«Брак по приказу»

      Чуть позже, как и подобает настоящей семье на отдыхе, Зотов и Уварова отправились искать столовую, которая должна была быть на первом этаже. Немного побродив, они нашли нужное помещение и заняли места за столиком под номером четырнадцать.

      Все столы оказались либо на четыре, либо на шесть человек, полицейским достался тот, что на четыре, поэтому скоро к ним присоединилась женщина лет шестидесяти. Она чинно поздоровалась и сразу же занялась едой.

      И Михаил, и Марина ели без особого аппетита, по большей мере просто ковыряясь вилками в гречневой каше. Оба испытывали странную неловкость и желали как можно скорее уехать куда-нибудь подальше.

      — Не повезло нам с погодой, да? — сделал попытку завязать разговор Зотов. — На лыжах пройтись не удастся.

      Марина в первый момент хотела спросить, реально ли он катается на лыжах, но вовремя вспомнила, что супруги должны знать про привычки и увлечения друг друга. Поэтому девушка подтвердила факт плохой погоды и выразила своё искренне сожаление по поводу лыжных прогулок.

      Заметив, что соседка по столу с интересом прислушивается к разговору, Уварова прикрыла лицо ладонью, словно просто чешет висок, и взглядом указала на неё Зотову. Миша моргнул, давая понять, что сообразил, что к чему, и тут же заговорил:

      — Мариша, милая, ты бы хлебушка взяла, — проворковал он.

      Девушка закашлялась, чтобы скрыть за этим действием смех.

      — Солнышко, подавилась? — продолжал опер разыгрывать из себя заботливого супруга. — По спинке постучать?

      Марина замотала головой, продолжая имитировать кашель.

      — При таком кашле очень хорошо помогает мать-и-мачеха, — решила вмешаться женщина.

      — Правда?! — с деланным интересом отозвался Зотов. — А как её готовить? — он внимательно слушал объяснения о приготовлении отвара, постоянно кивал, а после заявил: — Всё, дорогая, буду тебя лечить! Спасибо вам огромное! — он сам едва подавлял хохот, но продолжал корчить серьёзную мину.

      Живо представив начальника криминальной полиции за приготовлением народного средства лечения, Уварова, из последних сил сдерживая новый приступ смеха, столкнула со стола вилку и наклонилась поднимать, опять изображая кашель.

      Михаил полез помогать.

      — Ещё хорошо помогает пятьдесят грамм водки с перцем и полчаса секса, — он подмигнул и, подхватив вилку, выпрямился.

      Уварова, со всей присущей ей любовью, наступила на ногу оперу и довольно ухмыльнулась.

      Они кое-как закончили ужин и, выскочив за двери столовой, дали волю хохоту. Ни один из молодых людей не помнил, когда в последний раз так беззаботно смеялся таким мелочам.

      — Со-о-о-олнышко! — спародировала Уварова и утёрла выступившие слёзы.

      — Да, мой котёнок? — Михаил всё никак не мог угомониться. — Чайку с чабрецом?

      — Нет, хватит по спинке постучать.

      — А что по поводу секса? — прижав «жену» к стенке, Зотов посмотрел на неё сверху вниз.

      — Глянь! — девушка указала пальцем куда-то вправо и, стоило только оперу повернуться, вырвалась, тут же бегом кинувшись к лестнице.

      Пока майоры добирались до номера, громко топая по старым лестницам, смех куда-то подевался, да и легкость в разговоре угасла, стоило только закрыть дверь. Марина развалилась на кровати, притянув к себе ноутбук, где искала всю возможную информацию по убийствам в Октябрьском, а Миша изучал статьи в газетах, за которыми сходил перед ужином.

      Сведений было, мягко говоря, не много. Лишь общая информация, которая не несла в себе ничего нового и интересного. Ни в интернете, ни в газетах не было найдено чего-то, хотя бы отдалённо напоминающего зацепку, если не считать студию красоты.

      В конце концов, уже в десять вечера, когда в Москве у них обычно начиналось самое интересное, было принято решение спать. К кровати Зотова не подпустили, поэтому ему пришлось искать кастеляншу, а потом долго объяснять ей, что ему жарко спать под одеялом и нужна простыня, а дражайшей супруге холодно, следовательно, в комплект к простыне требуется ещё одно одеяло.

      Уварову житейские проблемы молодого человека откровенно забавляли, и она лишь хихикала, не без удовольствия наблюдая, как несчастный пытается улечься на разложенном диване.

      — Мой остеохондроз не скажет тебе спасибо, — проворчал Миша, ворочаясь из стороны в сторону. Все его попытки устроится поудобнее были тщетными.

