«Брак по приказу»

***

      Едва вернувшись в номер после завтрака, полицейские занялись делом: им предстояло изучить всё, что они нашли вчера в комнате Ангелины Онищенко. Они расположились на кровати и незамедлительно сбросили на ноутбук Марины сделанные фото, так как взять предполагаемые улики с собой, к сожалению, не получилось — расследование хоть и велось официально, но возможности помахать заветными корочками, открывающими не одну дверь, не было.

      — Записная книжка, — пояснил Миша, демонстрируя одну из фотографий. — Вот скажи мне, многие сейчас записывают номера на бумагу?

      — Немногие, — согласилась Марина, внимательно читая текст. — «Энигма», «Фортуна», «32», «ВиллиВо». Ты знаешь, что это?

      — Понятия не имею, — Зотов перевёл курсор на значок браузера и вышел в интернет. Открыв сразу несколько вкладок, он набрал в каждой непонятные названия, записанные некогда девушкой, и поддался вперёд.

      — Московские клубы, — вслух произнесла Марина, — и весьма не дешёвые. Думаешь, у них там проходили показы?

      — Может, она просто ездила туда развлекаться? Родители не бедные, подработка — вполне могла себе позволить.

      — Может и так, — Марина пожала плечами, не отрываясь от просмотра фотографий на сайте клуба «32». — Но зачем ей телефоны? Тем более в записной книжке, которая лежала на самом дне ящика. Никогда в жизни не звонила в клубы. А если бы и звонила, то просто забила бы номера в мобильник.

      — Вот это и непонятно. Как и это, — Зотов открыл следующую фотографию, где было собственноручно начерченное расписание на неделю. — Её убили в позапрошлую субботу, да?

      — Да, — Марина кивнула, — получается, это расписание на последнюю неделю. До обеда, в основном, пары, потом студия. Вечером какие-то репетиции. А в пятницу и субботу в десять часов вечера — крестики. Что за бред? — девушка посмотрела на опера.

      — Если бы я знал, — почесав подбородок, пробормотал Миша. — Что у нас ещё? Билет на электричку до Москвы на воскресенье, фотографии с каким-то парнем — в общем-то, всё. Больше ничего интересного.

      — Очень содержательно, — вздохнула Марина, — стоило туда ехать. Всё равно мы не можем это как-то сложить в одно.

      — Думать нужно, — начальник СКП поднялся на ноги и неспешно прошёлся по комнате от стены к стене. — Мне кажется, это как-то связано. Это расписание, крестики, клубы… — он цокнул. — И везде студия.

      — Попробуем посмотреть вещи Олесиной?

      — А смысл? — Михаил подошёл к окну и внимательно осмотрел парковку, на которой всё было спокойно. — Если бы у нас были полномочия — другое дело. А так получается, что тупо рискуем поставить под срыв всё. Тем более что убийство было четыре месяца назад. Непонятно вообще, на месте ли её вещи.

      Марина не спорила. Миша был прав, вряд ли они смогли бы узнать что-то ещё, а вот попасть в полицию за проникновение в чужую квартиру — запросто. Нет, их бы, конечно, отмазали, Зимина, например, или даже Грачёв, но пришлось бы немедленно искать замену их кандидатурам.

      Прервав мысли Уваровой, под дверь залетел розовый листок.

      — Это что ещё за послания? — Марина соскочила с кровати и направилась поднимать бумагу, а Зотов повернулся и выжидательно смотрел на неё. — Может, твои поклонницы свидания назначают? — она фыркнула, читая текст. — Все хотят в большое кино. И в койку к типа-крутому режиссёру. Хоть бы погуглили, честное слово.

      — Что там? — Миша стал позади девушки и тоже прочёл написанное.

      — Сходим? — она отдала ему листок, который оказался простым приглашением на праздник в честь Дня святого Валентина.

      — Я похож на человека, который ходит на такие утренники?

      — Да ладно тебе, пошли! — Марина загорелась идеей. — Всё равно будем весь вечер торчать в номере и думать, кто же грохнул моделей. А так хоть немного отвлечёмся.

      — В компании пенсионеров? — Зотов лёг поперёк кровати.

      — Хотя бы узнаем, есть ли здесь кто-то кроме них.

      — Иди, если хочешь. А я — пас.

      — Зотов, — девушка плюхнулась рядом с Михаилом и склонилась к его лицу, — пожалуйста.

      — Что мне за это будет?

      — А просто так пойти нельзя никак?

      — Не-а, — довольно протянул опер, пристально разглядывая губы девушки.

      — Ладно, что ты хочешь?

      — У меня очень извращённая фантазия, Уварова.

