам. И это Игорь ему рассказал. Как так?! Как он мог?! Нужно было немедленно уходить отсюда, но я словно приросла к полу. Денис поднял трубку стационарного телефона, набрал две цифры и стал ждать, не сводя с меня глаз.

— Игорь, у меня тут гость. Точнее, гостья... — он криво улыбнулся, все также буравя меня взглядом. — Да, она. Приходи.