      — А моя девственность скажет, — ляпнула Марина первое, что пришло в голову.

      — Да ладно?! — Зотов даже сел. — Реально?! Сколько тебе лет?!

      — Зотов, отвали, а?

      — Да какое отвалить?! Ты что, реально?!

      — Что ты хочешь? — Марина тоже села.

      — Да или нет?

      — Нет.

      — Что нет?

      — Зотов! — простонала она, падая обратно на кровать. — Заткнись, прошу тебя.

      — Да что заткнись, — отмахнулся он, — правда?

      — Что. Ты. Хочешь? — членораздельно произнесла Уварова.

      — Ты реально девственница? — тема настолько заинтересовала мужчину, что он забыл о не радужной перспективе спать на неудобном диване.

      — Нет. Доволен?

      — Да ну, — упавшим голосом произнес он, — не интересно даже.

      — Идиот, — Марина очень точно запустила подушку ему в лицо.

      — Ай!

      — Заткнись! — теперь девушке предстояло спать без подушки, но она бы ни за что не подошла к Зотову да и просить подать нужную вещь не стала бы. Лучше уж так, на голой простыне.

      — Ну и заткнусь, — пробурчал он, снова начав вертеться, потом положил под голову ещё одну подушку. — Теперь понятно, почему ты такая злая. Недотрах — страшная вещь.

      — По себе знаешь?

      — На тебя насмотрелся. Могу даже диссертацию писать. Даже название придумал. Хочешь, тебе скажу? Будешь первой.

      — Спасибо, перебьюсь! — фыркнув, Марина накрылась одеялом с головой и закрыла глаза.


***

      Молодые люди спустились по заснеженной лестнице вниз, и Зотов тут же обнял девушку за плечи. Марина не растерялась, обвила руками его поясницу и сплела пальчики в замок.

      — Целуемся? — склонившись, прошептал Михаил.

      — Зотов, — зашептала в ответ Марина, — ты же понимаешь, что мне сейчас ничего не стоит случайно поднять ногу и вмазать тебе коленкой по самому дорогому.

      — До встречи, любимая! — уже громко заявил мужчина, решив не рисковать, и чмокнул «супругу» в щёку, отпустив из объятий.

      — Я буду скучать, — томно отозвалась Уварова, потом притянула Мишу к себе за лацканы пальто, чтобы также поцеловать в щёку, но он неудачно — или наоборот, весьма удачно — повернулся, и их губы соприкоснулись.

      Майоры с минуту удивленно смотрели друг на друга, затем Зотов заявил:

      — Прошу записать для протокола, что ты сама на людей бросаешься, — и быстро направился к машине, довольно ухмыляясь, а Марина принялась расхаживать вдоль лестницы.

      Походив так минут пять, девушка подошла к лавочке, где сидели две типичные бабушки-сплетницы в тёплых пуховиках и что-то живо обсуждали. Марина убрала со скамейки снег и уселась рядом.

      — А вы из какой будете? — поинтересовалась одна из женщин, которую Уварова про себя назвала бабой в синем — по цвету пальто, а баба в красном внимательно на неё смотрела.

      — Из 405, — ответила Марина, улыбнувшись, но не приветливо, а скорее победно — всё-таки она не ошиблась в выборе источника информации.

      — А это муж ваш уехал? — в разговор вступила вторая женщина.

      Марина энергично закивала.

      — Меня Мариной зовут, а он Миша. У нас медовый месяц, — тут же оповестила она, надеясь, что откровенность с первых секунд знакомства внушит им доверие.

      — Евгения Петровна, — представилась баба в синем.

      — Лариса Ивановна, — сразу же за ней подала голос баба в красном.

      — Ой, — как будто спохватилась Марина, — а вы газеты не читали? Там такие ужасы пишут про Октябрьский.

      — Отчего ж не читали, — начала Петровна, — всё мы читали.

      И следующие пятнадцать минут женщины наперебой рассказывали Марине всё, что знают и не знают. Девушка слушала внимательно, иногда кивала и постоянно сокрушалась: «Как же это так», а про себя думала, как вечером будет передавать это Зотову, ссылаясь на самые достоверные источники: Семеновну, Анатольевну, Андреевну и Василия Григорьевича.


***

      — Встречай мужа! — Михаил захлопнул ногой дверь, а Марина, смотревшая до этого какой-то глупый сериал, повернулась.

      — Купил себе резиновую бабу? — поинтересовалась она, кивнув на пакет у него в руках. — Правильно, лезть к нормальным людям не есть хорошо, ещё за маньяка примут.