      — Миш, — она надула губки и нахмурилась, — будь человеком!

      Михаил расхохотался, и хорошенько получил в бок от девушки.

      — Почки отобьёшь, — мужчина заложил руки за голову и закрыл глаза. — Давай, излагай свои идеи расплаты. Я внемлю.

      — Сейчас ещё разок по почкам как врежу, и будешь потом внемлить в больничке! — Марина поднялась и пошла к чемодану, который до сих пор не удосужилась разобрать, как и Зотов свою сумку. Всё как-то руки не доходили.

      — Угрозы? — приподнявшись, Миша следил за действиями девушки, которая перебирала вещи. — Хвалю. Ещё шантаж примени, и выпишу тебе повышенную премию в следующем месяце.

      — Не идиот ли? — Уварова глянула на него через плечо. — Идиот. Как хочешь, а я пойду. Потому что торчать весь вечер с идиотом — худшее времяпровождение.

      — В таком случае, — Михаил как-то быстро переменил своё решение по поводу проводимого в санатории праздника, — я пойду. Не могу же я позволить тебе хорошо проводить время.

      — Действительно! — всплеснув руками, она закатила глаза. — Как это так?!

      — Вот и я о том же, — на самом деле ему просто не хотелось отпускать Марину одну на какое-то сомнительное мероприятие. Тем более, в честь Дня всех влюблённых.

      Зотов, конечно, его не праздновал и вообще не признавал за праздник, но имел представление, что это такое, всё-таки был женатым человеком. И вообще, чем там молодая привлекательная девушка будет заниматься в компании кучи престарелых? Дедули с ревматизмом и прочими болячками не дадут ей проходу, как пить дать. А так он её развлечёт хотя бы своими подколками. Удовольствие весьма сомнительное, но Марина уже привыкла.

      Следователь тоже радовалась — идти одной не хотелось, а отступать было некуда. Она не могла сдаться и поменять своё решение, тем более ради какого-то там Зотова. Но он почему-то передумал, и это было хорошо.

      И потом, они всё-таки оставались новоиспечённой и безумно влюблённой семейной парой на отдыхе, пусть и поневоле. А значит, им по умолчанию положено ходить везде вместе и демонстрировать свою любовь во всех её проявлениях и во всём многообразии. Проявления чувств находились под большим вопросом, не в привычке Марины было выставлять напоказ свои отношения, тем более, когда отношения придуманы. Впрочем, придуманные отношения были ей знакомы, но сейчас вспоминать об этом не хотелось.

      Марине не хотелось признаваться даже самой себе, что ей нравятся ненавязчивые намёки Михаила, нравится быть его возлюбленной, пусть и понарошку, только для публики. Из головы всё никак не хотело идти произошедшее возле массажного кабинета. По спине каждый раз пробегали мурашки, стоило лишь вспомнить, как он скользил пальцами по коже под свитером, как нежно поцеловал в висок, затем в щёку. Да и случайный, совсем невинный поцелуй на парковке вспоминался.

      Вот, снова эти мысли полнили голову следователя. Она, словно какая-то влюблённая дура, сидела на полу, бессмысленно разглядывая платье в руках. Марина решительно мотнула головой и поднялась на ноги — ещё чего, интересоваться Зотовым, слишком много чести.

***

      Для супругов Онищенко работа стала единственным способом, помогающим не думать о невосполнимой утрате. После страшного убийства Ангелины их жизнь разделилась на два совершенно разных мира: До и После. Во втором не было радости, только непрекращающиеся мысли и тупая боль. Но они держались, всеми силами держались, отчаянно цепляясь за ниточки, связывающие с санаторием, чтобы окончательно не сойти с ума.

      Здесь прошла практически вся жизнь, возможно, именно из-за работы они чего-то не доглядели, не смогли уделить собственному ребёнку необходимое внимание, но теперь было поздно. Отмеренное время вышло, в песочных часах жизни не осталось ни песчинки, которая могла бы дать ещё секунду.

      Одно из людских свойств — думать, что у них есть время на всё. Второе — опаздывать, всегда опаздывать делать самые важные вещи.

      День святого Валентина был здесь чем-то вроде традиции, из года в год хозяева организовывали небольшой праздник, на который собирались все желающие. Иван Олегович Онищенко обычно сам вёл концерт, состоящий из номеров постоянных посетителей санатория, много шутил и подбивал всех на танцы. Но в этом году нанял профессионального ведущего, потому что самому невмоготу было веселье.

      В просторный холл принесли столы, которые составили у одной из стен. На них были фрукты, сладости и соки — всё-таки санаторий не предполагал пьянки. Всё было украшено розовыми сердечками и вообще вызывало у только что вошедшего Зотова отвращение. Он уже успел пожалеть, что решил идти, а вот Марина, похоже, была в восторге.

