Eternal

– Луна, стой!

Она снова прыгнула прямо в центр лужи, забрызгав свои брюки уже в который раз. Солнце потер переносицу и нервно усмехнулся, а после подошел к девушке.

– Ты же заболеешь, а мне лечить.

Луна обернулась с широкой улыбкой и положила руки в карманы. Бинты на предплечьях были влажными от льющего дождя, который не прекращался энный день. И всё же, осень остается осенью, – подумал парень, держа зонт над своей головой.

– Я хочу прыгать по лужам в дождь, значит, я буду это делать. Дай мне насладиться последними мгновениями своей человеческой сущности.

– Ты потеряешь ее не так быстро, как думаешь, глупая. Ты не так поняла слова жрецов.

На это девушка только фыркнула и, вздернув подбородок, покинула лужу и потопала ногами по мощеной дорожке, чтобы лишняя вода ушла. Ноги по самые колени были мокрые и грязные, а ткань неприятно прилипала к бледной, как фарфор, и тонкой коже с более тёмными пятнами-кратерами.

Солнце поравнялся с ней и наклонил над головой зонт. Это, кончено, уже ничего не изменит, но хотя бы окончательно не промокнет. Парень отдал ей зонт, а сам обнял за плечи, заботливо поцеловав в висок. С серебристых волос капали капельки воды.

– Идем домой? – прошептал он, прикрыв глаза.

Луна молчала.

– Ну милая моя, ты же заболеешь. Твоё тело еще не обрело достаточно силы, чтобы самому сопротивляться болезням.

– Идем, – буркнула недовольно, но смиренно девушка, тряхнув головой, чтобы капельки наконец упали.

– Вот и хорошо, а дома я испеку твоё любимое печенье, хорошо?

Луна только согласно кивнула и поправила пиджак.

Многие леди города косо смотрели на нее и осуждали за то, что она носила брючные костюмы, а не платья, как все.

"Мадемуазель, вы же леди, вы не должны ходить в мужской одежде. Это неприлично и совсем не соответствует моде 1820 года." – вспоминала Луна фразу одной напыщенной девицы на рынке, когда первая ходила за покупками.

Но Солнце, словно прочитав ее мысли, тихо прошептал:

– Тебе идут как костюмы, так и платья, милая.