      — Не бабу, а мужика.

      — Не знала, что ты у нас по мальчикам. Боже! — девушка сокрушенно всплеснула руками. — За кого я вышла замуж?!

      — Для тебя, дорогая, — Михаил снял пальто, — ты же днём едва не раздела меня на газах у всего санатория, не я, — усевшись на диван рядом с девушкой, он достал из пакета бутылку белого вина и две порции суши.

      Марина фыркнула.

      — Ладно тебе, давай лучше обмоем нашу свадьбу! — тут же предложил он, извлекая разнообразные соусы и деревянные палочки. — А то медовый месяц есть, а пьянки не было.

      — И откуда ты собрался пить? — спросила девушка, повертев в руках бутылку.

      — Из самой лучшей хрустальной посуды, — заявил Зотов и продемонстрировал два пластиковых стаканчика.

      — Отлично! — Марина рассмеялась. — Лучше хрусталь и суши, чем еда в столовой в компании пенсионеров.

      — О, не напоминай, — найдя дорожный ножик, который содержал ещё и штопор, Миша открыл бутылку. — Особенно та, которая сидит за нашим столом.

      — Это Семёновна, — сообщила девушка, — учительница биологии, между прочим, пять лет на пенсии, приезжает подлечить здоровье уже лет восемь.

      — Однако, — Зотов хмыкнул и вручил Марине стакан, — тебе полезно оставаться одной.

      — В молодости у нее был роман с кем-то из Министерства образования.

      — Все сплетенки собрала?

      — Конечно, — Уварова кивнула. — Вот ты, например, знал, что наш повар, почтенный Геннадий Власович, спит с официанткой Машкой? А дворник дядя Сева крутит шашни с тётей Галей с кухни?

      — Уварова, ты по делу что-нибудь узнала?

      — А зачем? — Марина пожала плечами и невинно похлопала глазками. — По-моему, моя информация гораздо интереснее.

      — Тогда послушай умного человека, который занимался делом, — Миша сделал глоток вина.

      — Я вся во внимании, — девушка забралась на диван с ногами и взяла палочками ролл. — Только уточни, как ты всё-таки попал туда.

      — Очень просто. Я сказал этому Волкову, что режиссёр и хочу выбрать несколько девушек для съёмок в новом фильме. Он сразу начал показывать фотографии и рассказывать, какие они все хорошие и замечательные. Но я сделал «фи» и сказал, что типаж не тот.

      Марина фыркнула.

      — Но это же не всё, — Зотов опять отпил немного вина. — Спросил, куда делась Галя Олесина, рассказал, что она приезжала на один из кастингов, но на ту роль не подошла. 

      — А я смотрю, ты весьма виртуозно врёшь!

      — Волков рассказал, что её убили. И потом мне очень сильно повезло, — Михаил сделал театральную паузу, наслаждаясь нетерпеливым взглядом Уваровой. — Пойду в душ схожу, — он поднялся на ноги и поставил стаканчик на стол.

      — Зотов! — крикнула Марина, но он, довольный собой, шагал в сторону ванной. — Зотов, мать твою!

      — Прости, дорогая, но всё остальное после душа. Хотя можно и во время, — он усмехнулся и дёрнул бровями.

      — Пошёл к чёрту!

      — Как пожелаешь.

      Девушка долила себе немного алкоголя и, сделав глоток, уставилась в окно. Складывалось впечатление, что они живут вот так не один год, хотя ещё вчера она и представить не могла себя под одной крышей с Зотовым. Он оказался не таким плохим. Не ангел, конечно, похуже многих, но, в общем и целом, он был обычным человеком. Со своими заморочками, со своим юмором, возможно, с какой-то своей, одному ему понятной философией.

      За время, проведённое вместе, Михаил не сделал ничего плохого. Разве что бесил своими дурацкими шуточками, но сложись ситуация иначе, Марина могла бы реагировать на них по-другому.

      Он уже успела отметить ум этого человека, знание того, с чем он работает. Ему не составляло никакого труда быстро строить версии, придумывать планы, затем воплощать их в жизнь. С их приезда прошли лишь сутки, а Зотов уже успел догадаться, где зарыта собака, и начал активно эту собаку раскапывать.

      Марина помотала головой, будто это могло прервать её мысли. Она начала думать о начальнике криминальной полиции в хорошем русле? Нет, это ненормально. Девушка плеснула ещё вина и сделала очередной глоток.

      — Спиваешься, дорогая? — Зотов вышел из ванной и захлопнул дверь. С мокрых волос по шее стекали капельки воды, отчего ворот футболки стал влажным, а на плечи было накинуто синее полотенце, которым Михаил пытался сушить голову. Вид у него был такой домашний, что Уварова непроизвольно улыбнулась.