      Михаил бы никогда не подумал, что ей может быть интересна вся эта розовая ерунда, валентинки и глупые конвертики с признаниями в любви, которые предлагалось бросать в большой деревянный ящик. Впрочем, она была девушкой, а значит, это другой мир, другой склад ума, другое отношение.

      Как оказалось, «Октябрь» посещали не только пенсионеры. Было довольно много молодых пар и пар среднего возраста. Ни тех, ни других майоры не видели ещё ни разу, может, просто потому, что не присматривались.

      Зотов не без удовольствия отметил, что его спутница самая красивая в этом маленьком дурдоме. Марина была облачена в лёгкое тёмно-синее платье, которое подчёркивало каждый изгиб её тела, на стройных ножках были туфли на высоких каблуках, а волосы волнами спадали на плечи.

      Было так приятно обнимать её за талию, иногда чуть сильнее нужного прижимая к себе. Девушка не возражала — либо ей это нравилось, либо она просто хорошо играла. Миша видел завистливые взгляды мужчин и только довольно ухмылялся, всем своим видом говоря, что эта женщина принадлежит ему.

      Уварова практически сразу стала знакомиться. Она весело щебетала, пересказывая придуманную Зотовым историю про их знакомство. Мужчина пытался не отставать, вставлял какие-то сходу надуманные факты и всё никак не отпускал Марину из своих объятий.

      Девушка чувствовала себя прекрасно. Ей нравился этот приятный шум, музыка десятков голосов. Ей нравились новые люди, с которыми она, скорее всего, больше не увидится. И главное — ей нравилось быть женой Михаила. Она с огромным удовольствием болтала об их псевдо-семейной жизни, как будто делала это всегда.

      Ведущий объявил белый танец, и по холлу медленно закружились парочки самых разных возрастов.

      — Танцуем? — Марина повернулась к Мише и легонько прикоснулась пальчиками к его груди.

      — Не поверишь, но не могу тебе отказать, — улыбнулся Зотов, осторожно обнимая девушку.

      — Это радует, — она положила ладошку ему на плечо, затем несмело переплела свои пальчики с пальцами Михаила, и молодые люди начали незамысловатый танец.

      Они молчали на протяжении всей песни, которая не была знакома, просто размышляли о происходящем. Им же хорошо вместе, их тянет друг к другу, так почему они медлят? Чего боятся? Или кого?

      — Миш... — начала вдруг Марина, но Зотов наклонился и прикоснулся своими губами к губам Марины. Она вздрогнула, отстранилась и посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

      — Что ты делаешь? — девушка говорила шёпотом, а её пальцы нервно теребили воротник Мишиной рубашки.

      — Я? Изображаю твоего мужа, — тихо ответил он.

      — Ты слишком вжился в роль, — Марина усмехнулась, глядя прямо в глаза мужчине.

      — Может быть, — он едва заметно улыбнулся, — не думаю, что это плохо. Мы просто хорошо выполняем свою работу.

      — Работу? — изогнув брови, переспросила Марина, и сама поцеловала начальника криминальной полиции.

      Он прижал её к себе ещё крепче, а руки заскользили по спине.

      — Работу, — подтвердил Михаил, оставив такие сладкие и желанные, как оказалось, губы.

      Уварова вдруг рассмеялась.

      — Чего ты? — опер погладил пальцами её щеки.

      — Я не знаю, — честно ответила Марина, — просто... так хорошо.

      Зотов молча подхватил её на руки и понёс к лестнице.

      — Что ты делаешь? — девушка обвила рукой его шею. — Надеешься уронить по дороге?

      — Нет, что ты, я не надеюсь, я точно тебя где-нибудь уроню.

      — Дурак! — девушка залилась звонким смехом.

      Подойдя к номеру, Зотов вернул Марину на землю, затем открыл дверь и, взяв девушку за руку, повёл за собой. Не включая свет, он запер замок и тут же прижал коллегу к стене. Уварова подняла на него глаза, губы приоткрылись.

      — Маринка, — с улыбкой прошептал Миша, — ты всё-таки такая красивая.

      Девушка улыбнулась, облизнула пересохшие губы и притянула Михаила к себе за лацканы пиджака. Он не стал медлить и вернулся к начатому — страстному поцелую, попутно расстегнув молнию на платье следователя.

      Марина уже не видела смысла играть, она сама хотела этого с того самого момента, как Зотов точно так прижал её к стенке возле столовой. Ей нравилось чувствовать, как его длинные пальцы скользят по обнажённой спине, нравилось прикасаться к его груди, гладить шею и плечи. Нравилась колючая щетина и резкий запах одеколона.

      Михаил стянул лямки платья с плеч, и оно бесшумно упало к ногам. Зотов отошёл на шаг, окинул жадным взглядом девушку в полумраке, затем она переступила свой наряд. Глухой стук каблуков вновь сменился тишиной.

      Это была та самая точка невозврата. Ни Марина, ни Миша не посмели бы сейчас прекратить начатое. Да и какой смысл прекращать то, чего нестерпимо хочется?

      Марина обвила шею молодого человека руками и снова сама его поцеловала, затем стянула с его плеч пиджак. Подхватив девушку на руки, Миша понёс её вглубь комнаты и усадил на комод. Марина, обняв его торс ногами, быстро расстегнула верхние пуговицы рубашки и, когда молодой человек наскоро справился с запонками на запястьях, стянула её через голову и бросила куда-то в сторону.

      Миша снова стал её целовать. Сильно, страстно, по-хозяйски, словно Марина всегда принадлежала только ему одному. Хотелось немедленно толкнуть её на кровать, грубо подмять под себя и делать всё, что только вздумается. Но одновременно так хотелось быть нежным, пытать прекрасное тело своими ласками, сводить с ума.

      Зотов погладил пальцами бёдра девушки, скользнул по ногам, затем сбросил на пол туфли. Чёрные чулки с замысловатым кружевом заводили. На лице появилась довольная ухмылка, и Михаил медленно-медленно стянул со стройных ножек ненужную ткань.

      Марина резко выдохнула. Что она делает? С кем? С Зотовым? Да он же… Лучшее, что было в жизни? Мысль была неожиданной и странной. Вроде, в крови не было ни капли алкоголя, чтобы такие странные думы появлялись в голове, но Миша был слишком близко, чтобы пытаться рассуждать здраво. Его дыхание участилось, а пальцы нашли застёжку бюстгальтера. Ещё секунда — и губы стали умело пытать ласками грудь.

      — Не здесь, — запрокинув голову, Марина застонала от удовольствия, — давай не здесь, Миш, — она запустила пальцы в его непослушные волосы.

      — А где? — Зотов оставил её грудь, обжёг горячим дыхание шею.

      — Не здесь, — с придыханием повторила девушка.

      Михаил вновь подхватил её на руки и через мгновение уложил на заправленную кровать. Стёганое атласное покрывало было неприятно холодным, но сейчас это было неважно. Важен был лишь мужчина, чьи ладони скользили по телу, изучая каждый его миллиметр. 

      Эта девушка казалась Михаилу совершенной, её кожа была мягкой и бархатистой, притягательно пахла чем-то дразняще-сладким, но едва уловимым. Он коснулся губами живота, оставил дорожку поцелуев, спускаясь ниже и ниже. Марина затаила дыхание, а пальцы крепко сжали покрывало. Ей казалось, что бешеный стук сердца заглушает всё вокруг.

      Дразня девушку, Зотов поцеловал внутреннюю сторону бедра, затем вновь вернулся к шее. Марина, наконец, выдохнула и вцепилась ноготками в плечи мужчины, выгибаясь ему навстречу.

      Губы Миши заскользили вверх, он осыпал горячими поцелуями Маринину шею и подбородок и вновь припал к губам.

      — За что ты мне? — прошептала Уварова, отстранившись, а опер убрал с её лица непослушные прядки.

      — Нужно было хорошо себя вести, — он усмехнулся и перекатился на спину, потянув Марину за собой.

      Девушка оказалась сверху, перекинула через плечо растрёпанные волосы и пробежалась пальчиками по груди Михаила. Он шумно выдохнул.

      Марина ловко расстегнула ремень, справилась с ширинкой, затем стянула с Зотова брюки. Миша опять уложил девушку на кровать и навис сверху, пытаясь в полумраке разглядеть её лицо. Её ресницы трепетали, а дыхание давно сбилось с положенного ритма.

      Ладони мужчины снова стали изучать её тело, спускаясь ниже, чтобы избавиться от последней части ненужной одежды.

      Жарко нашёптывая девушке милые глупости, Зотов стянул с кровати покрывало, оставив где-то в ногах. Марина хихикала, тонкими пальчиками скользя по его груди.

      Скоро их разгорячённые страстью тела не разделяло ничего. Каждое прикосновение сводило с ума, каждый поцелуй хотелось продолжать до бесконечности. Эта ночь была только для них, в мире не существовало никого больше.

      И им не нужны были клятвы в вечной любви и верности, им было достаточно этой внезапной близости, которая без остатка поглощала в свои бурные пучины...