      В отделе она встретила Зотова-начальника. Нужно признать, ему очень шла форма, взгляд был жёстким, тон строгим. Его боялись, ему подчинялись.

      По дороге в Октябрьский он был сосредоточенным, думал о чём-то, неотрывно глядя вперёд. Он решал какие-то проблемы у себя в голове, просчитывал ходы, чтобы потом воплотить их в жизнь.

      А за ужином он был почти мальчишкой. Весёлым, открытым, без груза тяжёлых решений на плечах. Он смеялся так искренне, что хотелось смеяться вместе с ним. Он не боялся шутить, не переживал, что кто-то не так поймёт, он просто был тем, кем хотел быть. Хотел, но не мог. А здесь получилось.

      Теперь он был домашним. Таким простым, может, даже родным и близким, знакомым и понятным, изученным до мелочей. Казалось, что Марина знает его сотню лет, что он каждый день вот так выходит из душа, шутит, потом усаживается на диван рядом и пьёт вино, закусывая роллом.

      — Продолжим?

      — А?

      — Приём! — опер щёлкнул пальцами перед лицом девушки. — Ты готова меня слушать?

      — Рассказывай уже, — потребовала Марина и уселась поудобнее.

      — На чём я остановился? А, да, всё. Из альбома выпала фотография. Девушка была чем-то похожа на Олесину, поэтому я для порядка спросил, кто она.

      — Онищенко, да? — догадалась Марина.

      — Именно. Ничего интересного он не рассказал. Состоятельная девочка, дочка владельцев этого санатория. Одна из первых пришла в студию и долгое время была признанным лидером. Пока не пришла Олесина.

      — Может, это как-то связано? — предположила Марина. — Например, Онищенко из мести убила её. Или наняла кого-то. Хотя не состыкуется, — тут же проговорила она, — убийства один в один.

      — Что точно — здесь как-то приплетена эта студия. Вот что, Марин, нам нужно съездить туда вместе, устроим кастинг или что-то вроде того. Попробуешь разговорить этих доморощенных моделей.

      — Я? — Марина изогнула брови. — Как ты себе это представляешь?

      — А как хочешь. Главное, узнать побольше. Со мной они откровенничать не будут, а вот тебя примут за свою.

      — Что? За свою? — девушка звонко засмеялась. — Мне уже давно не восемнадцать, да и в модели я никогда не рвалась. О чём мне с ними говорить?

      — Ночь длинная, придумаешь.

      — Какой ты молодец, Зотов, слов нет, — язвительно отозвалась Уварова и сразу заговорила серьёзно: — От дамочек на лавочке я узнала примерно тоже самое. Они подтвердили, что Ангелина занималась в студии. Ещё сказали, что у неё всегда было много поклонников. По большей части ерунда, они бывают здесь раз в год, так что информация очень сомнительная. Рассказали, как убиваются родители… Всё не то.

      — Надо бы пообщаться с кем-нибудь из сотрудников, — задумчиво произнёс мужчина. — Я думаю, они нам скажут куда больше. Особенно те, кто давно работает.

      — Есть здесь одна массажистка, — тут же припомнила Марина, — Глафира Анатольевна. Она точно должна знать.

      — Подружка твоя?

      — Ага, самая лучшая. Не хочешь на массаж, Зотов? Остеохондроз свой подлечишь.

      — Если мне на массаж, то тебе нужно в мужской бордель, милая.

      — Это больше по твоей части, — не осталась в долгу Уварова.

      — Охренеть, как смешно. Если твоей Глафире больше тридцати, то увольте, я ей не дамся.

      — О-о-о, что я могу тебе сказать? Увеличь возрастной ценз, — она хмыкнула.

      — Вот и иди к ней массажироваться сама. Нужно же как-то стресс снимать, раз общепризнанные способы ты не приемлешь.

      — Пошёл к чёрту!

      — «Камень, ножницы, бумага»? — предложил Зотов.

      — Давай.

      Победа осталась за мужчиной, и Марина только обреченно вздохнула. В Москве ей делал массаж Славик — первоклассный специалист, который стажировался в Японии и за срок их сотрудничества изучил каждую клеточку тела девушки. А здесь придётся терпеть какого-то костолома в юбке.

      — Пойдёшь со мной, — предупредила она Михаила

      — Конечно, дорогая, — он энергично закивал, довольно отметив, что Марина упустила одну маленькую, но очень приятную мужскому взгляду деталь.